Чтение онлайн

В течение того времени, что я пробыла в Красноуфимске, я выступала с многочисленными докладами как в городе, так и в колхозах. Но я хлопотала все время о возвращении в Москву, чтобы продолжать выпуск «Интернациональной литературы». В феврале 1942 г. я вернулась в Москву и принялась за свою редакционную работу. Через некоторое время меня назначили редактором и английского издания. Редактирование журнала на двух языках я вела в течение двух с половиной лет.

В 1946 г. врачи категорически запретили мне работать.

В бытность мою редактором журнала мне часто приходилось встречаться с А. А. Фадеевым, который регулярно собирал всех редакторов журнала, как русского издания, так и издания на иностранных языках. Ежемесячно на этих собраниях обсуждали содержание очередного номера. Неоднократно поднимался вопрос о единообразии иностранных журналов, т. е. о том, чтобы содержание их было одинаковым. Я каждый раз очень резко возражала против этого, так как хорошо знала, что каждая страна имеет свои требования к литературе и то, что интересует, скажем, Францию, не интересует Германию или Великобританию. Считаю большой ошибкой решение о том, чтобы издающийся теперь журнал «Советская литература» был одинаковым на всех языках. Мы так богаты литературными произведениями, что вполне могли бы подбирать соответствующий материал для каждой страны.

В январе 1956 г. в составе советской делегации я выезжала в Берлин на юбилей, посвященный 80-летию Вильгельма Пика. Я с ним работала в 20-х годах в Германской компартии, когда он был секретарем КПГ по организационным вопросам. Наша дружба еще более окрепла в Советском Союзе, когда после прихода Гитлера к власти в Германии В. Пик со всей своей семьей эмигрировал и жил в Москве. Мы работали с ним вместе и в Коммунистическом Интернационале и в МОПР. Эта дружба и дала мне возможность видеть Пика в январе 1956 г. не только в официальной обстановке, но и в домашней.

Во время пребывания в Берлине нам удалось повидать много интересного. Огромная работа проделана в смысле восстановления разрушенного во время войны. Большую работу ведет Социалистическая единая партия Германии в области партпросвещения. Нам удалось познакомиться с этой работой. Пришлось и выступить перед студентами, рассказать им кое-что о первой русской революции, о В. И. Ленине. Вообще за те 5 дней, что мы пробыли в Берлине, мне пришлось выступать 6 раз, как на собраниях, посвященных В. Пику, так и перед нашей советской колонией.

Большой интерес представляет недавно созданный архив при Институте (Академии) высшего образования. В нем, например, полностью отражена вся работа коммунистов Германии во время войны. Тут и листовки, и рисунки, и крошечные листки с лозунгами, есть и плакаты. К сожалению, партия пока еще не сумела использовать весь этот богатейший материал для освещения своей исторической роли.

Встречи с берлинцами, как личные, так и общие, — скажем, встреча нашей делегации и проводы ее, оставили впечатление, что население (особенно молодежь, а также пионерия) горячо любит Советский Союз и радо всякой встрече с советскими людьми.

В Берлине мне довелось встретиться со многими немецкими друзьями. Получила я и множество писем, глубоко тронувших и взволновавших меня. Приведу некоторые из них:

«Некоторые из бывших политэмигрантов, которые в период самого глубокого унижения в истории немецкого народа находили в Советском Союзе защиту и кров и были знакомы с Вами, дорогая т. Стасова, и с Вашей заслуженной деятельностью в качестве председателя МОПР, с большой радостью услыхали, что мы имеем возможность снова приветствовать Вас как гостя в Германской Демократической Республике. Вы были нам, дорогая т. Стасова, матерью, которая постоянно была в курсе всех наших забот и нужд. Если мы теперь можем посвятить наши силы строительству социализма в ГДР, борьбе за мир и дружбу немецкого народа и советского народа, то только благодаря братской солидарности советских народов под руководством Коммунистической партии и Советского правительства.

Мы желаем Вам, дорогая т. Стасова, здравствовать еще долгие годы и плодотворно трудиться на благо великого дела, которому Вы посвятили всю свою жизнь.

Мы приветствуем Вас нашим старым приветствием „Rot front“.

По поручению бывших политэмигрантов Эльза Проскауер-Вернер».

«Как я узнал из сегодняшней прессы, Вы находитесь в Берлине.

Я не знаю, помните ли Вы меня, маленького сотрудника бывшего ЦК КПГ… Во всяком случае, Ваша фотография в прессе пробудила во мне много воспоминаний, я рад был узнать, что Вы в добром здоровье… От всего сердца буду Вам благодарен, если Вы предоставите мне возможность лично приветствовать Вас. Если же Ваше дорогое время не позволит исполнить мою нескромную просьбу, то разрешите мне по крайней мере в мыслях обнять и расцеловать Вас.

С братским боевым приветом Ваш Бруно Бирман».

«К своей величайшей радости, узнал я на фотографии, опубликованной в сегодняшнем номере „Нейес Дейчланд“, нашего старого верного товарища Луизу, которую мы знаем с 1925 г.

В то время я жил в Берлине, тоже работал в партийной организации и хорошо помню, дорогая т. Луиза, какую большую помощь ты нам тогда оказала в борьбе с левым течением.

Часто, часто вспоминал я о том времени и о тебе в те долгие годы, когда мы жили под тяжелым сапогом гитлеровского режима.

На прощанье я хотел бы передать тебе мой сердечный привет и пожелать в дальнейшем наилучшего здоровья.

Твой старый, всегда помнящий о тебе товарищ Макс Ридель».

«Радость, которую я испытала, когда увидела сегодня твой портрет в нашей партийной газете, в „Нейес Дейчланд“, я едва ли смогу описать тебе словами.

При воспоминании о времени, которое было 30 лет назад, в 1933 г., когда Карл погиб от руки фашистов и твоя помощь поддержала нас, меня охватило страстное желание видеть тебя, пожать тебе руку… Я прошу тебя от всего сердца об этом, дорогая т. Стасова. Я расскажу тебе тогда о всем, мною пережитом.

Ты спросишь, кто пишет тебе эти строки.

Я — жена коммуниста, делегата ландтага Карла Шульца-Найкольн, который выступил по радио 6 октября 1928 г., как секретарь Комитета народного освобождения против строительства броненосца А. Он призывал немецкий народ к борьбе. После этого о Карле заговорили. Не правда ли, дорогая т. Стасова, теперь ты меня можешь вспомнить.

Надеюсь, что мое желание осуществится и я смогу увидеть тебя.

С сердечным боевым приветом, остаюсь твоя Мария Шульц».

Вот письмо, адресованное в Советское посольство:

«Газета „Нейес Дейчланд“ сообщает в номере 1 за 1956 г., что в правительственную делегацию СССР, которая прибывает в Берлин в честь 80-летия нашего президента, входит также т. Стасова. Так как я предполагаю, что речь идет о ветеране партии большевиков Елене Стасовой, прошу познакомить т. Стасову с содержанием моего письма.

Это было осенью 1948 г. Я был тогда одним из многих немецких военнопленных, которому в советском лагере для военнопленных открыли глаза на правду и подготовили для практической работы по строительству новой Германии. Я в то время находился в лагере под Москвой. Однажды к нам в лагерь приехала т. Елена Стасова, тогда ей было 75 лет и, несмотря на то, что со здоровьем у нее было неважно, она приехала к нам, чтобы рассказать нам о своей жизни.