Чтение онлайн

Едва не сорвавшись на очередном скалистом выступе, чертыхаясь, повиснув на руках и ногах, Федор в очередной раз мысленно поблагодарил своего «предшественника» за его подарок. Оставшиеся еще свободными две пары ногорук, быстро нашли опору, и вскоре тело вновь весьма сносно сползало вниз. В этом отношении ему повезло куда больше чем тому бедолаге, с которым он временно поменялся телами. Куда как легче привыкнуть к тому, что у тебя стало больше рук и ног, чем наоборот.

Показалась пещера резко уходящая в сторону, а в ней ярко освещенная площадка. А на ней… Видели бы его товарищи, видел бы он самого себя, если бы кто-нибудь услужливый, поднес ему зеркало! Эти безумно вытаращенные глаза, устремленный вперед торс, отвисшую челюсть! И было от чего. Прямо перед ним в свете прожекторов возвышался корабль, и не просто корабль, а точная копия земного, только многократно уменьшенная! И если бы не скафандр, пришлось бы ему долго отплевываться, ибо такая созерцательная поза чревата тем, что в рот удивленному субъекту налетает много пыли. Но скафандр уберег от этого, а вскоре и челюсть приняла первоначальное, подобающее ей положение. Глаза вернулись на свои орбиты, в то время как четверка превосходных, крепких ног, несла тело к кораблю.

Внутри него восставшая челюсть вела себя прилично, хотя поначалу была склонна к повторению фокуса. И было отчего. Мало того, что ракета чисто внешне копировала их многострадальный корабль, она не желала отличаться от него и внутренне!

Иллюзию абсолютной похожести развеяла командирская рубка, в которой были хоть и не столь существенные, но все-таки различия. И что самое интересное, — корабль был неуправляем вручную! Кнопка автопилота наглухо прикипела к пульту и, похоже, вот уже на протяжении долгих лет не знала иного положения. Ракета была готова к старту и лишь мощная тормозная система удерживала ее на месте, а виброгасители уменьшали вибрацию корпуса, до предела…

Приземлился Федор в старом и пыльном ангаре. Повсюду толстым слоем лежала многовековая пыль. В нишах и углах чернели гирлянды летучих мышей недовольно щурившихся от луча фонаря, нарушившего их покой. Тяжесть тысячелетий царила здесь. Она давила и человек поспешил уйти отсюда, тем более, что стены не препятствовали ему.

Снаружи ангар оказался неплохо замаскирован и походил на обыкновенную гору. И даже не просто обыкновенную, а скорее священную гору, ибо небольшая группа белых существ толпилась от нее на весьма приличном расстоянии, не смея приблизиться.

При его появлении разговоры стихли, и все лица уставились на него. Стараясь унять беснующееся в груди сердце, неторопливым, размеренным шагом направился Федор навстречу им. Сейчас все должно решиться. Заметят ли они подмену, или нет?

За тело он спокоен, оно в полном порядке. Эмоциями научился отлично владеть еще со школьной скамьи, его выдержке и самообладанию могли позавидовать многие. Но глаза! Его голубые глаза, цвета морской волны далекой и безнадежно утерянной Родины, они не желали меняться, они не позволяли командовать собой.

Встречающие ничего не заподозрили, и человек вполне благополучно добрался до дворца, в котором жил его предшественник, что сейчас совершает экскурсию по земному звездолету.

Дворец был хорош. Вельможа, обитавший здесь до него, не был противником роскоши, изящества и утонченности. Помимо любви к красивому образу жизни, его предшественник питал тягу и к разного рода наукам, о чем свидетельствовала большая коллекция книг. Это как раз то, что нужно. Именно их надлежало тщательным образом изучить, чтобы в полной мере познать этот мир, за те несколько дней, что предоставит ему судьба до неминуемого разоблачения. Устройство, вживленное нейрохирургами в мозг, работало безотказно. Одного беглого взгляда на страницу текста любой категории сложности было вполне достаточно для того, чтобы она самым надежным образом отпечаталась в памяти.

Дав слугам знак не тревожить его, «владыка» укрылся в библиотеке. День сменял ночь, и приходила ночь на смену дню. Транквилизаторы не давали человеку заснуть, а глаза и руки продолжали все так же подавать и фиксировать материал.

Дисциплина была образцовой. Его никто не беспокоил, хотя он видел, как целые толпы страждущих говорить с ним слоняются по двору. Он был жрецом, Верховным жрецом и ничто на планете не в силах приказать ему, или повлиять на его решение. И человек пользовался этим так, что начинали болеть руки и слезиться глаза. Было трудно, но долго отдыхать он не мог себе позволить. Нельзя находиться в чужом теле слишком долго. Иначе могут начаться в организме необратимые процессы…

Здесь Федор впервые и натолкнулся на Пророчество. Сперва он принял его за сказку, за красивую легенду. Но в дальнейшем упоминание Пророчества попадалось ему много раз. Практически все без исключения литературные труды и научные работы древних, были так или иначе связаны с ним.

Компьютер в мозгу искал решение вопроса, который поставил перед ним человек. А человек уже понимал, что это не сказка и не легенда, а фундамент, основа всего сущего, похороненная под массой литературно-временных наслоений. Единственная напрашивающаяся параллель, — это возможность того, что найденная земным кораблем планета является ничем иным, как отголоском земной легенды о Странниках, якобы являющихся родоначальниками всего живого. По земной версии Странники мчатся от звезды к звезде, создавая повсюду однообразные миры, что в свою очередь под воздействием местных условий либо несколько видоизменяются, либо погибают. И если земляне их до сих пор не обнаружили, то это ни их вина. Звезды они разные и то, что растит и лелеет одна, безжалостно уничтожают другие.

Если все это действительно связано с одним из Странников, то населяющий планету мир, есть ни что иное, как паразит на его теле. Сам Странник либо ранен, либо умирает, или еще не родился, раз позволяет плодиться на себе всякой живности. Странник был здесь, он знал об этом. Более того, человек знал, где он. Он был здесь, — под библиотекой, под тем пышным каштаном у ворот его дворца, под тем, сверкающим вдали озером. Странник был везде, им была сама земля, и он был ею.

Пророчество должно свершиться, и Федор знал, что исполнителем его будет он. Ведь именно с его пришествием сюда оно начало сбываться. Разве не после его появления здесь, реки повернули вспять, разве не после его прихода Солнце взошло на западе и направилось в бесконечно долгий путь на восток? И дело конечно не в нем, а в огромной стальной громадине, что зависла над этим крохотным мирком, в ее массе, что тяготеет над планетой, нарушая ее физические законы.

Но он понимал и другое, с его появлением здесь начало сбываться Пророчество, и он должен довершить его. И если все произойдет так, как гласит оно, то люди станут свидетелями величайшего таинства, когда-либо происходившего во вселенной.

Необходимо найти место, где обитают Вхи. От контакта с ними в немалой степени зависит успешное выполнение Пророчества.

И он нашел их. Ракета с управлением, переделанным на ручное, достигла цели. Почти. Хороший удар в бок из притаившегося в лесу орудия поставил под вопрос выполнение задачи. И он упал в лес. И лес горел. Хрустели пожираемые огнем листья, пузырилась и лопалась от жара кожа. И туманился мозг, и отказывали порой руки, но тело упрямо продолжало движение вперед, к теряющейся в небесной сини стене. И он добрался до нее. Уцепился за ее холодную и шершавую поверхность, ощутил каждую крохотную песчинку, что была частью камня, каждую ее грань. Он толкал ее, падая в изнеможении, поднимаясь и снова толкая. Он не слышал и не хотел слышать хруста ломающихся позади него веток под ногами преследователей, он не слышал хриплого лая собак, что были уже совсем близко. Он не чувствовал ничего. Он продолжал в нечеловеческом напряжении рвать мышцы, расползающуюся от ожогов кожу. Он не чувствовал, как сотни мелких огненных пчел облепили его, разрывая на части трепещущую плоть. И он упал. Но, падая, он увидел, как в стене, доселе монолитной, приоткрылась калитка, и его непослушное тело провалилось в ее зияющую пустоту.

Очнулся он от холода. В теле больше не было боли. Не было и тела, как такового, не было ничего. Он видел свое тело, бездыханное, разорванное в лохмотья золотыми пчелами, опаленное огнем пожарища. На какой-то миг ему стало жаль его, всего на миг, это чужое, но ставшее дорогим ему тело. Но голоса сказали ему, что все будет хорошо, они позаботятся о нем. И он сказал им, — спасибо. И обнял одного из них, такого же парящего в вышине бесплотного духа.

И свет померк, и грянул гром, и все исчезло. Исчезло, чтобы родиться вновь. Пророчество сбылось! Явились миру Звезды!

И всколыхнулась вечная ночь, свернулась в тугой комок бесконечная лента пространства. Сжалось все вокруг и треснуло, а затем, разлетелось вдребезги исполинское яйцо. И явилось миру Нечто!

Нечто разрасталось и вскоре затмило звезды. И взглянула гигантская птица на мечущийся в конвульсиях пространства корабль, заглянула в глаза крохотных существ, населяющих его. И прочла в них вопрос. И простерла черные крылья и укрыла его от бешеных судорог вселенной.

Исчезли звуки, исчезли звезды. И была ночь, черная и пронизывающая. И была тишина. А когда вновь засверкали звезды, когда ожил и запел мириадами голосов корабельный эфир, людям явилось чудо! Щедрое Солнце обрушилось на них водопадом живительных лучей, одарило любовью и лаской. Они были там, куда не чаяли вернуться когда-либо.