Чтение онлайн

Дядя Морти явился в мой кабинет с докладом и круглыми от шока глазами уже после обеда.

— Приходил какой-то скользкий тип из департамента образования с вопросами о каких-то монунескринах, якобы нужных для демонстрации в школах. А следом представитель технарей принёс расчёты компенсации за испорченные караваны. В них цены завышены втрое, да ещё и указаны доли откатов! Но и это не всё! Секретарь принёс конфиденциальную депешу из Стейтона — от самой Хиллар. На, полюбуйся, — сказал он, положив на стол короткую записку на гербовой бумаге.

Я прочитал: «Советник, траур на год меня не устраивает. Вы мне гарантировали, что император не станет сильно убиваться по супруге и будет готов к новому союзу через три месяца. Принимайте меры, иначе я найду себе другого помощника. Благо людишки в вашей империи жадные и голодные до техномагических благ».

— Это подтверждает мои худшие подозрения насчёт смерти матери, — угрюмо произнёс я, отбрасывая бумагу.

— И что ей ответить? — спросил дядя.

Я устало потер лоб.

— Нам нужно усыпить их бдительность, чтобы хотя бы в ближайший месяц не чинили нам препятствий. Посмотрите в бумагах советника, в каком духе он общается, и напишите что-то вроде: «Всё под контролем, я всё решу», — распорядился я.

Дядя кивнул.

— Насколько я помню, дворцовый целитель Пилюлини вне подозрений и верен правящей семье, — сказал он. — Предлагаю предупредить его и уложить моего отца в постель, будто он занемог. Это позволит мне избегать общения с друзьями и семьёй Нигматуна по причине страшной занятости во дворце, а моему старику — не натворить глупостей в облике его величества. Герцог Дормидонт у нас, конечно, ещё ого-го, но порой излишне горяч. Боюсь, как бы не пришлось кому-то из придворных или гостей из Стейтона нарваться на его плохое настроение. Не хочется лишних подозрений.

В этом я дядю поддержал, но прежде чем договариваться с мэтром, мы всё же посовещались с дедом и с огромным трудом уговорили его «приболеть» на ближайшую неделю — не дольше!

— За это время и ты вживёшься в роль советника, и я в роль императора, — сказал он, едва скрывая раздражение. — Дальше будем отбиваться вместе, а то я от скуки рехнусь.

— Только, пожалуйста, не забывайте про моего отца и навещайте его почаще, — напомнил я.

Его величество мы — вернее, Тристан — поместили в целебную грёзу. Весь месяц он проведет в специальной капсуле, переживая захватывающие события. Это последняя разработка брата, и он обещал, что после такой терапии император вернётся другим человеком — более сильным и целеустремлённым.

— А чего его почаще навещать? — буркнул дед Дор. — Ему и так лучшая роль досталась.

— А вдруг капсула сломается? — высказал я опасение.

Но здесь обиделся брат.

— Моя капсула? Ты с ума сошёл? Она рассчитана на века работы без подзарядки!

Короче говоря, с Пилюлини мы обо всём договорились, оставили старших Вольных во дворце и отправились к Бузинским.

Теперь же возвращались к самому неприятному.

Нигматуна привели из подвала в допросную бойцы моей личной гвардии (я знал их с детства и безоговорочно им доверял), усадили на стул и приковали амчарными цепями.

— У тебя, предатель, есть один шанс сохранить жизнь, — без предисловий заявил я. — Расскажи, как стал подручным паучихи, каков её план и как вам удалось убить мою мать.

— Ты не понимаешь, глупый щенок, с кем связался! — с ненавистью выкрикнул Нигматун и, осклабившись леденящей душу ухмылкой, протараторил какую-то тарабарщину вроде «грядетпришествиерас».

Его будто пронзило молнией. Глаза закатились, волосы встали дыбом, изо рта пошла красная пена — и через пару секунд Нигматун был мёртв, а мы с братом с досадой переглянулись. Единственное, чего мы не учли, — что Хиллар подстраховалась и настроила своего шпиона на самоуничтожение.

— Сможешь поднять и допросить? — с надеждой спросил я Тристана.

Боевой целитель, конечно, не некромант — те встречались исключительно среди ушедших вампиров, а в наши дни перекочевали в разряд детских страшилок, — но Трис говорил, будто мозг ещё какое-то время живёт после смерти, и из него можно извлечь информацию.

— Нет, заклятье всё уничтожило. Поверить не могу, что такие штуки можно устанавливать не только на артефакты, но и на людей.

— Значит, Хиллар опаснее, чем мы думали.

— Погружу его в стазис до нашего возвращения, потом попробую исследовать. Нам такие магтехнологии могут пригодиться, — тут же переключился брат на свою любимую науку.

Я встал и направился к выходу из допросной. Был уверен, что Трис не удержится и вместо сборов в дорогу примется изучать тело прямо здесь и сейчас. Но читать ему нотации — дело бесполезное. Тем более мне и самому было куда спешить — я хотел, чтобы наша с Алтеей первая ночь стала особенной, а значит быть ей не в доме Бузинских. Зрела у меня одна необычная идея, но она требовала подготовки.

Я спустился в сокровищницу, открыл сейф с реликвиями правящего рода и вытащил небольшую серебряную квадратную коробочку, покрытую древними рунами. Пространственный шатёр. Если его развернуть и войти внутрь, то окажешься в кармане межмирья. Там тебя никто не найдёт и не услышит. Оставалось только проверить, что есть в шатре, прихватить напитки с закусками, перестелить перину… лепестками роз, может, всё посыпать? Честно говоря, никогда раньше не приходилось ломать голову над романтикой.

Спрятав шатёр в карман, я поднялся в свои покои. Активировал артефакт и, когда передо мной вырос прозрачный шатёр, смело шагнул в него, словно в туманную дымку.

Я знал о свойствах фамильных реликвий, но никогда ни одной из них не пользовался. Поэтому с удивлением огляделся: всё вокруг было материальным, роскошным и... старинным. Повсюду дивные ковры, сотканные из шерсти исчезнувших магических животных — каждый шаг по ним, любое движение воздуха зажигало крошечные разноцветные искры. В центре — шикарное круглое ложе с множеством подушек, застеленное красным шёлковым покрывалом, рядом низкий столик и два пуфика, а у стены — массивный резной комод. В нём я нашёл одеяло, посуду и миниатюрный музыкальный инструмент, на котором играть, разумеется, не умел. Что ж, прекрасное, на мой взгляд, гнёздышко.

Я принёс в шатёр отборный нектар из императорских погребов, фрукты и сладости. Перину взбил, лепестков, увы, не нашёл, но поставил в изголовье высокую вазу с длинными хрустальными цветами, излучавшими вечный мягкий свет.

Вечер приближался к полуночи — пора! Сердце забилось чаще не от ожидания опасности, а от предвкушения. Я погасил свет в шатре, оставив только мерцание хрустальных цветов, свернул его обратно в коробочку, спрятал в карман и отправился за Алтеей.

Тень под её окном была густой и живой, будто специально для меня. По ней я и взобрался до самой приоткрытой створки. Лёгким движением её отодвинул, бесшумно перешагнул через подоконник и спрыгнул на пол. В темноте я видел так же хорошо, как и днём, поэтому неприятно удивился сразу: ни в кровати, ни в комнате не было ни души. Не ждёт? Я почувствовал лёгкий укол разочарования. А следом за ним — осязаемый. Чем-то острым в правый бок, точно под ребра, со спины.