Чтение онлайн

Когда и это не помогло и были потрачены впустую еще полчаса, уркку начали прорываться в двери и окна. Наконец, потеряв еще изрядную толику драгоценного времени, они пробились внутрь, обыскали каждый уголок и шкаф в доме, и поняли, что их провели. Их гнев был ужасен, и жестокой была смерть, которую они принесли престарелой паре; и все же на лицах умирающих стариков было такое выражение уверенности и достоинства, что и тех, кто их убил, и всех тех, кто был свидетелем их смерти, глубоко напугала сила, что могла вдохновить на подобную крепость духа.

Собаки к тому времени взяли след возле задней части дома и рвались с поводков бежать вверх по тропинке, устроив кавардак с визгом и лаем. Множество уркку, разграбивших все, что было ценного в доме, теперь набирали сена в одной из хозяйственных построек и раскладывали его вокруг наружных стен и по кухне внутри. Затем угли из печи, все еще раскаленные докрасна с ночи, собрали в ведро и разбросали по сену, которое сразу же занялось высоким трескучим пламенем, танцевавшим и мерцавшим на стенах в свете ранней зари. Вскоре пламя перепрыгнуло на крышу, и к тому времени, как колонна уркку, ведомая гончими, была на полпути вверх по склону за фермой, огонь почти полностью поглотил маленький дом.

К закату того дня животные оказались у подножия кургана, на вершине которого вырисовывались диковинные скалы. Это была Ренголлова Гора. Огромные таинственные камни отбрасывали вокруг себя на землю странные тени. Неяркое и размытое солнце в прохладном осеннем небе начинало опускаться за горы. Земля и вереск вокруг пахли сыростью, и в воздухе повис туман, так что звуки лая, которые следовали за животными весь день, теперь казались приглушенными и далекими. Приближаясь мерной трусцой к описанной Джимом горе, Наб и Бет все думали о старой чете, и по дороге их несколько раз охватывало страшное предчувствие, но они быстро его отбрасывали — мысль о том, что могло случиться со стариками, была чересчур ужасна, чтобы предаваться ей. Один раз, когда тропинка вела их гребнем небольшого хребта, Бет даже почуяла в ветре запах дыма, но сразу же списала его на воображение или пожары в далеких низинах.

Звери понятия не имели, далеко ли от них уркку. Вскоре после рассвета они заметили, как те входили в маленькую долину между двумя холмами, но с тех пор их не видели. Остались незамеченными и они сами, потому что местность давала хорошее укрытие — по большей части путь пролегал вдоль небольшого горного ручья; он врезался глубоко в землю и вымыл в жирном темном торфе русло, из берегов которого торчали спутанные корни вереска и росла пушица.

В Солнце-Высоко странники остановились — совсем ненадолго — и съели завтрак, упакованный Айви; он оказался восхитительно вкусным и питательным, так что звери поверили, что смогут бежать вечно. Сейчас же, к вечеру, Бет снова выбилась из сил; она не совсем оправилась от измождения, вдобавок опять вымокла до нитки из-за сырого тумана и потому почувствовала себя еще хуже, чем раньше. Рядом с ней вдруг принялся неистово встряхиваться Брок, пытаясь избавиться от крупных капель воды, которые туман оставил повсюду на его шубе. Они глядели на огромные скалы и гадали, как, добравшись наконец до нужного места, будут теперь искать горных эльфов, когда вдруг услышали звуки где-то высоко над собой. Это была тонкая жалобная мелодия, так невесомо порхающая в воздухе, будто ее наигрывал сам ветерок.

— Смотрите, — сказал Перрифут, и все увидели на вершине одной из скал маленькую фигурку эльфа, сидящего со скрещенными ногами и играющего на камышовой свирели.

— Джим был прав, — сказала Бет. Когда эльф увидел, что звери заметили его, он прекратил играть, встал и помахал им, подзывая к себе на курган. Они быстро поднялись по склону и встретились с эльфом у основания одной из скал, возвышавшейся над ними и полностью заслонявшей солнце.

— Я Морар, — сказал эльф. — Нельзя терять времени; следуйте за мной. — И он начал взбираться вверх по скалам, ловко прыгая с валуна на валун. Другие изо всех сил старались не отставать. Хватаясь за лишайники и мхи в поисках точек опоры, животные упорно карабкались по огромным гранитным массивам. Скалы опирались друг на друга вкривь и вкось, словно их набросал здесь неведомый великан, и вели себя так ненадежно, что звери опасались рухнуть в любой момент и не осмеливались смотреть вниз.

Внезапно они оказались наверху, залитые бледно-желтым светом солнца, пытающегося пробиться сквозь туман, и Морар поторопил их — надо было спуститься в темное отверстие, зияющее в скалах. Бет забралась первой и помогла слезть Броку и Перрифуту. Уорригал и Наб собирались последовать за ними, когда туман на мгновение неожиданно рассеялся и, к своему ужасу, они услышали хор криков позади, нарастающих громовым крещендо. Оглядевшись, они увидели недалеко от основания кургана колонну уркку, которые указывали на них и возбужденно кричали друг другу:

— Вот они! Мы их догнали! На этот раз им не уйти!

Наб ощутил, как у него леденеет в животе. Ему представилось море воющих лиц, истощенных, грязных и мерзких, с пустыми сощуренными глазами и слюнявыми ртами, из которых, словно кровь, каплет ненависть, а затем он почувствовал, как Морар подтолкнул его, и он полу-пролез, полу-соскользнул в темное пространство под камнями, где ждали другие. Здесь стояла благословенная тишина, и мальчик почувствовал, как тяжко стучит его сердце.

— Они здесь, — задыхаясь, сказал он. — Снаружи.

Остальные смотрели на него с широко раскрытыми от страха глазами, пока не заговорил Морар:

— Идемте, — позвал он. — Следуйте за мной. Они не знают точно, где мы находимся, и ни за что не найдут нас там, куда мы идем.

Теперь их глаза привыкли к темноте, и они смутно различали перед собой небольшой прямоугольный вход, обрамленный двумя каменными колоннами и с каменной же перемычкой поверху. В центре перемычки рукой какого-то эльфийского каменотеса была искусно вырезана большая руна. Горные эльфы славились своим умением работать с камнем, и, проходя под резьбой, животные поразились изяществу изображения. Уорригал прошептал, что это символ горных эльфов: серп рождающейся луны, одинокая травинка и крутая вершина горы. Этими несколькими простыми штрихами художник запечатлел саму суть гор и пустошей, и у каждого, кто его видел, сердце начинало биться быстрее.

И вот путешественники оказались в большой пещере с низким потолком, почти квадратной по форме и совершенно пустой — за исключением мечей и щитов, висевших рядами на стенах. Все это были вещи уникальные: каждая из резных рукоятей изображала свое горное существо, а каждое лезвие несло свой неповторимый рунический символ.

— У каждого из нас есть собственный родовой меч, — сказал Морар. — Мы используем их редко, но чистим и оттачиваем каждый день.

В сумраке острия поблескивали серебром, и краски на щитах, казалось, мерцали и переливались, несмотря на скудное освещение в пещере.

Они пересекли комнату, прошли через дверной проем поменьше в дальнем ее конце и начали спускаться по каменным ступеням, уходящим в узкий туннель. Ступени были низенькими, и в центре каждой образовалась выбоинка — след бесчисленных ног, ходивших по этим ступеням в течение многих столетий. По обеим сторонам прохода шли высеченные в камне перила, но это не сильно помогало Перрифуту и Броку, которые то и дело поскальзывались, так что Набу и Бет приходилось все время поддерживать их. По мере того, как животные шли дальше, становилось все холоднее и сырее, и среди глубокой тишины было слышно, как они стучат зубами от холода. Им казалось, что они спускаются в самое сердце гор; их шаги гулко отдавались эхом в тишине, отовсюду доносился мерный стук водяных капель.

Они спускались, наверное, уже целую вечность, и в туннеле постепенно становилось все просторнее и светлее. Здесь стены испещряли разноцветные минералы: ярко-голубые, золотые и малиновые, и даже порой белые, как снег, и тогда туннель купался в серебристом свете. Теперь дорога шла почти без уклона, и им часто встречались по сторонам маленькие пещерки и гроты, которые заполняли сталагмиты и сталактиты странных форм и размеров: то очень высокие и тонкие, то округлые, как толстый гриб. Одни свисали сверху, в то время как другие вырастали из ослепительных многоцветных каменных садиков.