Чтение онлайн

Повисла страшная, звенящая, мертвая тишина.

Я застыла на месте, словно парализованная невидимым ядом, не в силах даже сделать судорожный вдох. Мое сердце пропустило один тяжелый удар, затем второй, а все заготовленные злые слова застряли поперек горла. Вся моя уязвленная гордость, все мои мелочные эгоистичные обиды мгновенно рассыпались в прах перед лицом этой зияющей, невыносимой трагедии, которая только что с кровью вырвалась из его широкой груди.

Карпов тяжело, прерывисто дышал, его массивная грудная клетка ходила ходуном. Он смотрел на меня остановившимся, совершенно безумным взглядом человека, который только что собственными руками сорвал тугие бинты с самой страшной, гниющей раны в своей душе, и теперь вынужден смотреть, как она кровоточит на глазах у постороннего.

Осознание того, что он сболтнул лишнее, в порыве неконтролируемого гнева обнажив передо мной свою самую уязвимую, самую тщательно охраняемую тайну, ударило его не хуже мощного электрического разряда. Лицо Вити мгновенно закаменело, закрываясь непроницаемой, холодной и абсолютно мертвой маской, через которую было невозможно пробиться.

"Витя..." — едва слышно, одними побелевшими губами прошептала я, инстинктивно протягивая к нему дрожащую руку, отчаянно желая хоть как-то смягчить ту страшную боль, которую я сама же и спровоцировала своей слепой ревностью.

Но он резко, словно от невыносимого ожога, отшатнулся от меня, не позволяя моим пальцам даже коснуться его кожи. Не сказав больше ни единого слова, Виктор круто развернулся и быстрыми, тяжелыми шагами направился прочь. Он ушел на вертолетную площадку на самом носу яхты — туда, где гулял пронизывающий морской ветер. Он замер у ограждения, сжимая металлические поручни до побелевших костяшек.

А я так и осталась стоять у стеклянного бассейна, оглушенная, разбитая и совершенно не понимающая, как мне теперь собрать заново этого невероятно сильного, властного мужчину, которого я своими собственными необдуманными словами только что заставила истекать кровью.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Я сидела на полу в своей каюте, прижав колени к груди, и невидящим взглядом смотрела на мерцающий экран телефона. Внутри всё сжималось от мучительного, разъедающего чувства вины. Я раз за разом прокручивала в голове искаженное болью лицо Виктора и его страшный, срывающийся крик: “Потому что я однажды уже не смог спасти девушку!”. Как я могла быть такой слепой, зацикленной на себе эгоисткой?

Подключившись к закрытому спутниковому Wi-Fi мегаяхты, я дрожащими пальцами открыла мессенджер и быстро набрала сообщение единственному человеку, который мог сейчас привести меня в чувство. Лена всё ещё находилась на основном острове вместе с остальными коллегами — их корпоративная неделя подходила к концу.

Я: “Лен… я всё испортила. Кажется, я ударила его по самому больному”.

Ответ прилетел почти мгновенно.

Лена: “Что опять?! Ольга, Валера сказал, что вы вчера после подводного ресторана вернулись на яхту и ушли в открытое море. Что ты уже успела натворить?”

Я: “Мы поругались. Я приревновала его к спасенной ночью девчонке и накричала, что он играет в бога, покупая людей. А он сорвался. Лен, та Лидия... она умерла у него на руках. Он спасает всех подряд, потому что до сих пор не может простить себе, что не спас её. А я растоптала это своими истериками про независимость”.

На экране долго мигало “печатает…”. Я уже представила себе, как Ленка по ту сторону экрана закатывает глаза и возмущенно набирает воздух в легкие.

Лена: “Оля, мать твою! Ты нормальная?! Мужик-миллиардер, который весь офис строит одним взглядом, только что вывернул перед тобой душу наизнанку! Он показал тебе то, что, спорю на свою годовую премию, не знает никто, кроме Валеры. А ты сидишь и строчишь мне сообщения? Бросай телефон, иди к нему и просто обними! Если ты сейчас оставишь его одного переваривать эту боль, он снова закроется в своей броне, и ты его навсегда потеряешь!”

Лена: “И кстати, мы тут уже чемоданы пакуем, завтра утром общий вылет в Москву. Валера сегодня рвет и мечет на телефоне — Илона в Лондоне подала какой-то грязный иск, пытаясь затянуть дело с акциями. Карпову сейчас нужна поддержка, а не твои загоны про папину гордость. Иди мириться. Живо!”

Я с шумом выдохнула, отбрасывая телефон на кровать. Лена была абсолютно права. Мой бесконечный страх потерять свою независимость сделал меня жестокой, и я обязана была всё исправить.

Вскочив на ноги, я умылась ледяной водой, поправила сарафан и решительно вышла из каюты. Я найду его, извинюсь, скажу, что всё понимаю, и мы обязательно поговорим нормально, без криков и взаимных обвинений.

Но яхта встретила меня оглушительной тишиной. Я поднялась на главную палубу, обошла библиотеку, заглянула в лаунж-зону — Виктора нигде не было. Лишь выйдя на открытую корму, я поняла, что “Лидия” больше не находится в открытом океане. Пока я сидела в каюте, мы бросили якорь в какой-то совершенно незнакомой, но невероятно живописной лагуне.

Взглянув на берег, я наконец увидела Карпова.

На ослепительно белом песке, в тени раскидистых пальм, разворачивалась настоящая драма. Там была установлена свадебная арка, богато украшенная экзотическими цветами, но вместо радостного праздника царил абсолютный хаос. Прямо на песке, уткнувшись лицом в колени, горько и безутешно рыдала молоденькая невеста в пышном кружевном платье. Рядом совершенно растерянно топтался жених в помятом льняном костюме, пытаясь дозвониться кому-то по телефону.

А над ними, словно всемогущий джинн из сказки, возвышался Виктор.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

– Что опять?
– Пронеслось у меня в голове.

Его лица я не видела, но зато прекрасно видела, как члены экипажа нашей яхты, словно вышколенные муравьи, уже снуют туда-сюда на моторных лодках. Они тащили на берег складные столы из красного дерева, тяжелые ящики с коллекционным шампанским, подносы с деликатесами от личного шеф-повара Карпова и даже портативную акустическую систему.

Он снова это делал. Глушил свою внутреннюю, вскрытую мной душевную боль тем единственным способом, который давал ему спасительную иллюзию контроля — заливал чужую катастрофу деньгами и властью. Видимо, местный организатор свадьбы сбежал с деньгами или обанкротился, и Карпов, не раздумывая ни секунды, решил подарить совершенно незнакомым русским ребятам праздник за свой счет.

Я медленно спустилась по трапу и пошла по мягкому, обжигающему песку в их сторону. Я собиралась подойти тихо, встать рядом, взять его за руку и просто поддержать. Показать, что я всё понимаю и принимаю его таким, какой он есть, со всеми его прибабахами.

Но в тот самый момент, когда до них оставалось всего несколько десятков метров, рыдающая невеста — хорошенькая, хрупкая блондинка лет двадцати двух — вдруг подняла заплаканное лицо. Увидев роскошные столы и суетящихся официантов, она с восторженным, пронзительным визгом вскочила на ноги.

— Вы… вы настоящий волшебник! — звонко закричала она сквозь слезы.

Она бросилась к Карпову и с разбегу повисла у него на шее, порывисто целуя его в небритую щеку. Жених стоял рядом и лишь смущенно, с глубокой благодарностью жал Виктору руку. А Карпов… Карпов не отстранился. Его большие, сильные ладони, которые еще ночью сводили меня с ума своей нежностью, легли на талию чужой невесты, поддерживая её. Он даже позволил себе легкую, снисходительную улыбку всемогущего спасителя.