Чтение онлайн

…Окончив обучение в Пристани, Рыска вернулась домой усталая и опустошенная. И испытала потребность кого-нибудь обнять, прижаться, чтоб её пожалели и утешили, а кроме Тамеля никого поблизости не оказалось. До всего остального дошло само собой, тем более, это ведь был её муж. Впервые после свадьбы они оказались в одной постели. А вообще-то, ночная темнота на многих действует как-то по-особенному, заставляя делать то, чего раньше и представить было невозможно.

Но разочарование, пришедшее с рассветом, оказалось настолько горьким и отвратительным, что Рыску аж подбросило на кровати. Первое, что она сделала — это заварила себе травяной сбор против зачатия, от души возблагодарив Хольгу за полученные в области травоведения знания. Жаль только, от гадостного ощущения на душе сбора не придумали.

В то утро она чувствовала себя так, как будто изменила Альку. Нет, конечно, по факту это было не так, а раз уж на то пошло, то и не впервые. Да и вообще, кто он ей есть, чтобы так это расценивалось? .. Но именно такие мысли и посетили её тогда.

Промучившись до вечера и встретив со стороны мужа желание всё повторить, она решила честно всё рассказать Тамелю: и о своей первой любви, и обо всех похождениях, думая, что он оскорбится и уйдет. Но получилось только хуже: он мало того, что не ушёл, так ещё и из подчинения вышел.

А потом оказалось, что у Тамеля есть любовница — Рыска узнала об этом в один из своих приездов домой. Любовницей оказалась некогда бездетная вдова из соседней вески, совсем недавно родившая сыночка — чёрненького, но со светлыми саврянскими глазами. Тётя подтвердила: Тамель давно зачастил в эту веску.

— Гоните его, госпожа путница, негодяя неблагодарного, — посоветовала тётина подруга, та самая, которая некогда указала Крысолову дорогу в их дом.

— Пусть делает, что хочет, мне всё равно, — бросила Рыска и забыла об инциденте.

Душа её давно опустела. Любить по-прежнему было некого…

Вернее, рядом всегда были близкие люди: сын, тётя, учитель, Жар с семьей. С её величеством завязалось нечто, похожее на дружбу. Да и служба нравится, что ни говори. А вот любви больше не было. Это не тяготило, но пропасть в душе всё росла и росла с каждым днём. Рыска перестала узнавать сама себя.

В какой-то момент ей это надоело, и она попыталась обратить внимание на мужчин — не как на объект прелюбодеяния, а попытаться завязать отношения.

Но никто так и не вызвал у неё таких эмоций, как когда-то Альк. Даже ничего похожего. На ночь сгодится, а связывать с ним свою судьбу — ни к чему. Обмен шила на мыло. Тот, с кем не хочется не то, что ложиться в одну постель, а даже разговаривать, уже есть. Любимого же нет и не будет.

…Рыска порывисто села в кровати. Трясти её так и не перестало.

Было у неё с собой одно средство, помогающее в таких случаях. И принять его давно было пора. И в том, что это поможет, путница не сомневалась. Беда была в другом: в побочном эффекте этого чудодейственного эликсира, коим являлось внезапное низменное желание, порой непреодолимое. И если где-то в лесу или в поле при отсутствии, так сказать, кандидатов, бояться было нечего, то в общежитии Пристани она, конечно, не одна. Конечно, летом большинство адептов и наставников разъехались, но не может же такого быть, чтобы совсем никого не было? По крайней мере, заезжие либо уже есть, либо будут к вечеру.

Очередная судорога отдалась болью в суставах. Нет, надо пить этот Сашиев эликсир, а то сейчас до обморока дотерпится, а это недопустимо, потому что завтра нужно в дорогу. К завтрашнему дню надо прийти в себя.

Отмерив нужное количество капель заметно трясущимися руками, Рыска бросила взгляд в открытое окно. Ветер дул теперь совсем с другой стороны и явно пах грозой. Это было хорошо заметно, потому что окно как раз находилось на северо-восточной стороне. И хотя в городе за крышами облаков было пока что не видно, то, что они уже есть или совсем скоро будут, не вызывало у путницы никаких сомнений.

Проглотив противную микстуру, почти чёрную, отдающую рыбой, Рыска запила её водой. На голодный желудок, после суток, проведенных в седле и напряженного дня перед этим, средство подействовало почти сразу. Тело её расслабилось, мысли успокоились. Стало хорошо и даже потянуло в сон —, но ненадолго.

Похоже, она смогла-таки на лучинку задремать, но вскоре проснулась и ощутила тот самый побочный эффект в полном объёме. Та же песня, да на новый лад!

Теперь думалось по-другому: почему считается, что это состояние лучше того? Или это на неё одну так действует? А может быть, следует принимать с оговоркой: для тех, кому есть с кем переспать?

Рыска вздохнула.

Будь у неё такой, она бы и так, без зелья пришла в себя. Ведь ничто так не успокаивает, как живое человеческое тепло. Тепло, которого ей так давно не хватает…

Промучившись еще с лучину, Рыска решительно поднялась с кровати. Поняв, что больше не выдержит, она решила сходить в купальню, привести себя в порядок и выйти в город. А то что же это такое получается: всем дождь, а ей везде и во всем — облом?

…В купальне, на первом этаже здания, слышался плеск воды. Как и во всем Зайцеграде, здесь тсарила чистота. Наместник терпеть не мог путников и Пристани, но жизнь им испортить было трудно: Пристань — крепкий орешек, способный самостоятельно, без помощи короны, за себя постоять. И он нашел способ отыграться: лично инспектировал и учебные корпуса, и общежитие, делая упор именно на чистоту, при этом нагрянуть мог в любой момент под девизом: «Это мой город, а грязи здесь я не потерплю. Если хотите, жалуйтесь его величеству». Естественно, проще было поддерживать порядок.

Итак, спустившись на первый этаж, Рыска незаметно заглянула за неплотно прикрытую дверь купальни и увидела совершенно голого молодого человека, оценила визуально его возможности, хмыкнула. Возможно, и в город идти не придется, а то погода — хуже некуда. Пока только ветер с пылью, а к вечеру ещё и вольёт, а то и раньше.

Она решительно открыла дверь в купальню.

Парень закрылся тазиком, опешив от её наглости, но не сказал ни слова.

— Привет, — поздоровалась она, — А ты ничего…

— Спасибо, — обалдело отозвался парень.

Молод ещё, отметила Рыска, не более двадцати двух лет, ринтарец. Наверное, адепт, практикант, летом здесь других и не бывает. А может, просто выглядит молодо, ну да ладно, сейчас не до выбора. Она сгорала от желания. А парень… Да всё равно она его больше никогда не увидит.

— Как тебя зовут? — спросила она, — А впрочем, зачем мне это? — Рыска решительно шагнула ему навстречу, убрала мешающийся в неположенном месте деревянный тазик, закинула руку парню на плечо, потянулась, а губам… Тот на миг заинтересовался —, но лишь на миг.

А потом вдруг побледнел и замер, словно проглотил аршин…

— Ах ты, кошка блудливая! — услышала Рыска за спиной, и от этого голоса её мигом отпустило.

А потом её весьма невежливо вытолкали в коридор.

— С лёгким паром! — рявкнул Альк, запустив в парня букетом чрезвычайно колючих роз, и так приложил дверью, что с потолка штукатурка посыпалась.

Таких слов Рыска в жизни не слышала! При чём на обоих языках: не даром Альк хвастался, что знает оба как родные. Он, казалось, даже не осознавал, на каком языке ругается. И все это было — ей одной!