Чтение онлайн

Как далеко верующие эпохи Нового Завета отстоят от этих блаженных мужей Ветхого Завета! Как бы приняли они смерть своих детей, если бы услышали и увидели столько, сколько видели и слышали мы о Воскресении и о Вечной Жизни?

Святые отцы не только стремятся утешить родителей, скорбящих о своих умерших детях, они идут дальше, советуя превозмочь скорбь утраты и восславить за нее Господа! Это кажется парадоксальным, и однако именно на этом настаивают сии святые люди. Последуем же за ними в этом столь важном вопросе, в особенности же вы, страждущие от боли, убитые горем родители.

«Ты плачешь, — спрашивает святой Златоуст отца, — что у тебя нет наследника? Тебе некому отказать свое имение? Но чего бы ты хотел лучше: того ли, чтобы сын твой был наследником твоего имения или наследником благ небесных? Чего бы ты хотел более: того ли, чтобы он получил в наследство сокровища тленные, которые он вскоре должен будет оставить, или того, чтоб стяжал он блага вечные и нетленные? Тебе нельзя иметь его наследником… Он не имеет участия в наследии своих братьев, но он стал сонаследником Христу… Но ты желаешь видеть его? Живи, подобно ему, — и ты вскоре {стр. 312} достигнешь священного того видения. Кроме того, ты должен помыслить еще и о том… что и Сам Сын Божий умер и притом для тебя, тогда как ты умираешь за себя самого. Он, хотя и сказал: «Если возможно, да минует Меня чаша сия» (Мф. 26, 39), хотя скорбел и ужасался, однако не хотел избегнуть смерти, но подъял ее со многим страданием и подвигом. Он не просто только претерпел смерть, но претерпел поноснейшую смерть, да еще прежде смерти подвергся бичеванию и прежде бичевания — поношению, поруганию и злословию, научая тебя все переносить мужественно… Помышляй не о том, что сын твой больше никогда не вернется домой, но что и ты сам вскоре переселишься к нему. Если ты любишь умершего, то тебе надлежит радоваться и веселиться, что он освободился настоящих зол (ему удалось избежать житейских бурь). Скорбящая мать, помысли о том, что ты его родила не бессмертным и что если бы он не теперь умер, то подвергся бы этой участи несколько позже. Но ты еще не успела насладиться им? Насладишься вполне в Будущей Жизни. Впрочем, что касается до явлений настоящей жизни, то теперь сын твой освобожден от всякой перемены, а пребывая здесь, он, может быть, был бы добр, а может быть — и нет. Не видишь ли, сколько людей отрекаются от детей своих? Сколь многие принуждены бывают держать у себя в доме таких детей, которые хуже самых отверженных? Итак, представляя все это в уме своем, будем любомудрствовать; поступая таким образом, мы и умершему благоугодим, и от людей заслужим многие похвалы» [ [727] ].

Однако родители, потеряв детей, сетуют на то, что умерли они в очень юном возрасте. «Пожил бы хоть несколько лет, порадовался бы жизни», — порой говорят они. «Но что же изменится оттого, что мы разделим нашу жизнь на большее или меньшее количество дней, — спрашивает своего брата, патриция Тарасия, {стр. 313} Великий Фотий, — что изменится оттого, что кто–то уйдет отсюда в иную жизнь раньше или позже… когда и большее и меньшее (количество дней) в действительности приводит нас к тем же вратам смерти», то есть к тому же концу? [ [728] ]

А вот что говорит потерявшему сына отцу святой Златоуст: «Смертен был сын твой, и поэтому Бог при звал его к Себе. Человек рожден и смертен; итак, что же ты скорбишь о свершившемся сообразно с природой? Ведь ты не скорбишь, что питаешься, принимая пищу? Не стремишься жить без питания? Так и относительно смерти: не ищи бессмертия, родившись смертным. Это однажды определено и узаконено. Но когда Бог призывает и хочет нечто взять от нас, не станешь, как неблагодарный раб, покидать Владычного. Если бы Он взял деньги, честь, славу, тело, самую даже душу, Он взял бы Свое. Если бы Он взял твоего сына — не сына твоего, а раба Своего Он взял бы. Если мы сами не принадлежим себе, как может быть нашим то, что есть Его?.. Хоть сына и нет, ты не думай, что потерял его. Он есть не дитя, лежащее перед тобой, но тот, который разлучился и вознесся к небу. И когда ты видишь глаза закрытые, уста сомкнутые и тело недвижное, ты думай не о том, что уста эти не издают звука, глаза не видят, ноги не ходят, а думай о том, что уста эти будут говорить лучше, глаза увидят больше, ноги будут вознесены на облаках и что тленное это тело облечется в бессмертие, и ты получишь превосходнейшего сына… И не говори, будто не знаешь, куда он делся. Ибо если мы верим в то, что Господь приведет с Собою для Вечной Жизни всех, кто умер с верою в Него (1 Фес. 4, 14), то, следовательно, ища сына, ищи его там, где находится Царь, где воинство Ангелов» [ [729] ].

{стр. 314}

Святитель Григорий Нисский, утешая родителей, скорбящих о смерти своего сына, напоминает им слова Господа, обращенные к ученикам: «Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное» (Мф. 19, 14). Далее святой отец говорит: «…Хотя и отошло от тебя дитя, но к Владыке отошло; закрыло для тебя очи, но открыло для света вечного; оставило твою трапезу, но приступило к ангельской; исторгнуто растете отсюда, но посажено в раю; перемещено из царских чертогов, покинуло блеск порфиры, но облеклось в одежды Горнего Царства… Печалит тебя, что исчезла уже красота тела? Потому что не видишь истинной красоты — души, которая ликует в сонме небожителей. Как прекрасен оный глаз, созерцающий Бога, сладостны уста, украшаемые божественными песнопениями… Может, тебя огорчает то, что не достиг он преклонных лет? Чего же хорошего усматриваешь ты в старости? Болящие глаза, сморщенные ланиты, выпадения зубов и начинающееся расслабление языка, трясение в руках, склонение к земле, неразумие в мысли, обмолвка в речи и прочие недуги, которые необходимо сопровождают сей возраст. И тем ли огорчаешься, что не успело оно (твое дитя) испытать этого? Напротив, радоваться надо о тех, которые не испытали горестей жизни… Перечислю тебе и блага жизни: печали и удовольствия, раздражения и опасения, надежды и желания; это и подобное сему — вот из чего складывается настоящая жизнь. Что же хуже претерпел он, избавившись от стольких тиранов?» [ [730] ]

И завершим слова богоносных отцов прекрасными словами божественного Златоуста, обращенными к скорбящему отцу: «Ты потерял сына? Принеси благодарение, воспой хвалу, склонись в благоговении пред Тем, Кто взял обратно то, что Он дал тебе. Прославь Того, Кто {стр. 315} избрал Им же созданного и принял нерастленным плод чрева твоего; прославь Того, Кто избрал сына утробы твоей; воздай, подобно Иову, поклонение Всещедрому, воздай благодарение за то, что ты сподобился принести Господу беспорочную жертву, жертву святую, дар чистый, нового Исаака, подобно тому, как сделал некогда Авраам». Христос взял, не будем противиться и оскорблять Бога [ [731] ].

Навсегда останется в душах родителей скорбь о детях, срезанных серпом смерти в младенческом возрасте. Почему человеколюбец Бог так рано призывает к Себе эти Свои создания? Как нам должно воспринимать утрату наших любимых детей? Действительно, боль и страдания родителей по смерти маленьких детей чрезвычайно велики. Вид незрелого, невинного младенца, взятого от материнской груди, повергает семью в скорбь, ранит души отца и матери. Важно заметить, что у Святой нашей Церкви, которая, как нежная мать, снисходит до горя каждого, есть особые песнопения для отпевания младенцев, тех, которых успели окрестить [ [732] ]. Этот ряд песнопений называется «Чин погребения младенческого». В двух икосах после 6–й песни канона написано: «Ничтоже есть матере сострадательншее, ничтоже есть отца умиленшее: утробы бо их смущаются, егда младен{стр. 316}цы отсюду предсылают велию жалость, юже имут сердца их, отрочат ради, наипаче егда суть благоглаголивая, поминающе словеса их с песнию: аллилуия». И затем в следующем икосе говорится: «Многажды бо пред гробом сосцы биют и глаголют: О сыне мой и чадо сладчайшее! Не слышиши ли матере твоея, что вещает; се и чрево, носившее тя; чесо ради не глаголеши, яко глаголал еси нам, но тако молчиши глаголати с нами: аллилуия» [ [733] ].

В других тропарях того же последования родители обращаются к умершему ребенку, говоря: «О, кто не восплачет, чадо мое, о еже от жития сего плачевное твое преставление». «Младенец незрелый», покинув материнские объятия, как птенчик, «отлетел еси и к Создателю всех избегл еси. О чадо, кто не восплачет, зря твое ясное лице увядаемо, еже прежде яко крин красный!» [ [734] ] И столь велика любовь Церкви Христа, сказавшего: «Пустите детей приходить ко Мне и не препятствуйте им» (Мк. 10, 14), что и она соболезнует сердцам отцов и матерей и, обращаясь к усопшему, вместе с родителями повторяет: «О, кто не восстенет, чадо мое, и с плачем не возопиет многое твое благолепие и красоту жительства твоего! Якоже бо корабль, следа не имый, сице зашел еси от очию скоро. Приидите, друзи мои, сродницы и ближнии, вкупе со мною сего целуем, ко гробу посылающе» [ [735] ].

Смерть младенцев вызывает у нас справедливое недоумение. Почему это разумное творение уходит из жизни в столь нежном возрасте? Но душа, которая верует, не видит в этом событии ничего, что вызывало бы недоумение. Она знает, что все наши желания направляются всеблагим Промыслом Божиим. «Почему, — спрашивает святитель Григорий Нисский, — жизнь одних столь продолжительна, что они достигают глубокой старости, {стр. 317} другие же живут совсем мало и, едва родившись и начав дышать, тотчас заканчивают жизнь?» И сам же отвечает: «Если ничто в мире не происходит без Божественного участия и все зависит от воли Божией, а все божественное — мудро и промыслительно, значит, и для этого события обязательно есть какая–то причина — причина, дающая нам подтверждение мудрости Бога и его заботы о нас. Ибо то, что происходит напрасно и беспричинно, не может быть от Бога и, как говорится в Священном Писании, особое свидетельство о Боге — в том, что все устроено мудро» [ [736] ].

Душа христианина, однако, не идет дальше, твердо веря в то, как пишет Василий Великий, «что хотя и сокрыты от нас причины Божиих распоряжений, однако же все, что бывает по распоряжению премудрого и любящего нас Бога, как оно ни трудно, непременно должно быть нам приятно. Ибо знает Он, как уделить каждому, что ему полезно, и почему нужно положить нам неодинаковые пределы жизни; и есть непостижимая для людей причина, по которой одни преставляются отсюда скорее, а другие оставляются далее бедствовать в много болезненной этой жизни [ [737] ]».

Нам кажется безвременной смерть младенца. Но это неверно. Вот что говорит об этом святой отец: «Что же странного в том, что смертный умер? Но нас огорчает безвременность! Неизвестно, не благовременно ли это, потому что не знаешь, как избрать, что полезно душе, и как определить срок человеческой жизни» [ [738] ]. «Размысли, — продолжает он, — что устроивший и одушевивший нас Бог каждой душе дал особенный путь в этой жизни и для каждого положил свои пределы исшествия. По неизреченным законам Своей премудрости одному {стр. 318} предуставил более пребывать в сотовариществе плоти, а другому повелел скорее разрешиться от телесных уз» [ [739] ].