Чтение онлайн

Другой великий житель пустыни и «ангел во плоти» Макарий Египетский пишет, что когда мы слышим о рогах единорогов и пастях львов (Евр. 11, 33. Пс. 21, 22), о силах небесной тьмы, об огне горящем и палящем (Иер. 20, 9) и о кипении яростном, то должны мы думать о том, что если бы не дал Бог залог Духа в сердца наши (2 Кор. 1, 22; 5, 5), то в тот час, когда душа наша покидает тело, злые демоны непременно похитили бы ее и не дали бы ей возможности подняться на небеса. В другом месте святой учит нас, что когда душа покидает тело, происходит некое великое таинство. И если ушедший умер без покаяния, то являются армии демонов; ангелы — предвестники беды и силы тьмы захватывают эту душу и удерживают ее. Совершенно обратное происходит с теми, кто покаялся, ибо рядом со святыми рабами Божиими находятся с того момента и святые духи, сопровождающие и охраняющие их, так что при исходе этой души из тела являются армии святых Ангелов и забирают ее к себе в вечный свет [ [862] ].

Другой Макарий, из Александрии, наследник добродетелей Великого Антония (согласно Палладию), говорит, что когда посылают Ангелов забрать душу праведника или грешника, то душа трепещет, ужасаясь вида приближающихся страшных и грозных ангелов [ [863] ].

{стр. 386}

Также и таинственный отец нашей Церкви епископ Фотики святой Диадох учит нас, что «властители тартара», воинства тьмы, то есть злые демоны, испытывают душу во время ее исхода и пытаются удержать, что повергает ее в ужас. Злые демоны удерживают души грешников, тогда как души, уходящие в иной мир с покаянием и любовью к Богу, уносятся «Ангелами мира» ко Господу, минуя «демонские легионы» [ [864] ]. Святой Исихий, пресвитер Иерусалимской Церкви (V в.), учит: «Час смерти придет, и ее нам не избежать. Возможно, князь мира сего, господствующий в воздухе (Ин. 14, 30. Еф. 2, 2), найдет наши прегрешения немногочисленными и не столь серьезными, и тогда у него не будет оснований осудить нас. В противном же случае никакие слезы нам не помогут. Ибо …раб… который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много» (Лк. 12, 47) [ [865] ].

Преподобный Иоанн Лествичник, игумен Синайский, приводит следующий душеполезный, но и печальный рассказ:

«Жил здесь (на вершине горы Синай) некто Стефан, который, любя пустынное и безмолвное житие, многие лета провел в монашеских подвигах… Перед кончиной своей старец возвратился в келлию свою на святой горе и… прожив там немного дней, впал в болезнь и скончался. За день же до кончины своей он пришел в исступление и с открытыми глазами озирался то на правую, то на левую сторону постели своей и, как бы истязуемый кем–нибудь, он в слух всех предстоявших говорил иногда так: «Да, действительно, это правда, но я постился за это столько–то лет»; а иногда: «Нет, я не делал этого, вы лжете»; потом опять говорил: «Так, истинно так, но я {стр. 387} плакал и служил братиям», иногда же возражал: «Нет, вы клевещете на меня». На иное же отвечал: «Так, действительно так, и не знаю, что сказать на сие, но у Бога есть милость». Поистине страшное и трепетное зрелище было сие невидимое и немилостивое истязание; и, что всего ужаснее, его обвиняли в том, чего он и не делал. Увы, безмолвник и отшельник говорил о некоторых из своих прегрешений: «Не знаю, что и сказать на это», — хотя он около сорока лет провел в монашестве и имел дарование слез… В продолжение сего истязания душа его разлучилась с телом; и неизвестно осталось, какое было решение и окончание сего суда, и какой приговор последовал» [ [866] ].

К этим свидетельствам святых отцов об испытаниях душ Ангелами добавим отрывок из сочинения святителя Кирилла, патриарха Александрийского. Говоря об исходе души, этот один из первых подвижников Православия пишет, что душа, разлучившись с телом, видит «страшных, и дивих, и жестоких, и немилостивых, и безстудных демонов, аки муринов мрачных предстоящих». Души праведников берутся святыми Ангелами и, проходя воздушное пространство, поднимаются ввысь. Однако во время этого своего прохождения они встречают посты, охраняющие путь наверх, — мытарства, которые препятствуют поднимающимся душам двигаться далее. Каждое из этих мытарств проверяет наличие у души определенного вида грехов. Первые пять мытарств святитель Кирилл относит к пяти основным человеческим чувствам. Так, например, «мытарство клеветы» обвиняет душу в грехах, содеянных языком, губами, органами речи вообще. «Мытарство зрения» обвиняет душу, согрешавшую любопытными и несдержанными взорами. «Мытарства обоняния и слуха» выявляют грехи, совершенные соответствующими органами чувств. {стр. 388} «Мытарство осязания» обличает злые дела, содеянные руками. Далее святитель Кирилл рассказывает и об остальных мытарствах, уличающих душу в ненавистных Господу грехах, таких как зависть и подозрительность, тщеславие и гордыня, уныние и гневливость, желчность и раздражительность и т. д. Так что, по слову боголюбивого иерарха, «каяждо страсть душевная, и всякий грех своя мытари имать и истязатели». Но со своей стороны добрые Ангелы не отдают душу в руки злых стражей, принимая во внимание содеянные ею добрые дела. Святые ангельские силы исчисляют злым духам добрые дела души, которые она совершила словом, делом или помышлением. Если окажется, что душа жила благочестиво и богоугодно, то ее забирают добрые Ангелы и переносят в радость блаженной и Вечной Жизни. И напротив, душа, которая жила беспечно и беспутно, услышит беспощадные слова, возвещающие, что она не будет взирать на величие Господа (Ис. 26, 10). Тогда святые Божии Ангелы в глубокой скорби покидают душу, которую тотчас захватывают темные демоны, чтобы с великим злорадством бросить ее в адовы темницы [ [867] ].

Об этом испытании душ постоянно вспоминает наша Святая Церковь в различных своих молитвах. Среди них прекрасная и трогательная молитва Великого повечерия к Владычице Ангелов («Нескверная, Неблазная…»), в которой мы просим Пречистую Богородицу быть с нами не только в настоящей жизни, но и в час нашего отхода (т. е. смерти), оберегая нашу бедную душу и охраняя ее от взоров злых демонов. В молитве Спасителю (святого Евстратия) субботней полунощницы мы просим: «Милостив буди ми, Владыко, и да не узрит душа моя мрачнаго взора лукавых демонов: но да приимут ю Ангели Твои светлии и пресветлии». В другом месте мы снова молим Пресвятую Богородицу в страшную минуту смерти осво{стр. 389}бодить нас, воспрепятствовав ужасным намерениям демонов: «Управи, Чистая, окаянную мою душу, и ущедри ю от множества прегрешений во глубину поползшуюся погибели, Всенепорочная, и в час мя страшный смертный Ты исхити оглаголующих демонов, и всякия муки» [ [868] ]. В молитве после Канона молебного к Ангелу–хранителю мы говорим: «Ангеле Христов Святый… буди ми помощник и заступник на злаго моего сопротивника» (т. е. диавола). Такие же горячие мольбы возносим мы Господу и святым Ангелам в различных тропарях «Канона на исход души» [ [869] ].

Весьма примечательно и то, что пишет святой Златоуст об испытании душ непорочных младенцев, ибо всезлобный диавол хочет похитить и эти чистые души. Младенцы, согласно Иоанну Златоусту, признаются:

«Святые Ангелы тихо разлучили нас с телом; мы невредимо миновали начальников и властей тьмы воздушной, так как имели добрых вождей. Они ведь не нашли в нас того, чего искали, не усмотрели ничего такого, что они надеялись увидеть. Они увидели у нас неоскверненное тело и были посрамлены, увидели невинную чистую душу, и устыдились, увидели неоскверненный, непорочный и чистый язык, и умолкли. Мы избежали и презрели их. Поэтому и Ангелы, встречая нас, радовались, праведные приветствовали нас, святые возликовали, говоря: «Добро пожаловать, агнцы Христовы» [ [870] ].

Быть может, дорогой читатель, заступлением Пречистой Матери Господа нашего, святых Его Ангелов, {стр. 390} особенно нашего Ангела–хранителя, и всех святых и мучеников Бог удостоит и нас, как и непорочных младенцев, такой же встречи в час смерти, «когда страх велик, и некому унять его». Не будем же сосредоточиваться лишь на этой жизни, но позаботимся и о Жизни Будущей, истинной и вечной. Приложим все старания, чтобы вовремя приготовиться к ней исповедью и покаянием, прежде чем настигнет нас смерть, всегда являющаяся неожиданно. И если станем жить таким образом, то не будут нам страшны злые стражи, коварные и душегубительные враги наши. Светлые и ликующие Ангелы поведут нас «в страну живущих, в селения праведных».

{стр. 391}

Внешняя, биологическая и земная наша жизнь заканчивается с наступлением смерти. Но душа продолжает жить и после смерти. В минуты скорби и отчаяния Псалмопевец вопрошает: «Кто есть человек иже поживет, и не узрит смерти, избавит душу свою из руки адовы?» (Пс. 88, 49). На этот тревожный вопрос он сам дал ответ в 48–м псалме, раскрывающем условия нынешней и загробной жизни нечестивых. В этом прекрасном псалме, предвестнике живой притчи Господней о богаче и бедном Лазаре, он пишет: «Обаче Бог избавит душу мою из руки адовы, егда приемлет мя» (Пс. 48, 16). К тому же из богодухновенной книги Бытия мы узнаем, что умре Авраам […] и приложися к людем своим (Быт. 25, 8), то есть к своим благочестивым и боголюбивым предкам. Также и сын Патриарха Измаил умре и приложися к роду своему (Быт. 25, 17), то есть к своим предкам. Это означает, что предки Авраама и Измаила продолжают жить и после смерти.

Но тут возникает множество вопросов. Где и как живут души до Второго Господня Пришествия? Коль скоро душа отрешилась от телесных уз и теперь пребывает без своего спутника, то как она себя чувствует в том невыразимом мире? Продолжают ли там души осознавать {стр. 392} себя? Помнят ли то, что пережили в течение земной своей жизни? Помнят ли своих родных и близких, живущих еще на земле? Если да, то как они поддерживают с ними связь?

На эти резонные вопросы мы попытаемся ответить, опираясь, как и прежде, на Святое Писание и толкования соответствующих мест из него, данные богоносными отцами Церкви. Ибо мы ни на миг не должны удаляться от духа святых отцов, богословское учение которых есть слово Церкви. Не дай нам Бог в таких важных вопросах искать прибежище в новейшей светской философии и гносеологических заблуждениях людей.

Прежде всего необходимо подчеркнуть, что ничто не мешает душе жить и мыслить по отделении от тела. Ибо душа и есть наше истинное бытие, средоточие всех наших сил и наших мыслей. Она движет и оживотворяет тело. После своего отделения от тела она продолжает жить, существовать, обладать сознанием. Если бы души после смерти приходили в небытие, «это было бы истинным счастьем и чрезвычайным благодеянием для грешников»! [ [871] ] Прекрасно пишет апологет раннехристианской эпохи и мученик Иустин: «Если бы смерть вела в состояние бесчувствия», то «это было бы выгодно для всех злодеев» [ [872] ]. Ибо если бы душа не обладала никакой субстанцией в силу полного исчезновения ее «я», то она освобождалась бы и от неотвратимости наказания за свои грехи [ [873] ].

Итак, после отделения от тела душа продолжает личностное бытие. Это подтвердил Сам Господь, когда сказал Своим ученикам: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф. 10, 28). Это слово {стр. 393} Владычне вне всякого сомнения удостоверяет, что люди могут убить тело, но не душу, которая продолжает жить без тела. Господь также сказал покаявшемуся разбойнику одесную Его: «Ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23, 43). Это слово Владычне не оставляет места никакому сомнению. Слово ныне, столь определенно изреченное Господом, показывает, что конец земной жизни — это немедленное начало жизни небесной. Эта истина подтверждается и глубоким стремлением божественного Павла покинуть сей мир, чтобы жить вблизи Христа, Которого он так сильно возлюбил: «Благодушествуем и желаем лучше выйти из тела и водвориться у Господа» (2 Кор. 5, 8). Филиппийцам же он признавался, что его влечет и желание жить, и желание умереть, так что он не может решить, что из двух предпочесть — жизнь или смерть. Но преобладало желание смерти, ибо смерть скорее привела бы Апостола Павла к иной, истинной, жизни, где он пребывал бы со своим возлюбленным Иисусом (Флп. 1, 22–23). Если бы души не продолжали жить, но погружались в глубокий сон, как совершенно неразумно говорят иные, то неужели бы мог богодухновенный Апостол испытывать столь сильное желание покинуть этот мир? «Он вовсе не пожелал бы находиться в состоянии летаргии, если бы знал об этом» [ [874] ].