Чтение онлайн

В марте 1945 года гросс-адмирал в отставке встретился со своим старым другом полковником Фридрихом Гесслером, побывавшим на допросе в гестапо. Руки полковника были искалечены пытками. Друзья долго разговаривали о жизни. На следующий день Редер пошел к озеру неподалеку от своего дома и выбросил почетный значок члена НСДАП, врученный когда-то ему Гитлером. Он хотел сказать об этом в лицо фюреру, но добраться до того в эти дни было уже невозможно. Ре-дер рассказал о своем поступке адмиралу Фоссу с просьбой передать эту информацию Гитлеру. Судя по тому, что через полгода Редер выступал перед судом в Нюрнберге живым, адмирал Фосс оказался умнее и предусмотрительнее своего бывшего начальника.

После окончания войны Редер был взят в плен русскими войсками. Несмотря на тяжелый инфаркт, его отвезли в Москву. А осенью начался Нюрнбергский процесс.

Редер предстал перед судом в качестве обвиняемого в военных преступлениях. Его поведение перед Международным трибуналом было отмечено необычайным высокомерием. Он стойко держался выбранной стратегии защиты, утверждая, что никогда не занимался политикой, честно выполнял приказы легитимного правительства и вождя страны, избранного большинством народа. Он подчеркивал, что за годы правления Гитлера в Германии не было народных бунтов, восстаний или забастовок. Все решения нацистской верхушки народом принимались с восторгом, поэтому у него, честного солдата, не было никаких оснований сомневаться в законности приказов. Он служил своей родине, которой в тот период руководил Адольф Гитлер. Но это правление было законным и неоспоримым.

Сам трибунал Редер считал незаконным орудием расправы над побежденными, действующим по кодексу норм, принятых уже после победы. Свой приговор он встретил спокойно, только попросил заменить пожизненное заключение расстрелом. Суд его просьбу отклонил.

Редера поместили в тюрьму Шпандау вместе с Карлом Деницем, Константином фон Нейратом, Альбертом Шпеером, Вальтером Функом, Рудольфом Гессом и Бальдуром фон Ширахом. Его жена до 1949 года сидела в советской тюрьме, хотя не имела отношения ни к каким преступлениям.

Пожизненное заключение неожиданно ограничилось для Редера всего лишь девятью годами. В связи с плохим состоянием здоровья его, восьмидесятилетнего старика, неожиданно освободили из заточения. Он поселился в старом доме своего детства в Киле и прожил до 1960 года. Мемуары, которые он диктовал в последние годы жизни, довольно любопытны, но мало познавательны.

Многие историки объясняют поведение Редера его гипертрофированной честностью. Однако мне эта версия не кажется убедительной. Большинство его поступков могли бы оправдываться этой причиной, но для них вполне возможны и другие объяснения. А вот такие деяния, как распускание слухов о мнимой трусости адмирала Вильгельма Маршалла, перекладывание своей вины за недоброкачественность боеприпасов на контр-адмирала Оскара Веера и тому подобные, с исключительной честностью не совмещаются. Абсолютно все поступки Редера можно было бы объяснить его культом «сбалансированного флота», связанным с понятиями тевтонского рыцарства. При таком варианте вполне понятно стремление новоявленного рыцаря сохранить незапятнанным не свой собственный образ в своих же глазах, что обычно называется честностью, а блистающий безукоризненной чистотой образ рыцаря — командующего флотом. Ради сохранения этого образа Редер шел на подлоги и предательство, оправдывая их высокими помыслами. Думаю, что и поведение его в семье также продиктовано той же моралью. Вероятно, еще в далеком детстве он усвоил, что рыцарь дома должен быть воплощением доброты и покоя. Если еще учесть его увлечение классической музыкой (до самой смерти Редер в обязательном порядке дважды в месяц посещал концерты, на которых исполнялись произведения Бетховена, Баха, Моцарта), то становится вполне понятным отчужденность этого одинокого рыцаря, окруженного тысячами оруженосцев.

Кроме того, Редер был типичным этикосенсорным интровертом. Такой тип известен под кодовым именем «Драйзер». Обычно такие личности, сохраняя дистанцию в отношениях с незнакомыми людьми, прячут свои эмоции и вообще редко идут на откровенность.

Они избегают ссор и людей, способных эти ссоры затеять, непримиримы к злу и активно с ним борются. Они очень требовательны к себе и другим, при этом излишне подозрительны и придирчивы. Не правда ли, довольно близкий психологический портрет?

Но нас интересует тип Редера по типологии военачальников. При этом анализе необходимо отметить, что Редер всегда был достаточно активен и самостоятелен, легко мог нарушать приказ или дополнять полученный «сверху» своим собственным, зачастую противоречащим первому. Уровень его знаний не вызывал сомнений ни у кого. Словом, во многом он схож с Бломбергом, поскольку принадлежит к тому же психологическому типу «Pionier».

Подведем некоторые итоги нашего анализа деятельности германских военачальников в начальный период становления нацизма. В качестве первых стратегов Третьего рейха были рассмотрены личности капитана Эрнста Рема, фельдмаршала Вернера фон Бломберга, генерал-лейтенанта Вальтера Вефера и гросс-адмирала Эриха Редера. Насколько обоснован мой выбор? В этот период активно проявляют себя и другие известные деятели нацистской Германии: Герман Геринг, Эрхард Мильх, Генрих Гиммлер. Почему я не считаю их стратегами первого периода?

Во-первых, потому что они были очень активными исполнителями чужой воли и ни в коей мере не были стратегами в полном смысле этого слова. Их действия направлялись чужими приказами. Достаточно вспомнить ситуацию с Бломбергом или с поджогом рейхстага. Я не случайно останавливался на роли самого Адольфа Гитлера в этих событиях. Он не только знал о готовящихся провокациях, но и был активнейшим автором и разработчиком этих полувоенных операций. Их исполнители оказывались, как правило, не на высоте, что лишний раз свидетельствует о том, что не они являлись авторами планов. Знаменательно, что ни Веферу, ни Редеру Гитлер не указывает конкретных способов их действий. Он только ставит перед ними общую цель, полагаясь в остальном на опыт и талант этих стратегов. Герингу же, а через него и Гиммлеру он расписывает подробные планы, рассчитывая только на их исполнительность.

Во-вторых, в этот период, вопреки мифическим биографиям, эти деятели только упрочивают свое положение в рейхе. Они нарабатываютсвой будущий авторитет, накапливают политический капитал, который будут использовать в следующих периодах развития нацистской Германии.

Таким образом, можно с уверенностью сказать, что для первого периода истории Третьего рейха характерно использование военачальников типа «Pionier», к которому относятся фон Бломберг, Вефер и Редер, а также многочисленных представителей типа «Kopfabschneider» («главарь банды», «головорез»), олицетворением которых был Эрнст Рем. Не стоит видеть в Реме какой-то исключительный случай. Таких бретеров было очень много. Они возглавляли разнообразные военизированные отряды, организовывали грабежи, путчи и восстания, но редко поднимались до государственного уровня.

Необходимо отметить, что уже в этот период проявляется тенденция в выборе военачальников, соответствующих сиюминутным задачам. Совсем не случайно были отправлены в отставку Вернер фон Бломберг и Эрих Редер, которые уже становились помехой, поскольку больше не отвечали требованиям следующего периода.

Своеобразный «кровопролитный» метод отбора нужных в данный момент военачальников применен Гитлером в случае с Эрнстом Ремом. Но если не акцентировать внимание на трагических и мелодраматических особенностях «ночи длинных ножей», то совершенно очевидно, что функционально смерть Рема ничем не отличается от отставки Бломберга.

Мне кажется важным отметить еще и тот факт, что по психо-социотипам эти люди были различны. Бытующая гипотеза о предрасположенности Гитлера к людям определенного характера не подтверждается фактами. Дело было не в личных симпатиях фюрера, а в тех задачах, которые ему диктовало время.

Насколько осознанно фюрер отбирал нужных ему в данный момент людей? Ответ на этот вопрос многое бы дал для характеристики самого Адольфа Гитлера, но для нашего анализа эта тема несущественна. Точнее это можно было бы определить как божий промысел,или пользуясь более близкой для меня терминологией, как историческая необходимость.

Так можно назвать промежуток времени, длившийся почти девять лет — с 1934 года (отсчет можно начать с «ночи длинных ножей») до конца 1943 года, когда обозначились первые закономерныекрупные поражения германских вооруженных сил. К началу этого периода формирование структур партии и накопление сил в общих чертах были закончены, цели намечены, начиналась реализация замыслов.

Поскольку основным замыслом являлось обретение «жизненного пространства», а единственно возможным средством такого обретения в XX веке оставалось завоевание земель, принадлежащих иностранным государствам, и уничтожение населяющих эти земли народов, то главными критериями подбора кадров должны были стать исполнительность и строжайшая дисциплина. Можно ожидать, что именно в этот период среди стратегов Третьего рейха должны появиться ревностные служаки, готовые выполнять любой приказ, чего бы это ни стоило, а также тихие садисты, стремящиеся утвердить свое «я» за счет унижения других, но опасающиеся делать это открыто.