Чтение онлайн

Что же касается несправедливой смерти, то тут святой отец замечает: «Что говоришь? — скажи мне. Боишься умереть безвинно, умереть по делам хочешь? И кто же будет так жалок и несчастен, что, когда бы предстояла ему незаслуженная смерть, захотел бы лучше умереть по делам? Если должно бояться смерти, то бояться той, которая постигает нас по делам, потому что умерший незаслуженно чрез это самое входит в общение со всеми святыми. Большая часть благоугодивших Богу и прославившихся умерла незаслуженной смертью, и первый из них — Авель. Убит он не за то, что погрешил в чем–либо против брата или оскорбил Каина, но за то, что почитал Бога. А Бог попустил это, любя ли его или ненавидя? Очевидно, что любя и желая за столь неправедную смерть дать ему блистательнейший венец» [ [752] ].

Все это убеждает нас в том, что ни жестокая, ни болезненная или несправедливая смерть не есть что–то плохое, чего следует бояться. Напротив, мученическая и несправедливая смерть готовит нам более блистательный венец, более почетные награды в Царстве Божием. Именно поэтому и мученики с такой неописуемой радостью шли на смерть, позволяя во имя Христа подвергать себя тяжелым мучениям и страдая несправедливо, но {стр. 325} будучи твердо убеждены, что это прежде всего будет благоугодно справедливому Судье — Богу.

Итак, смерть вообще — вещь безразличная, как учит святой Златоуст. Но она действительно тяжела и плоха, когда человек умирает во грехах. «Не смерть — зло, но зло — после смерти мучиться. Равно смерть и не добро, но добро — после смерти быть со Христом; что бывает по смерти, то добро или зло? Итак, мы должны скорбеть не просто об умирающих и радоваться не просто о живущих. Мы должны плакать о грешниках не умирающих только, но и живущих, а радоваться о праведниках не только живущих, но и скончавшихся. Первые и при жизни умерли, а последние и по смерти живут; первые и в этой жизни жалки для всех, так как оскорбляют Бога, а последние, и туда переселясь, блаженны, так как отошли ко Христу. Грешники, где бы они ни были, далеки от Царя, потому достойны слез, а праведники, здесь ли, там ли, вместе с Царем, и там они гораздо ближе к Нему, не созерцанием, не верою, но, как сказано, лицем к лицу (1 Кор. 13, 12)» [ [753] ].

Так происходит в жизни всех праведников, что явственно следует из случая с Авелем и Каином. Авель, будучи убит, умер незаслуженно. Каин же жил, стеня и трясыйся (Быт. 4, 12). Кто же из них блаженнее? Разумеется, Авель, почивший в добродетели, а не братоубийца Каин, продолжавший жить под тяжестью несправедливого преступления и в постоянном страхе за собственную жизнь. Блажен тот, кто умер незаслуженно, а не тот, кто живет, наказуемый Господом по делам своим.

То, что единственной плохой смертью является смерть во грехах, с необыкновенной ясностью выражает боговдохновенный Псалмопевец, говоря что смерть {стр. 326} грешников люта (Пс. 33, 22). Смерть грешников тяжела, мучительна, исполнена страстей, ужаса, стыда и позора. В данном случае умереть лютой смертью значит умереть без раскаяния, в страшных муках и угрызениях совести. Так что следует плакать не о тех, кто просто умер, но о тех, кто умер без покаяния. Такие достойны сожаления, рыданий и слез, ибо теперь они помещены туда, где уже не могут освободиться от грехов. Пока жили, была у них возможность исповедаться, раскаяться, изменить образ жизни. Если же они отойдут в ад, там уже не смогут ничего снискать себе, ибо, как сказано, во аде же кто исповестся Тебе? (Пс. 6, 6). Как же о них не плакать? И божественный Златоуст призывает: «Будем оплакивать умерших во грехах… но без нарушения благопристойности, то есть пусть скорбь и горькие слезы по ним будут нам еще одним поводом осознать, какое страшное зло грех, и вести себя осмотрительно, чтобы самим вместе с ними не впасть в прегрешения». И продолжает с болью в душе: «Плачь о неверных, плачь о тех, кто нисколько не отличается от них, которые умирают без Крещения и Миропомазания, подлинно такие и достойны слез и сетования, они вне Царского Чертога, с обвиненными и осужденными: истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие (Ин. 3, 5). Плачь о тех, которые умерли в богатстве и из своего богатства не придумали сделать ничего к утешению душ своих, которые имели возможность очистить грехи свои и не хотели. О них будем плакать все и порознь, только с благопристойностью, не теряя степенности, чтобы не выставить себя на позорище. Будем плакать о них не один и не два дня, но всю нашу жизнь… Будем оплакивать их, будем помогать им по силам… Как и каким образом? Сами молясь и других убеждая молиться за них, всегда подавая за них бедным. Это доставит некоторое облегчение» [ [754] ].

{стр. 327}

И в панихидах, в молитвах за Божественной литургией мы постоянно произносим слова сожаления и молимся об усопших.

Смерть грешников — событие поистине достойное скорби, например, смерть Саула или смерть предателя Иуды, такова и смерть царя Ирода Агриппы, изъеденного червями (Деян. 12, 23). Страшна смерть грешников. «Или не знаете, как возмущают душу грехи в день кончины, как волнуют сердце? В эти–то минуты воспоминание о добрых делах, подобно вёдру [ [755] ] во время бури, успокаивает смущенную душу. Если будем бодрствовать, то страх этот неразлучен будет с нами еще и в жизни, когда же останемся бесчувственными, то он, без сомнения, предстанет тогда, когда будем разлучаться с этой жизнью… Вот почему много ходит рассказов об ужасах при последнем конце и страшных явлениях, которых самый вид нестерпим для умирающих, так что лежащие на одре с великою силой потрясают его и страшно взирают на предстоящих, тогда как душа силится удержаться в теле и не хочет разлучиться с ним, ужасаясь видения приближающихся Ангелов» [ [756] ].

Такое случалось не только во времена Ветхого Завета или святителя Иоанна Златоуста. Так было всегда, случается и сейчас, ведь смерть грешников всегда люта. Разве не так умерли губители народов Гитлер и Муссолини? Характерна и смерть еще одного современного нам вероотступника, безбожника, закоренелого преступника и жестокого гонителя Святой Церкви Христовой Иосифа Сталина. Агонию и ужас его последних минут передает в своих воспоминаниях его дочь Светлана: «Отец умирал страшно и трудно. И это была первая — и единственная пока что — смерть, которую я видела. Бог дает легкую смерть праведникам… Кровоиз{стр. 328}лияние в мозг распространяется постепенно на все центры, и при здоровом и сильном сердце оно медленно захватывает центры дыхания, и человек постепенно умирает от удушья. Дыхание все учащалось и учащалось. Последние двенадцать часов уже было ясно, что кислородное голодание увеличивалось. Лицо потемнело и изменилось, постепенно его черты становились не узнаваемыми, губы почернели. Последние час или два человек просто медленно задыхался. Агония была страшной. Она душила его у всех на глазах. В какой–то момент — не знаю, так ли на самом деле, но так казалось — очевидно, в последнюю уже минуту, он вдруг открыл глаза и обвел ими всех, кто стоял вокруг. Это был ужасный взгляд, то ли безумный, то ли гневный и полный ужаса перед смертью и перед незнакомыми лицами врачей, склонившихся над ним. Взгляд этот обошел всех в какую–то долю минуты. И тут, — это было непонятно и страшно, я до сих пор не понимаю, но не могу забыть, — тут он поднял вдруг кверху левую руку (которая двигалась) и не то указал ею куда–то вверх, не то погрозил всем нам. Жест был непонятен, но угрожающ, и неизвестно, к кому и к чему он относился… В следующий момент душа, сделав последнее усилие, вырвалась из тела» [ [757] ].

Воистину смерть грешников люта (Пс. 33, 22).

Насколько страшна и ужасна смерть грешников, настолько спокойна, славна и честна смерть праведников. Псалмопевец утверждает, что не только жизнь, но и смерть святых людей достойна многих венцов и бесчисленных почестей: честна пред Господем смерть преподобных Его (Пс. 115, 6). Действительно, их смерть обычно не только естественна, но и происходит в соот{стр. 329}ветствии с Божиим Промыслом. Так, например, Моисей не просто умер, но исполнил волю Божию. Иоанн Предтеча также умер в согласии с Божественной волей. Креститель был обезглавлен по желанию порочной женщины, «но смерть его потому и была честна. В том–то и дело, что смерть его была честна, хотя он умер таким образом». Предтеча был обезглавлен потому, что «отстаивал истину», а сама смерть его была столь славна и угодна Господу, что Ирод, который назначил казнь, сам боялся его; вот почему, услышав об Иисусе и чудесах Его, он сказал: «Это Иоанн Креститель воскрес из мертвых, и снова послан Богом, и потому чудеса делаются им» (Мк. 6, 14).

«Посмотри, как честна была и смерть Авеля. Где Авель, брат твой? — сказал Господь, — голос крови брата твоего вопиет ко Мне (Быт. 4, 9–10). Посмотри и на Лазаря, как он после смерти отнесен был Ангелами на лоно Авраамово (Лк. 16, 22). И великий отец Фессалоникийский святитель Григорий Палама замечает, что «бедный Лазарь увенчан сверхприродной славой, подобно атлету в венце победителя». «Посмотри, как и ко гробам мучеников стекаются целые города и народы, пламенеющие любовью… Бог имеет великое попечение, великое промышление и о смерти праведников. Они умирают не просто и не случайно, а тогда, когда Он попускает по Своему устроению» [ [758] ].

Почему Бог позволяет Своим святым умирать тяжкой и болезненной смертью? На этот вопрос мы уже ответили в предыдущей главе. Здесь же мы приведем тот ответ, который дал в свое время святитель Григорий Двоеслов: «Какой бы смертью ни умер праведник, он не только не станет от этого менее добродетельным, но будет увенчан в Царстве Небесном. В конце концов, возможно, что иногда в жизни праведников случались какие–либо не{стр. 330}большие прегрешения, прощение которым как раз и обретается через мучительную смерть. Именно на этом основании праведники и попадают при жизни во власть врагов и гибнут от их рук. А вслед за такой несправедливой и жестокой смертью наказуется и бесчеловечность их палачей. Доказательства тому мы можем почерпнуть из Священного Писания, рассказывающего нам о ветхозаветном Божием человеке, который, будучи поначалу верным Господу, позже, сам того не желая, не выполнил Божие повеление. По причине такого неповиновения Бог попустил, чтобы человек сей был умерщвлен львом. При этом дикий зверь не съел тела и не изломал осла этого человека, но оставался подле них, не причиняя никому вреда, и сделался стражем животного и мертвого человека!» (3 Цар. 13). Из этого примечательного случая Григорий Двоеслов заключает, что Божий человек, умерший насильственной смертью, был подобающим образом наказан за неповиновение устам Господа. Затем же был оправдан. Вот почему и лев, хоть сначала умертвил его, тотчас затем сделался стражем и хранителем его тела [ [759] ].

Афанасий Великий на вопрос о том, как объяснить внезапную или трагическую смерть праведников, отвечает так. «В том, что эти случаи неизвестны нам, известны же только Богу, не следует сомневаться. Господь, будучи спрошен об убитых в храме галилеянах, кровь которых Пилат смешал с жертвами их, ответил: «…думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам…» (Лк. 13, 1–5). Из этого ответа Господа, как заключает Афанасий Великий, мы узнаем, что не только нечестивые и грешники умирают «худой» смертью. Ведь и дети {стр. 331} Иова, хотя были праведными, понесли трагическую и прискорбную смерть. Исходя из этого, — продолжает святитель Афанасий, — следует нам подумать о двух вещах: во–первых, о том, что и благочестивые, умершие худой смертью, имеют, видимо, некое малое прегрешение, от которого освобождаются через этот свой жестокий конец, чтобы сделаться достойным больших почестей. Во–вторых, их жестокая смерть и нас делает благоразумнее, ибо, как говорит Апостол Петр, если праведник едва спасается, то нечестивый и грешный где явится? (1 Пет. 4, 18)» [ [760] ].