Чтение онлайн

— Это ты ещё плохо нас знаешь, — патриотично заверила его Кристина и тут же спросила, поддавшись любопытству: — А что они сделали?

— Распахнули дверь, не подумав, что может войти из-за порога, и что может покинуть их собственный мир. Принялись играть с силами, сути которых не понимают; в погоне за властью и могуществом обманули и предали свои убеждения, очевидно считая их препятствием, которое должно преодолеть. Всё это, разумеется, случилось не за один год, а заняло довольно большой период времени: семь раз по восемь дюжин лет, если быть точным.

— А потом? — тихо спросила Кристина, которая и сама не ожидала, что история чужого мира окажется настолько захватывающей.

— О, позже обстоятельства вынудили их осознать всю глубину своих заблуждений, можете не сомневаться. — Она готова была поклясться, что на этих словах тонкие губы собеседника сложились в хищную ухмылку; однако закончил он на удивление мягко: — Я знаю, поскольку наблюдал как их расцвет, так и падение.

На некоторое время гостиная погрузилась в тишину. Дух продолжал разглядывать темнеющее небо, Кристина замерла на месте, не решаясь продолжить интересующую её тему. Наконец, когда любопытство стало невыносимым, она осторожно спросила:

— А тот человек, о котором ты говорил… Он был твоим другом?

— Другом? Едва ли. Впрочем, и настоящим врагом я его никогда не считал. Скорее, мы безуспешно пытались решить одну и ту же проблему, каждый по-своему. Кроме того, напоследок ему всё-таки удалось меня впечатлить — а это, поверьте, случается нечасто.

Кристина мысленно присвистнула: интересно, что нужно было сделать, чтобы впечатлить существо, вроде Духа? Наверное, как минимум несколько раз перевернуть мир с ног на голову и обратно.

— Однако, я позволил себе отвлечься, — словно бы спохватился её знакомый. — Что касается вашего вопроса о происхождении Перекрёстков — я бы посоветовал вам вновь обратиться к карте. Вы упускаете одну немаловажную деталь, вам так не кажется? Помимо Троп существуют и другие аномалии.

Другие? Кристина не сразу поняла, о чём идёт речь. Однако Дух был совершенно прав: помимо цветных булавок, обозначающих Тропы, на карте были и почти незаметные на общем пёстром фоне точки, оставленные чёрным маркером. Этими небрежными кляксами обозначались Провалы в другие реальности: загадочные, непредсказуемые — и невероятно опасные. Несколько лет назад ей удалось открыть один такой, чтобы спасти застрявшую внутри Раненую, одного из призраков этого дома. Тогда-то и выяснилось, что Провалы, если их разбудить, могут вести себя как заправские чёрные дыры, и что для того, чтобы запечатать один из них, придётся вывернуться наизнанку. Впечатления оказались поистине незабываемыми; настолько, что с тех пор Кристина предпочитала по возможности игнорировать существование этих прожорливых аномалий — хотя продолжала дотошно отмечать их на карте.

Оказалось, не зря, и теперь Кристине хотелось как следует хлопнуть себя по лбу за то, что не догадалась сразу. Да, Провалов было немного, всего-то шестнадцать штук (против почти сотни Троп!), однако только пять из них оказалась разбросаны по миру, где и стояли в гордом одиночестве в окружении пары Троп. Остальные же предпочитали сгрудиться небольшими группами — и не абы где, а как раз там, где находились не отмеченные на картах Перекрёстки.

— Так вот в чём дело, — она с удивлением уставилась на Духа.

— Ну разумеется, — тот ответил довольным кивком: ни дать ни взять школьный учитель, которому битый час пришлось задавать наводящие вопросы, чтобы, наконец, услышать правильный ответ. — Вы не помните? Какое-то время назад мы обсуждали этот вопрос, когда вы заинтересовались судьбой бывших обитателей этого места. Доподлинно известно, что для формирования Перекрёстка необходимо около трёх активных Провалов — но иногда хватает и одного, при условии, что он окажется достаточно могущественным.

Три? Кристина прикинула их примерное расположение. Один в кабинете на первом этаже, у верстака. Второй на чердаке, тот самый, который ей удалось закрыть. Но где, в таком случае, третий?

Между тем Дух, хорошо поставленным голосом профессионального лектора, продолжал лекцию по теоретическим основам пространственных аномалий:

— В то же время важно отметить, что Перекрёстки — это не «место» и не «точка», в которой сходятся те или иные переходы, а скорее…

— Состояние пространства, — поддавшись наитию, вставила Кристина. Пространство Перекрёстка действительно обладало особыми свойствами: взять ту же карту у неё за спиной — за семь лет она ничуть не истрепалась и выглядела точно так же, как в день покупки.

— Если вам будет угодно. Но не только: это порог, преддверье, место, где искажаются привычные законы мироздания и где возможно совершить нечто большее, чем при иныъ обстоятельствах. Не говоря уже о том, что эта аномалия является местом встречи для тех, чьи пути иначе никогда бы не пересеклись — например, по причине того, что один из участников вполне может быть мёртв. Впрочем, не следует исключать и «эстетические», как вы выразились, «соображения» авторов этой концепции: пусть им почти ничего не было известно о других мирах и, в отличии от вас, они мало интересовались Тропами как средством передвижения, им нельзя отказать в некоторой мечтательности и, не побоюсь этого слова, романтичности.

Кристина слушала затаив дыхание — и с немалой долей разочарования. С самого детства Перекрёсток неизменно вызывал у неё чувство спокойствия и умиротворённости, чувство, что всё в мире находится на заранее определённом, правильном, месте. Однако сказать то же самое о Провалах она, при всём желании, не могла — эти штуки пугали её до чёртиков. Как что-то настолько жуткое умудрялось создать нечто настолько же безмятежное?

— Разве ваши философы не считают, что целое несводимо к простой сумме своих частей? — Дух как всегда отлично понимал, что творится у неё в голове.

— Некоторые, — рассеянно ответила она, но развивать эту тему не стала, переключившись на другое: — Но подожди, мы же нашли ещё два Перекрёстка, и что-то мне не показалось, что они были похожи на это место. Они были какими-то… пустыми? Заброшенными? Даже не знаю, как точнее описать…

— «Мёртвыми». Полагаю, вы ищите именно это слово.

— Пусть «мёртвыми», — легко согласилась Кристина. — Правда, в таком случае, нам нужно признать, что раньше они были «живыми».

— А почему вы считаете, что это не так?

Она так и замерла с распахнутым ртом. Почему? Потому что природные аномалии, даже настолько запредельные, как Перекрёстки, с которых начинаются дороги в другие миры, не могут быть живыми — так, во всяком случае, ей казалось.

— То есть, ты хочешь сказать, — осторожно начала Кристина; кажется, впервые, за тринадцать лет знакомства с этим местом, ей стало немного не по себе, — что Перекрёсток разумен?

— Я хочу сказать, что это место живёт, — уточнил Дух. Мгновение спустя он переместился на диван, где удобно устроился, облокотившись на подлокотник и закинув ногу на ногу. Выглядело абсолютно естественно — но Кристина отлично знала, что это было оптической иллюзией, пусть и весьма качественной: как бы это ни выглядело со стороны, Дух никогда ни к чему не прикасался.