Чтение онлайн

Они постоянно останавливались подивиться на эти волшебные картины, и Морар рассказывал о каждой из пещерок — ее имени и истории, и о легендах, окружавших их. Считалось, что во многих гротах сохранялся дух древних, давно умерших эльфийских героев; например, там были Копье Эйнорта, Меч Брейвира или Шип Ардвасара. Каждому эльфу отводился свой особый уголок с камнем, дух в котором присматривал за эльфом и руководил им. Эльфы в ответ заботились о них, охраняя и, прежде всего, следя за тем, чтобы их не трогали, потому что они были настолько деликатны, что их было легко порушить, и тогда дух мертвого эльфа навсегда отправился бы в бесприютные скитания.

Звери так увлеклись этим фантастическим окружением, что забыли об опасности, затаившейся позади них на поверхности, и даже о том, где они находятся и чем заняты. Оттого, когда Морар велел им остановиться, они несколько оторопели, а потом заметили перед собой большую каменную дверь, всю в резных картинах, посвященных древним историям и сагам. Морар вытащил из-за ремня свою камышовую свирель и начал наигрывать незнакомый бойкий мотив. Закончив, он немного подождал и снова сыграл ту же мелодию. На этот раз, когда он остановился, огромная дверь медленно-медленно отворилась. Они прошли через дверной проем, после чего Морар сыграл другую мелодию — снова дважды — и дверь беззвучно закрылась за ними.

И вот они стоят в высокой сводчатой пещере приблизительно овальной формы с гигантскими каменными колоннами вдоль стен, образующими арочные проемы, за которыми открывалось множество разных тамбуров и палат. Некоторые проемы были закрыты дверями, в то время как другие представляли собой лишь арки, и за ними животные видели эльфов, занятых своей работой. Пещера напомнила Бет средневековый собор — особенно оттого, что каменный пол был инкрустирован сотнями разноцветных минералов, складывающихся в узоры. Свет исходил в основном именно от них, и пока звери следовали за Мораром по центральному проходу пещеры в золотом, синем и серебристом свете, сияющем из-под их ног и подсвечивающим лица снизу, у них было жутковатое чувство, будто они идут вверх ногами. Высоко над ними одинокая жила серебра оттеняла массивные каменные колонны, поддерживавшие крышу.

Вскоре они достигли противоположного конца пещеры и остановились перед дверью в скале. Морар поднял каменную защелку, и дверь легко распахнулась от его прикосновения, открывая небольшую комнатку с фигурой, расположившейся на высеченном из камня троне. Морар поклонился.

— Лорд Малкофф, — сказал он. — Представляю путников из Серебряного Леса.

Все животные последовали примеру Морара и склонили головы. Когда они снова подняли глаза, Малкофф улыбался. Первое, что бросилось в глаза Набу — неимоверный возраст лорда; его кожу темно-коричневого цвета, словно кусок старой коры, покрывали сотни маленьких бороздок и морщин. Длинные руки, тонкие и костистые, покоились на вырезанных в скале подлокотниках. Вдоль спины эльфа ниспадали длинные волосы цвета серого гранита, а вокруг лба шел обруч с мерцающим кроваво-красным камнем по центру. В единственном кольце на указательном пальце его левой руки была вырезана та же руна, что и на навершии дверей в пещеру, а на шее Малкофф носил большой овальный амулет, сделанный из драгоценного синего камня из копей Турго на далеком Западе. Из-под густых кустистых бровей выглядывали глубоко посаженные серые глаза, а тонкий, с легкой горбинкой нос придавал лицу выражение строгости и серьезности. На одном из подлокотников сидел большой золотистый орел и с любопытством смотрел на новоприбывших. Слова Малкоффа прозвучали с каменно-твердой величавостью, подстать самим горам.

— Я вас приветствую, — сказал он медленно и веско. — Вы простите мне, надеюсь, если я не встану вам навстречу. Ноги не позволяют. Они состарились прежде своего хозяина и больше не желают ему повиноваться. Но у меня есть Курбар, — он с любовью посмотрел на орла, — и у меня есть мой стульчик. — Он указал на небольшое сооружение, которое стояло на полу рядом с ним и которое Бет назвала бы портшезом.

— Подойдите ближе, дайте мне вас рассмотреть, — продолжал он. — Мы много слышали о вас — возможно, вы удивитесь, насколько вы известны. Вы неплохо справились, добираясь сюда; были моменты, когда мы думали, что потеряли вас. Но боюсь, что сейчас не до любезностей. Наше время истекает, и уркку знают, что вы здесь. Вы, конечно, в курсе слухов, которые бегут за вами по пятам? — спросил он, и Бет ответила, что им рассказала старая пара с холма, защитившая их и приютившая на ночь. При упоминании Джима и Айви глаза Повелителя эльфов потемнели.

— В самом деле, удачно, что вы вышли к их дому. Возможно, вас направлял Ашгарот. Мы всегда знали их как элдрон; они часто приходили, и мы всегда старались поговорить с ними. Тем не менее, у меня для вас печальные новости. — Он уставился в пол, и сердца друзей замерли в мрачном предчувствии.

— Нет! — вскрикнула девочка. — Нет, нет…

Малкофф продолжал:

— Они умерли не напрасно. Они подарили вам время, без этого вас бы здесь не было. Так что не плачьте и не горюйте о них — они бы этого не хотели. Они полюбили вас, и они умерли за вас, и они умерли с чувством удовлетворения от того, что сумели помочь. Они теперь у Ашгарота, и смотрят на вас. Присядьте.

Он указал на каменную скамью в стене, и Наб, обняв Бет за содрогающиеся плечи, отвел ее туда. На обоих накатила слабость от горя и угрызений совести. Если бы только Джим и Айви пошли с ними или, еще лучше, если бы они вовсе не встречались, тогда старики были бы еще живы! Заверения Малкоффа в том, что они с готовностью умерли ради путешественников, только усугубили грызущее чувство вины. И все же Наб как-то нашел в себе силы и попытался успокоить безудержно плачущую Бет.

Малкофф заговорил снова:

— Вы, несомненно, устали и нуждаетесь в отдыхе. Наб, постарайся утешить свою подругу. Увидимся позже. Морар, покажи гостям их комнату.

Они вышли обратно в большую пещеру, откуда Морар отвел их в квадратную каменную комнатку с огромным пылающим камином в стене. На полу для них были расставлены еда и напитки.

— Я приду за вами позже, — сказал Морар и вышел.

Они подошли к приветливо согревающему огню, и Наб усадил Бет рядом с собой на каменную скамью, которую подтащил от одной из стен и поставил перед камином. Ни у кого не было особого аппетита; странники сидели молча и безучастно ковырялись в тарелках.

— Ну же, Бет, попробуй выпить вот этого. Тебе станет лучше, — ласково сказал Наб и протянул ей каменный кубок, наполненный темно-золотистой жидкостью. Она сделала глоток, почувствовала себя крепче и вспомнила слова Малкоффа. Теперь, когда первоначальный шок прошел, они, пожалуй, принесли некоторое утешение. С огромным усилием она заставила себя взять верх над чувствами и, глядя на Наба, выдавила улыбку; наградой ей было облегчение, показавшееся в глазах Наба.

— Со мной все будет хорошо, — сказала она. — Зачем те люди это сделали, Наб?

— Вот то, с чем мы бьемся, — ответил он. — Вот почему мы здесь, и вот зачем прошли через все испытания.

— Интересно, что будет дальше, — сказал Перрифут, чуть отодвигаясь от огня — ему стало слишком жарко.

— Лорд Малкофф скоро расскажет, — пробормотал себе под клюв Уорригал. — Совсем скоро мы всё узнаем.

Брок взглянул на старого друга, усевшегося на каменную скамью рядом с Бет.

— У тебя утомленный вид, — заметил он с некоторым удивлением. Они с Перрифутом еще с тех пор, как оказались в коттедже элдрон, пребывали в легком отупении от усталости, но Уорригал внешне всегда оставался на высоте — всегда ясно мысливший, всегда державший все под контролем. Теперь он тоже с виду совсем выдохся. Его перья выглядели тусклыми и неряшливыми, а глаза потеряли свой обычный блеск и живость.

— Так и есть, — сказал филин. — Мы все утомились. Дальше мы бы не ушли. Я хочу домой — обратно в Серебряный Лес, сидеть на Старом Буке и обозревать поля и пруд. Я хочу устроиться в гнезде среди рододендронов и ходить на ежеквартальные заседания Совета — посплетничать и поболтать о мелких, неважных делишках. Я хочу оставаться на одном месте и смотреть, как приходят и уходят времена года. Да. Я устал от странствий.

Друзья признательно глянули на Уорригала, высказавшего то, что чувствовали все. Путники замолчали, погрузившись в мысли о доме: Бет — о доме, которого, как теперь ей было ясно, больше никогда не увидит, а другие — о доме, которого больше не существовало. Эльфы разложили немного сухого коричневого папоротника в одном углу комнаты, и Брок предложил всем лечь и попытаться немного поспать. Когда они стали устраиваться, папоротник затрещал, и в комнате поднялось маленькое облачко пыли. Перрифут и Бет расчихались. Привычный душистый, почти ароматный запах папоротника успокаивал, но, несмотря на то, что они все очень устали, им потребовалось немало времени, чтобы уснуть. А когда наконец уснули, то провалились в беспокойное забытье, полное странных, запутанных видений, в которых картины прошлого мешались с картинами настоящего. У всех в голове засела одна мысль: завтра придет конец их миссии, кульминационный пункт всего и вся, и оттого кровь слишком быстро струилась в их жилах и не давала им покоя.