Чтение онлайн

С этого времени мне приходилось ездить в Париж ежегодно вместе со всеми товарищами, избранными от Советского Союза в состав Всемирного антивоенного и Антифашистского (женского и общего) комитетов. Путешествие это всегда было связано с различными трудностями, так как фашистская Германия не давала нам виз, и приходилось ехать через Польшу, Австрию и Швейцарию. А потом Швейцария тоже отказала нам в визах, и приходилось ехать через Австрию и Италию. Однажды наша женская делегация поехала на советском пароходе из Ленинграда в Лондон, а оттуда уже поездом в Париж. Другой раз мне и т. Поповой пришлось лететь из Москвы через Киев и Прагу.

Однажды я направилась в Париж на заседание комитета Барбюса (в этот раз я ехала одна, так как т. Шверник почему-то не мог ехать) через Хельсинки и Стокгольм. Эта поездка осталась у меня в памяти, и вот почему. Из Мальме я летела на аэроплане в Амстердам, чтобы оттуда уже поехать поездом в Париж. Из-за непогоды аэроплан, вылетевший из Копенгагена, сделал вынужденную посадку в Гамбурге. Я подумала, что это вряд ли окончится благополучно для меня, ибо визу немцы мне не давали, да и вообще меня могли арестовать в любой момент. Ведь в Германии знали о моей нелегальной работе с 1921 по 1926 г. Однако оказалось, что транзитные пассажиры попадали на специальный аэродром, откуда выхода в город не было. Выяснилось также, что есть другой путь на запад, а именно: на аэроплане в Брюссель. Лететь приходится над сушей, и поэтому летчики летят и в непогоду. Все обошлось благополучно, пришлось лишь купить новый билет из Гамбурга в Брюссель.

Во все эти поездки я встречалась в Париже с представителями разных национальностей как по делам всемирных комитетов, Барбюсовского и Женского, так и с представителями МОПР. Без документов мне трудно вспомнить подробно, что и как делалось в обоих комитетах (общем и женском), но помню, что работать с Барбюсом и Дюшен было легко и радостно, хотя и приходилось вести тяжелую, упорную борьбу за мир, напрягать свои силы, расширять ряды организации, добиваться того, чтобы люди правых взглядов, но все же шедшие с нами, не портили политическую линию комитетов. Ведь были в наших рядах и консерваторы, и католики. Эти люди шли с нами в борьбе против войны и фашистов, которых они боялись только потому, что те готовили новую войну.

Ярко встает в памяти образ Габриэль Дюшен. Эта женщина была одной из тех, кто сразу правильно оценил значение нашей Октябрьской революции. В 1927 г. вместе с профессором Ланжевеном она организовала кружок «Новая Россия», выросший впоследствии в Ассоциацию изучения советской культуры и установила теснейшие отношения с ВОКС. Из женщин, работавших в рядах Всемирного женского антивоенного комитета, назову Марию Рабатэ. Еще была там француженка из газеты «Aurore» (фамилии не помню), которая не раз приглашала меня к себе.

Горячую поддержку во всем мире нашла борьба испанских республиканцев. Сохранился в памяти один момент из периода борьбы в Испании. Французские врачи выяснили, что все медицинские инструменты и все лекарства, направляемые в Испанию, можно закупать в Швеции по более дешевым ценам, чем во Франции. Так как средства во всех комитетах составлялись из добровольных пожертвований, то это, конечно, имело серьезное значение, а потому представители всех стран ухватились за это предложение. Единственный представитель, который заявил, что не воспользуется этим предложением, был англичанин. Он решил на деньги, собранные в Англии, покупать все в Англии, хотя это и удорожало покупки в 5 раз.

В 1933 г. я была членом Центральной комиссии по чистке партии и председателем Комиссии по чистке парторганизации аппарата Народного комиссариата военных дел. Вначале намечалось, что я буду возглавлять комиссию, которая будет чистить парторганизацию Народного комиссариата внутренних дел, и я очень хотела провести эту чистку, так как я узнала кое-что неблагоприятное об отдельных работниках этого наркомата. Однако мне поручили чистить Наркомвоен. Работа эта была довольно сложная и многогранная.

Была я на чистке С. С. Каменева. Чистка показала всю его честность. Не было никаких сомнений в том, что это преданный партии человек.

Рассмотрение всех отделов наркомата показало, что военные не уделяют достаточного внимания политическому воспитанию своих жен. Мне пришлось в моих заключительных выводах и в докладе на заседании в Колонном зале указать на этот недостаток и дать совет создать женкомиссии при всех общежитиях. Женщины были мне очень благодарны и до 1938 г. включительно мне приходилось всегда бывать у них в день 8 марта и выступать с докладом или приветствием.

На городской партконференции в 1934 г. я была выбрана членом Московского городского комитета партии.

Неоднократно была членом сначала ВЦИК, а затем в 1935 г. была выбрана членом ЦИК Союза 7-го созыва.

Была я и членом одной из комиссий по выработке новой Конституции. Мы несколько раз собирались, и в конце концов были составлены положения, которые выдвигала комиссия. Предложения всех комиссий были посланы И. В. Сталину, как руководителю и председателю Центральной комиссии. Прекрасно помню последнее заседание Центральной комиссии, когда членам комиссии был роздан проект Конституции. Получив его, я увидела, что от наших предложений мало что осталось. Оно и понятно, так как все наши предложения были, во-первых, многословны, а во-вторых, совершенно не носили того характера, который должна иметь Конституция. Розданный нам текст был по существу тем текстом, который был потом опубликован для широкого обсуждения советской общественностью. В него на заседании были внесены разные поправки. Была и одна моя поправка, принятая комиссией, по вопросу о политической эмиграции. Сначала члены комиссии возражали против нее, но мне удалось защитить мою поправку, и И. В. Сталин был одним из тех, кто ее поддержал.

На XVII съезде ВКП(б) я была делегатом от Московской организации.

Председателем ЦК МОПР я оставалась до 1938 г.

При современном положении дальнейшее существование Международной организации помощи борцам революции в таком виде нецелесообразно. Эта форма отжила свое время, и нужно найти новую форму. В странах капиталистического лагеря, в колониях и зависимых странах большое количество людей, коммунистов и просто сочувствующих революционерам страдает в тюрьмах, лагерях и т. д. Мне думается, что ВЦСПС должен был бы проявить инициативу создания по линии профсоюзов новой, отвечающей современным условиям международной организации помощи борцам за мир, демократию и социализм.

В октябре 1938 г. я была назначена редактором журнала «Интернациональная литература» на французском языке. Приступив к этой работе, я на первых же порах решила, что редактор должен владеть техникой печатания, и подняла вопрос о том, что надо при редакции организовать курс изучения техники. Курс этот был создан, и мы — члены кружка — слушали лекции специалиста и посещали типографию. Это дало мне возможность поставить работу так, чтобы журнал выходил в срок. Стоило больших трудов добиться этого. За рубежом журналы должны выпускаться в такой срок, чтобы подписчикам и в разовую продажу они поступали к первому числу каждого месяца, так как опоздание с нашей стороны приводило к тому, что распространение журнала крайне затруднялось.

Начало войны застало меня на отдыхе. Я стала требовать немедленного возвращения к работе, но так как это было после перенесенного воспаления легких, то врач меня не отпускал. Однако я все же вернулась досрочно и подняла вопрос о том, чтобы использовали мое знание языков на специальной работе. Когда же началась эвакуация, я выразила желание на случай вторжения гитлеровцев остаться в эвакуированной Москве для нелегальной работы, изобразив из себя дворянку — противницу советского строя. Этого мне не разрешили, и 16 октября 1941 г. мне пришлось эвакуироваться из Москвы в Красноуфимск.