Чтение онлайн

— Что? — Игорь от неожиданности стал оглядываться по сторонам. — Что ты сказал?

Мальчишки рядом уже не было.

Растерянный, все еще оглядываясь, Игорь догнал Дэна.

— Поздравляю вас. — Дэн тронул статуэтку в руках Игоря. — Настоящая лалитпурская бронза, восемнадцатый век. На аукционе в Нью-Йорке этот Шива мог бы потянуть долларов на семьсот-восемьсот, это двадцать пять тысяч рупий…

— Честно говоря, я не собираюсь на нью-йоркский аукцион…

— Не собираетесь?

— Нет.

— И даже в перспективе?

— Вряд ли.

— Знаете, я тоже, — развел руками Дэн. — Не с чем.

Оба засмеялись.

— Правда, у нас с вами есть запечатанная дверь… — начал Дэн. — Вот если бы за ней нашлось что-то…

— Кстати, о двери, Дэн. Мальчишка мне сказал, что за нами кто-то следит. Может это быть?

— Следит? Кто? — Дэн удивленно оглянулся. — Ну что вы! Кому мы тут нужны! Это мирная страна, Игорь. Мирная и очень бедная. Здесь нет гангстеров, нет никакой мафии. Всего-навсего спекуляция, да и то мельчайшая. Выжить — вот что волнует этих людей… Они, конечно, могут побить нас камнями за осквернение какой-нибудь ступы, но следить за нами в городе…

Они двигались вдоль длинного ряда лавок, лотков, киосков. Дэн оглядывал товары, сверяясь со списком.

— Знаете что? — предложил он. — Давайте разделимся, ведь время идет. Вон в тех лавках поищите упаковочную бумагу попрочнее и пенопласт, а я займусь химикалиями. Идет?

— О’кей.

И снова, как только он остался один, он забыл обо всем. Забыл и о Кирате, и о запечатанной двери, и о разговоре с Дэном, и даже о лалитпурской бронзе, которую нес в руках. Вокруг был тот самый город, куда она уехала почти два года назад. И сколько бы он ни убеждал себя, что все это просто совпадение, что он здесь в командировке, по делу, по черт знает какому серьезному делу, что и у нее наверняка свои серьезнейшие семейные и еще какие-нибудь дела, что ей давным-давно на него начхать, что, в конце концов, ее, может, и нет здесь, уехала куда-нибудь со своим принцем, — сколько бы ни убеждал, все равно не мог не думать о ней.

А совпадение и вправду случилось прикольное, как выразился друг Марат. В прошлом году, когда Игоря с большим трудом восстановили в аспирантуре и он из палатки экспедиционных рабочих Кок-Янгака вернулся в свою, ту же самую, маленькую, но отдельную палатку, ему вдруг срочно поручили выступить на международной научно-исторической конференции в Самарканде с пятнадцатиминутным сообщением. Кто-то там заболел или не прибыл, и Игорь, владевший английским, обязан был выручать. Нужно было за ночь сочинить сообщение и утром уже излагать его в конференц-зале лучшей самаркандской гостиницы «Регистан», чтобы заткнуть дыру в заранее расписанном и высочайше утвержденном графике конференции.

Игорь промучился ночь в палатке, исчеркивая один бумажный лист за другим, потом исчеркивал их в автобусе, потом в зале и даже на трибуне продолжал что-то черкать на своих уже не имевших живого места листках. Он совершенно ясно осознавал, что ни к какому серьезному сообщению не готов, и от отчаяния решил ограничиться только тем, что видел и понял сам, без ссылок, анализа и всяких обобщений, на которые все равно не было времени. Он просто рассказал о своих наблюдениях над устройством и планировкой горных крепостей и культовых сооружений — тянь-шанских, памирских, кавказских, на раскопках которых работал или стажировался.

К его облегчению, в зале было пустовато, слушали его довольно рассеянно, вопросами не перебивали. Президиум тоже мирно помалкивал. В нем сидели местные руководители в самаркандских тюбетейках и несколько историков, которых Игорь знал. Только над дальним краем стола виднелась чья-то незнакомая, низко опущенная коричневая лысина. «Гость, — определил Игорь. — Вчера наугощался и теперь кимарит». Ему было хорошо известно, как тут принимают иностранных гостей, и он не сомневался, что коричневая лысина до завтрашнего утра никаких докладов воспринять не в состоянии.

Понемногу он увлекся, оторвался от своих листочков, стал спорить сам с собой, сам себе возражать и опровергать свои возражения, что часто делал в работе над диссертацией и что сейчас вызвало в зале улыбки, и в результате просрочил свое время минут на десять, совершенно не слыша покашливаний председателя, потом постукиваний в микрофон и, наконец, уже попросту громких окликов. Не слышал, пока не тронули за плечо.

Зал посмеялся, Игорь сошел с трибуны и отер пот со лба.

— Ну, Сабашников, вы и наглец, — негодующе покачивая головой, выговорил ему присутствовавший в зале институтский проректор по науке. — Это ж надо! Двадцать пять минут на трибуне, и ни одной цитаты из основоположников русского и узбекского научного востоковедения, ни одной ссылки на высказывания руководителей республики! Нет, рано мы вас в аспирантуре восстановили, рано!

Такова была благодарность за все его старания.

А когда он вышел в холл и стал соображать, как вернуться в Кок-Янгак, где ждала куча дел, его вдруг прихватил за локоть знакомый деятель из оргкомитета конференции.

— Сабашников, ты задержись. Старик о тебе спрашивал. Видно, глянулся ему твой доклад…

— Какой старик?

— Ну ты даешь, вася! Тебя же сам Энгельбах слушал! Великий археолог! Неужели ты «Богов Востока» не читал?

Игорь, конечно, читал не только «Богов Востока», но и другие книги знаменитого Энгельбаха, но ни сном ни духом не ведал, что та коричневая лысина он и есть.

Вечером во время ужина их познакомили. Энгельбах хлопнул его по плечу и провозгласил:

— Вот он, юный горный орел от археологии! Дайте ему бокал, я хочу чокнуться с историком не по профессии и знаниям, а по Божьему велению, то есть с таким же отпетым придурком, как я!

Они крепко выпили, проговорили полночи и расстались друзьями.

Поэтому когда Игоря две недели назад срочно вызвали в ректорат и объявили, что он командируется в зарубежную экспедицию по приглашению эксперта ЮНЕСКО профессора Энгельбаха, он не удивился. Поразился он тогда, когда узнал, куда едет. В Непал. Сразу защемило сердце, и все сборы, хлопоты, оформления разных документов прошли как в тумане, прерываемом только новыми и новыми подхлестывающими телеграммами неугомонного Энгельбаха.

Этот же туман сопровождал его и в «Ил-62», глубокой ночью вылетевшем из Ташкента в Индию, и в Дели, в те часы, пока ждали оформления на спецрейс, и в старом транспортом «Дугласе», и здесь, в Катманду.

Все это было совпадение, везение, «ломовая пруха», как еще выражался друг Марат, но главная «пруха» ждала Игоря впереди, очень скоро, через несколько секунд, вот за этой застекленной дверью лавки, куда он входил.

Толкнув дверь, Игорь сделал шаг в маленькую, тесную лавку. Он успел заметить, что никакой бечевы и пенопласта здесь нет и в помине, а полки набиты шмотьем, и тут же его едва не сбили с ног. Какая-то легкая, стремительная фигурка, до головы нагруженная тяжелыми свертками и спешащая к выходу, с размаху налетела на Игоря. Посыпались на пол пакеты, сумки, упаковки. Игорь уронил своего Шиву, Шива грохнулся на деревянный пол с громовым раскатом.

— Твою мать!! — на чистом русском языке выразилась фигурка. — Куда же ты прешь, мудила?

Услышав этот голос, Игорь, кинувшийся было поднимать свертки и пакеты, замер.

— Надо же смотреть, кретин! — Женщина, присев, собирала с пола упаковки со шмотьем и ругалась по-русски и по-английски. — Бастард, дубина, жопа!

— От жопы и слышу, — негромко сказал Игорь.

Она резко обернулась, и они оказались лицом к лицу.

— Боже мой… — проговорила она. — Сабашников. Это ты?