Чтение онлайн

{стр. 254}

Христианин, размышляющий о таинстве смерти, более глубоко понимает и достоинство земной жизни. Он убежден, что настоящая жизнь, если прожить ее праведно, приведет к «наслаждению Вечной Жизнью» [ [618] ]. Он знает также, что Господь пришел на землю не для того, чтобы «умертвить нас и таким образом вывести из настоящей жизни», но для того, чтобы, оставив нас в этом мире, сделать достойными жизни небесной. Если бы земная жизнь была неким злом, то убийц следовало бы награждать, поскольку, губя нас, они делали бы нам добро, освобождая от зла. «Несчастный, ты говоришь, — восклицает святой Златоуст, — что «лукава настоящая жизнь, в которой мы познали Бога, в которой любомудрствуем о будущем», в течение которой «соделались из людей ангелами и составляем один сонм с Горними Силами» [ [619] ].

Тот, кто глубоко задумывается над таинством смерти, лучше осознает и слабость человеческой природы. Он смотрит на умершего, чье тело уже тронуто тлением, и видением научается [ [620] ]. Так вспоминает он истину, о которой столь легко забывает в своем самодовольстве! Это истина, которую псалмопевец Ветхого Завета выразил богодухновенными словами: «Убо образом ходит человек, обаче всуе мятется» (Пс. 38, 7). Действительно, человек ходит в этом видимом мире подобно призраку, который через некоторое время исчезает. К сожалению, вместо того, чтобы вразумиться суетностью и краткостью жизни, он обуреваем и поглощен никчемными и мучительными заботами, утруждая и изнуряя себя напрасно. Святой Златоуст пишет: «Человек «мятется — {стр. 255} и погибает вконец; мятется — и сокрушается прежде, чем восстать; возгорается, как огонь, и погасает, как тростник; поднимается, как буря, и улегается, как пыль; воспламеняется, как пламя, и рассеивается, как дым; расцветает, как цветок, и высыхает, как сено […]; его — печали, а наслаждения — другим; его — заботы, а веселие — другим; ему — проклятие, а другим услуги […]. О, какое печальное зрелище нашей слабости, о, какой праздник человеческого ничтожества!» И лишь видя гроб умершего, осознаем, что есть человек на самом деле. Согласно Иоанну Златоусту, человек есть «краткосрочный заем жизни, долг смерти, не терпящий отлагательства», есть создание «искусное во зле […], готовое к любостяжанию, ненасытно–жадное […], высокомерная дерзость […], своенравное брение […]; пепел надменный, сегодня в богатстве, а завтра в гробу; сегодня в венце, а завтра под надгробным памятником» [ [621] ].

Вот почему святитель взывает златотрубно: «Цари, посмотрите со вниманием и размышлением на гроб умершего «и впредь не думайте о себе много; смотрите вы, правители, и впредь не гордитесь». Мирской правитель по причине своей власти представляется обычно сильным. Но вот и он «трепещет этой чаши, вот и он, подобно обыкновенному человеку, испытывает беспокойство, вот и он стал совершенно несчастным; тот, кто недавно возбуждал страх, мертв — предстоит в качестве виновного. Кто? Тот, перед кем «вчера трепетали виновные, вот он смущен, весь потрясен, вот пропали совершенно вся его мудрость и могущество, вот он поражен совершенно». Поэтому святой отец взывает к каждому человеку: «Взгляни со вниманием на гроб, посмотри на лежащих там, которые когда–то были царями, посмотри на тех, которые были когда–то начальниками, теперь же {стр. 256} во гробах; посмотри на страшное зрелище останков и скажи: какой там царь, какой начальник, какой воин, какой военачальник, какой богатый и какой бедный, какой юноша и какой старик?» [ [622] ]

И преподобный Иоанн Дамаскин, благозвучнейший орган Утешителя, воспевает в своих глубоко богословских тропарях чина Погребения, вызывающих сильное чувство умиления и духовной сосредоточенности: «Вся суета человеческая, елика не пребывают по смерти: не пребывает богатство, ни сшествует слава, пришедши бо смерти, сия вся потребишася» (Самогласны, глас 1).

И в другой стихире того же Последования он вопрошает: «Где есть мирское пристрастие? Где есть привременных мечтание? Где есть злато и сребро? Где есть рабов множество и молва? Вся персть, вся пепел, вся сень» [ [623] ].

Эти песнопения создают здоровое расположение христианской души. Ибо душа, полная пессимизма от не постоянства настоящей жизни, исполняется и насыщается уверенностью в грядущем вечном покое. Глубокомысленные стихи богодвижимого пера преподобного Дамаскина глубоко волнуют душу и создают в ней чувство переходное между разочарованием и утешением, то есть чувство исключительно плодотворное.

Не только вид умершего, но и выражение лиц и состояние людей, окружающих его и следующих за его телом, в свою очередь представляют собой действенный урок для верующего. Божественный Златоуст говорил: «И еще когда ты видишь такую картину: несут по улице мертвого, за ним идут осиротевшие дети, жена–вдова рыдает», слуги плачут, друзья печальны — соразмерь ничтожность, низость и никчемность существующего. Подумай, «что оно ничем не разнится от тени и сновидений». {стр. 257} Поразмышляй об этом и не удивляйся блестящей «внешности людей». Не дивись на «самодовольную голову» или «на платье, на коней и слуг. Подумай о том, чем все это кончится» [ [624] ]. Красота, которой мы восхищаемся, недолговечна; для тех из нас, кто одержим суетой мира сего, она исчезнет после смерти, не оставив и следа!

«Я представляю себе, — говорит тот же святой отец, — недавний образ умершего, который был рядом со мной, однако сегодня ничего от него не вижу. Куда девалась красота лица? Вот оно уже почернело, потемнело, утратило свежесть и прохладу. Где выразительные и красивые глаза? Вот они померкли навсегда. Где красота волос? Вот она уже пропала. Где высоко поднятая шея? Она уже сокрушена. Где полный жизни язык? Он уже умолк… Где благовонные Миро и ароматы? Сгнили и они. Где веселие юности? Вот миновало и оно. И вообще, где преисполненный гордости человек? Вот он снова обратился в прах» [ [625] ].

Чем более человек размышляет по–христиански о смерти, тем больше обретает пользы и испытывает чувства сладостной надежды и горячей веры в благость человеколюбивого Бога.

Если верующий размышляет о смерти по–христиански, то ему не грозит опасность оказаться в плену мирских заблуждений. Чем глубже проникает он в это таинство, тем более разумеет, что вещи мира сего — «вся персть, вся пепел, вся сень». Он познает также, кто из людей в самом деле богат, а кто беден. Все то, что мы ежедневно видим вокруг себя, легко вводит нас в обман и искушение, отсюда наши ошибочные взгляды, которые влекут за собой ложные суждения и выводы.

{стр. 258}

Святитель Григорий Богослов в надгробном слове, произнесенном над братом Кесарием, дает нам точную меру, которою следует измерять человеческие дела и события настоящей жизни. Уста Богослова говорили: «Такова временная жизнь наша, братия! Таково забавное наше появление на земле — возникнуть из ничего и, возникнув, разрушиться! Мы … призрак, следа не имеющий, полет птицы, корабль на море, прах, дуновение, весенняя роса». И чтобы уверить нас, что он нисколько не преувеличивает, святитель приводит слова Давида: «Человек, яко трава дние его, яко цвет сельный, тако оцветет» (Пс. 102, 16); «Господи, умаление дний моих возвести ми» (Пс. 101, 24), «се, пяди положил еси дни моя» (Пс. 38, 6)… «Видел я все дела, какие делаются под солнцем», — говорит Екклесиаст. И что же во всем этом? «Всё — суета и томление духа» (Еккл. 1, 2, 14) [ [626] ].

Благословенный Златоуст развивает ту же важную истину: если нас прельщает мирская суета, то мы обязательно придем к ошибочным оценкам и ложным выводам. Для того, чтобы помочь нам, он углубляется, просвещаясь Духом Святым, в смысл знаменитой притчи о богаче и Лазаре (Лк. 16, 19–31). До дня смерти из них двоих счастливым представлялся богач, несчастным же — бедный Лазарь. Но «пришла смерть и все это истребила». Все изменилось у богача и Лазаря, и все узнали, кто был богач, а кто — нищий. Оказалось, «что Лазарь был богаче всех, а тот — беднее всех». Известно, говорит божественный отец, что когда кончается театральное представление, актеры снимают маски и становятся такими, каковы они на самом деле. То же случается, когда приходит смерть и кончается спектакль земной жизни. Тогда, лишившись масок богатства и бедности, мы предстанем в нашем истинном виде. Мы {стр. 259} будем судимы по делам нашим, и станет ясно, кто богат, а кто беден, кто честен, а кто бесславен [ [627] ].

Вот мы видим вождя или любого сильного мира сего, готового разлучиться с земной жизнью. Этот критический момент жизни и последующая смерть снимают маску и представляют его таким, каков он есть на самом деле. Раньше ему присущи были гордость и самодовольство; он развлекался и проводил дни свои в неге и беззаботности. Сегодня что стало с его телом, изведавшим столь многие радости? «Не нужно много труда, чтобы убедить тебя, — говорит Златоуст. — Взгляни внимательным взглядом. Посмотри «на прах, на пепел, на червей, на отвратительный вид места» и мерзость. Посмотри со вниманием и рыдай горько» [ [628] ].

Но это благочестивое любомудрие, это эмоциональное потрясение души не должно вызвать лишь мимолетное и мелкое огорчение или обыкновенные слезы. Надо прийти к мужественному и твердому убеждению. Когда осознаешь, что скоро и тебя, брат мой, ожидает такой же конец, попытайся возбудить в глубине своей души святые чувства сокрушения и раскаяния. И постарайся, чтобы эти святые и спасительные чувства привели тебя к покаянию, стали постоянным образом жизни, воплотились в конкретных делах, угодных Богу. «Вразумись и убойся, видя смерть другого, отринь всякую беспечность». Еще рассмотри все свои дела, «исправь прегрешения, изменись к лучшему» [ [629] ].