Чтение онлайн

Знаешь, Эдвардс, в лесу, я впервые прикоснулся к ней, и это было ужасно! Не знаю, как я вынес это, а она, бедняжка, ей стало так плохо! Наши руки спокойно прошли сквозь друг друга и ощутили пустоту! И тогда я впервые с ужасом осознал, что мы с ней такие разные! Мы из чуждых миров и никогда не сможем быть вместе!

Я впал в отчаяние, не зная, что делать, что предпринять. Но безумная надежда на лучшее толкала вперед, надежда на то, что мы вместе вернемся в мой мир, будем жить в небольшом домике, по соседству с тобой. Я буду любить ее такую, какая она есть, любить до последнего вздоха. Но вот захочет ли она пойти со мной после того, что произошло? Я заглянул в ее глаза и прочитал в них ответ: любовь и немую мольбу. Ее глаза кричали: «Не покидай!»

Я будто заново родился! Несколько дней уверенно вел ее по лесу, останавливаясь лишь для того, чтобы она немного отдохнула и подкрепилась, чтобы отошли уставшие от дороги стройные ножки. Сам я ни в чем подобном не нуждался, позабыл про сон и отдых, стараясь сберечь мое счастье.

Не знаю как, но я нашел эту штуковину посреди заросшего высокой травой поля. Она излучала нежно-голубое сияние.

Обняв пустоту, которой была любимая, я, повинуясь какому-то внутреннему чувству, нажал один из ромбиков зеленого цвета. Ты знаешь, я очутился у себя дома, и что самое главное, со мной была ОНА! Моя единственная. Я по-прежнему не мог обнять ее и поцеловать, но теперь я знал, что мне нужно делать, я разгадал тайну попавшей в мои руки удивительной штуковины. Я решил найти ее хозяев. Раз они такие всемогущие, что могут управлять временем и пространством, то легко смогут помочь мне в беде.

Я нажал желтый, самый верхний ромбик. Они сами появились у меня. Рассказали очень много интересных вещей, о которых я постараюсь поведать тебе. Наша планета, имеет несколько параллельно развивающихся цивилизаций. Первоначально их было четыре, но затем одна из них погибла. Все они живут на планете одновременно, только в разных измерениях, да и уровень развития у всех разный. Первая цивилизация та, что перестала существовать, была основана на войнах, ее народы вообще не знали, что такое мир, и они уничтожили сами себя. Вторая цивилизация, — та самая, где я нашел любимую, стоит на пути преимущественно войны, но со временными периодами мира. Эта цивилизация также обречена, только агония ее будет длиннее и мучительнее. Наша цивилизация, — третья по счету. Наш путь, уровень длительного мира со сравнительно небольшими периодами войны. По идее наш мир запрограммирован на то, чтобы выжить и развиться и это будет так, если мы благополучно преодолеем тот военный кризис, что назрел сейчас. Наш мир стоит на зыбкой грани и все может решить случай. И, наконец, четвертый, — их мир. Там с самого начала не было войн, они удивительно развились во всех отношениях. Им уже ничто не грозит, они это будущее Земли. С помощью этой «штуки», обладателем которой я случайно стал, они могут перемещаться в любой из миров Земли, даже в тот, первый, в то время, когда он еще существовал. Но не каждый может перемещаться из одного мира в другой, из одной эпохи в другую. Ни я, ни моя любимая никогда не сможем попасть в их мир, даже если будем иметь дюжину подобных «штучек». Нам с ее помощью доступен лишь наш мир и миры рангом ниже. В нас находится вирус зла, что служит непреодолимым барьером на пути в светлый, четвертый мир.

Они дали мне одну ночь, чтобы я простился с миром, где мы никогда не сможем быть вместе. Утром они переправят нас в иное измерение, которое не относится ни к одному из вышеперечисленных. Это даже не самостоятельное измерение, скорее небольшая прослойка между ними. Вот там-то мы и будем жить, а когда физически умрем, то наши души очистятся от зла, и мы перенесемся в их мир, и там обретем бессмертие.

Прощай Эдвардс! Это письмо ты получишь завтра, в полдень. К этому времени нас здесь не будет, а от моего дома останутся лишь подернутые пеплом головешки на месте пожарища. Все будут думать, что я погиб, но это не так и ты знаешь почему. Ты мой единственный в этом мире друг и поэтому только тебе одному я доверяю тайну. Дай мне слово, что пока ты жив, никто не узнает ее. Я верю тебе! А теперь прощай навсегда, мой дорогой друг.

Всегда твой Г. Х.»

На этом письмо заканчивается, правда это или вымысел, — судить вам. Что же касается меня, то я размышлял. И пока я думал об этом, ноги принесли меня на место застарелого пепелища. Здесь уже ничто не говорило о событиях давно минувших лет. Лишь густая, буйная трава росла на том самом месте, где некогда находилось жилище отцовского друга. Ничто в этом месте не напоминало о прошлом. Но подул слабый ветер и в его ласковом и нежном дыхании я вдруг явственно ощутил запах гари и пепла. А вокруг щебетали птицы, пели ту же апрельскую песнь, как и много-много лет назад.

— Они такие слабые, — промолвил Плазмоид, — они не могут подобно нам, испепелить врага, — и с этими словами превратил в пыль и газ ближайший астероид.

— Они так безнадежно глухи, — сказал Радиоб, чутко улавливая мириады шумов и звуков, наполняющих космическую пустоту.

— Они слепы, словно кроты, — буркнул Эфемер, приветствуя добрую сотню своих невидимых собратьев, промчавшихся мимо.

— Их жизнь подобна пламени свечи, так же неустойчива и коротка, готовая в любой миг погаснуть, — произнес Кремнеорг, с грохотом распрямив могучие каменные плечи.

— Они совершенно не приспособлены к жизни в экстремальных условиях, — заключил Ихтиорг. — Позвольте вас спросить, — продолжал он, — что с ними будет, окажись они в такой океанской глуби, где обитаем мы?

— Да они просто погибнут! — произнес Плазмоид.

— Погибнут, погибнут, — в такт его речи вторили остальные.

— Они глупы, куда им что-нибудь придумать. Разве смогут они додуматься до того, чтобы, к примеру, выжечь огненными лучами океан?! Их скудного ума хватает лишь на то, чтобы век за веком уничтожать себе подобных!

— Они обречены, — вынес приговор Кремнеорг, — великий океан раздавит их хрупкие тела. Будь у них такой могучий организм, как у нас, — другой разговор. Что эти создания могут противопоставить могучей стихии? Один наш товарищ, — хвастливо продолжал он, — его звали Тунгус, с дури врезался в Землю, планету, где обитают эти букашки, и навсегда оставил свою отметину, принеся букашкам массу хлопот.

— Они могли бы выжить и на дне мирового океана, — молвил Радиоб, — умей они в толще вод найти живительный сосуд, — радиоволну.

— Если бы они умели, — мечтал Эфемер, — проникать внутрь атома и существовать в нем, они были бы великими!

— Одним словом, — черту разговора подвел Плазмоид, — обладай они всеми теми достоинствами, какими мы с вами друзья наделены с избытком, они были бы равны нам и имели полное право вот так, по дружески с нами поболтать. А пока они жалкие, безобидные и беспомощные козявки! Живой вздор!

— Как бы не так, — неожиданно прогремел чей-то голос. Чушь собачья все, о чем вы здесь болтаете! Чушь и вздор!

— Кто это сказал? — гневно вопросил Плазмоид. — Какой наглец?!

— Кто это, кто это?! — испуганно защебетали остальные.

Чувство тревоги кольнуло их сердца. «Бежать и как можно быстрее». Выбросив всепожирающий огненный луч, заранее уверенный в победе, Плазмоид устремился вперед. Но не тут-то было. Невидимая стена поглотила огонь. Ошалевший от поражения владыка вселенной с каким-то безразличием и апатией наблюдал за происходящим.

Хромая на выбитые в драке конечности, приковылял обратно Кремнеорг, жалкий от осознания собственного бессилия. И куда делся тот герой, который был минуту назад?

Плача от обиды и вереща от ужаса, вернулся Эфемер, безнадежно пытавшийся проникнуть внутрь атомов неведомой преграды. И его подвело хваленое умение приспосабливаться к любым условиям.

Удрученный бесплодными поисками спасительной радиоволны, прилетел Радиоб, оглохший от горя, не слыша издевательского смеха пролетающих мимо глупых комет.

И лишь Ихтиорг затаился на самом дне мирового океана, тешась иллюзией собственной безопасности, не понимая, что все они уже давно в плену… Они мчались, влекомые неведомой силой. Плазмоид всматривался вдаль, стремясь разглядеть того, кто оказался умнее, хитрее и могущественнее их. И он увидел, — крохотную точку, тащившую за собой гигантскую ловушку с пленниками. Плазмоид пристально смотрел на эту точку, а в его мозгу все ярче и ярче проявлялось, — ГУМАНОИД.