Чтение онлайн

– Группа, становись в две шеренги, – тихим голосом скомандовал комиссар, ребята выстроились спиной к автобусу. Никто не издавал ни звука. Лишь томные и тяжёлые вздохи разбавляли повисшую мрачную тишину. Комиссар продолжил: – Дорогие мои, до начала банкета остаётся около трёх часов, – он поджал губы и откинул рукав. – Кто хочет прокатиться до Гимназии, залезайте в автобус. Кто хочет погулять, пожалуйста. Всем явиться к четырём часам в актовый зал. И очень вас прошу, товарищи выпускники. Не болтайте лишнего про то, что сегодня здесь случилось. Сами понимаете, ситуация, мягко говоря, не стандартная. Разойдись.

Костя тихо сказал, толкнув Стаса в бок: – Поехали до меня, наполним флягу и, как раз, придём к началу.

– А для меня фляга найдётся? – Стас усталыми глазами посмотрел на друга.

– Думаю, да. У отца этого барахла как грязи.

Парни неспешно пошли по Народному Проспекту. Патрульные на перекрёстках улиц отдавали им приветствия, вскидывая кулаки. На углу Народного и Владимирского стояли два патрульных броневика со включёнными световыми сигналами. – Я шёл на пункт выдачи за едой. Отпустите меня -, послышался робкий и напуганный голос. Сержант открыл бортовую дверь и рывком толкнул рабочего внутрь. Гвардеец посмотрел на проходящих мимо парней и поднял правый кулак. Стас с Костей ответили на формальность.

– Не задерживайтесь, товарищи Партийные, – сказал Гвардеец через опущенный щиток.

– За что вы меня задержали? – послышался голос рабочего.

Сержант снял электродубинку с пояса и сказал ему: – За дело задержали! Ты что делаешь в этом квартале? Где отметка о разрешении на перемещение?!

Костя ухватил Стаса под руку и ускорил шаг. – Не на что смотреть. Пойдём отсюда.

Парни перешли улицу и присели на лавочку трамвайной остановки. Костя устало выдохнул и сказал: – Сегодня, Стасик, мы с тобой увидели ещё одну причину не задерживаться в столице, – он достал старый портсигар, друзья вытащили по папиросе. – Даже две причины, – с грустной улыбкой добавил Костя.

Стас кивнул в сторону патрульных и сказал: – Ты об этом?

– И это тоже, братан. Только в столице шакальё такое борзое. Потому что в этом городе сидят Правитель и его люди. А служивые, от самого мелкого рядового – до золотых погон, все выслуживаются перед хозяином. Ты знаешь?… За всем этим интересно наблюдать со стороны. Но когда эта гниль касается тебя, стараешься убежать как можно дальше. Вот, повезли горемыку разбираться в отдел. Хотя… Сам виноват. Надо следить за документами. Если тебе нельзя появляться без разрешения в других кварталах, где ты не работаешь и не живёшь. Зачем нарушать? Так сложно посмотреть отметку что ли?

– Ну, не знаю, Костян. Как по мне, эти меры только создают новые проблемы, а не решают те, что есть. И для чего столько контроля за рабочими, я тоже понять не могу. Кстати. Помнишь, год назад был председатель Совета, Макаров? – спросил Стас, устало выпустив дым.

– Помню. Поймали на взятке и торговле медикаментами. Потом его место занял твой отец, – Костя удивлённо прищурился на Стаса, тот улыбался и посмеивался. – Так, подожди… Хочешь сказать, что без твоего отца не обошлось?

– Тебе рассказать, как так вышло?

– Рассказывай.

– На той неделе я зашёл в отцовский кабинет. На его столе лежала папка с документами. Я её полистал и ох*ел. Этот Макаров стал неудобен для большинства Совета и людей из Министерств. Очень много брал из бюджета, а толку от него не было. И ничего не мог сделать, что бы от него ни требовалось. Как при нём в городе жилось ты и сам помнишь. Рабочие выли от доп смен на производстве, а продпайки и зачёт трудочасов не поменялись. И в один прекрасный момент Макарова решили подвинуть, но сделали это максимально полезно для всех. Мой отец провёл по его подписи большую партию лекарств. Обставил так, будто он ими приторговывает. Опять же, спасибо маме, что в Надзоре по медицине нашла людей, которые смогли эту партию вывезти со склада. А потом всё стандартно: Макарову дают пожизненное на валке леса в Карелии, отца ставят на его место. Следом, ему дают премию за помощь следствию против Макарова. Потом Секретная Служба начинает проверку МедНадзора и проводят инвентаризацию складов. Нашли виновных в краже наркотических препаратов, с десяток работников склада уехали в трудовые шахты на десять лет, начальника снимают с должности и мою маму ставят на его место. А другу отца из СС дают золотые погоны за раскрытие двух особо важных дел. Ну и, как же без любимого всеми Правителя? Всё это показывают по Главному Каналу и крутят по всем центральным радио. Ради этого даже не отключали электричество в городе днём. Чтобы все увидели, как хорошо работают наши Партийные службы. Как хорошо живётся при нашем Верховном. Арестовали и наказали врагов Империи, так сказать. Рабочеобязанные ссут кипятком от радости и на время забывают, что в домах трещины и горячей воды нет уже полгода. Потому что средства на ремонт их ветхих домишек ушли на раскрытие преступлений. Вместо этого всем выдали талоны на дрова для печей.

– Понятно всё. Ничего нового. Ловкая подстава неугодных. В нашей стране всегда так было. А народец радуется, глядя на этот цирк, и восхищается. Всё потому, что люди не видят всей картины целиком. Да никто и не покажет её.

Стас ответил с тоской в голосе: – Ты задумывался когда-нибудь, Костян? Почему мы живём вот так? Почему у Партии есть всё? И она за это «всё» держится мёртвой хваткой. Для того, чтобы залезть повыше, нужно подставить, оболгать. До этого, я считал родителей примерными и порядочными служащими, пока не прочитал ту папку с документами.

– А ты их считал самыми честными? Не вини их, Стасон. Все в Партии так делают. Ты думаешь эта тёмная страна когда-нибудь изменится? Я очень в этом сомневаюсь. Со времён князей и бояр тут мало что поменялось. Разве что, они сменили соболиные одежды на кители с погонами, они стали ещё влиятельнее. Точно так же идёт грызня между ведомствами за право на власть, как раньше воевали между собой князьки. Плетут интриги, подставляют друг друга, меняются в креслах и кабинетах. И всё вокруг дряхлого старца, который является всем, потому что обеспечивает баланс между ними. И ничем, потому как он сам себе давным-давно не принадлежит. Для того, чтобы здесь начались изменения, этому несчастному народцу нужно выйти из темноты страха и неизвестности. Проблема в том, что нынешние бояре держаться на чужом неведении и пассивности. И от того страна находится в таком положении.

– Я не могу этого принять. Отправить в лагеря и на тот свет такое количество народа, чтобы твоя жопа была в тепле и сытости… Многие простые работяги же понимают прекрасно, что происходит вокруг, и что можно изменить, чтобы жилось лучше и свободнее. Начать уважать самих себя и близких тебе людей, хотя бы. Но они и этого не делают… И возникает справедливый вопрос: им так нравится их положение? Или их на столько запугали и оскотинили, что они не знают как дальше быть? И тут уже возникают другие вопросы: а кто виноват во всём? Партия с Советом во главе, которые запретами, штрафами и Гвардейским беспределом поддерживает эту ситуацию? Или же сами рабочеобязанные виноваты, которые всё понимают, но ничего для себя не делают?

– Чем больше думаю обо всём этом, тем больше боюсь получать ответы, братан. Я не знаю… Наши родители несут ответственность за эту возню, я не спорю. Но, лично я, не хочу ей заниматься. Каждый день проходя по улице, я замечаю на себе множество взглядов ненависти. Просто потому, что на мне белый китель. А ведь с этими работягами мы даже не знакомы. Да и я сам никому зла не сделал в этой жизни. Но всё равно… Эти взгляды. Они будто желают мне смерти. Я глубоко уверен, если бы не кругом висящие камеры и не патрули Гвардии, я бы не дошёл и до соседней улицы. Этот город сводит меня с ума. Поскорее бы уже уехать отсюда. Отец много рассказывал, как живётся в других странах. Поэтому, я хочу к нему в отдел. Хочу посмотреть мир.

– Не волнуйся, скоро начнутся вступительные, потом три года учёбы. И сможем распрощаться с этим гнилым городом. Никаких тебе патрулей, проверок и косых взглядов. В дальних областях гораздо спокойнее чем здесь. А тебе вообще хорошо, покатаешься по миру. Хотя бы по Азиатским соседям.

– Ага… Если ВП не начудит и не разругается с ними окончательно. В его возрасте надо сидеть дома и готовиться к своему концу. Я просто удивляюсь. Сколько ему лет стукнет в октябре? Девяносто… – Костя запрокинул голову и считал в уме, загибая пальцы. – Девяносто три.