Чтение онлайн

После целования иерей (или архиерей) завершает Последование погребения словами: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, спаси и помилуй нас!»

То Последование погребения, которое мы очень кратко рассмотрели здесь, совершается по отношению к мирянам — мужчинам и женщинам. Однако существуют и особые Последования погребения для монахов, для священников и для младенцев. Разумеется, пред Богом все равны, и не существует никаких различий между царями, правителями и простыми гражданами. В данном случае речь идет лишь о различиях этических. Так, молитвы, песнопения, отрывки Священного Писания, входящие в эти Последования, относятся к жизни монахов (монахинь) или священников. Жизнь монаха отлична от жизни священника. Свои особенности и у жизни верующего в большом городе. И можно ли отпевать непорочных младенцев, используя слова, относящиеся к жизни зрелого человека?

{стр. 371}

Следует также отметить, что данное Последование не принято исполнять в Пасхальную седмицу, в самый день празднования Пасхи, а также на отдание Пасхи. Поскольку наша Церковь празднует в эти дни торжество Светлого Воскресения Христова и повсюду слышится «Христос воскресе», то вместо обычного Последования погребения исполняется особое Последование погребения Пасхальной седмицы. В этом Последовании доминируют песнопения «Христос воскресе из мертвых…», «Воскресения день…» и «Плотию уснув…». Из обычного Последования произносится только молитва: «Боже духов и всякой плоти…», за которой следует отпуст с упоминанием о Воскресении. Далее вместо «Дайте последнее целование» мы поем радостное «Воскресения день…», а затем снова «Христос воскресе из мертвых…», повторяемое иереем вместо «Молитвами святых отец наших…».

Воистину мудры и прекрасны все уложения и предписания святых отцов, включая и столь волнующее и благотворное для нас Последование погребения.

После завершения заупокойной службы в храме мы провожаем покойного к могиле с пением «Трисвятого», славя нашего Триединого Бога, как пишет Симеон Солунский [ [833] ]. Таким образом, «Трисвятое» здесь прославляет Триединого Бога, который благоволит к покидающему этот мир нашему собрату. Пением «Трисвятого» мы так же подчеркиваем православную веру уходящего. Если он упокоился в Пасхальную неделю, когда поются, как {стр. 372} мы уже говорили, особые Пасхальные песнопения, мы провожаем его к могиле с пением «Воскресения день…» [ [834] ].

Когда–то во время выноса покойного к могиле пели стихи псалмов: «Честна пред Господем смерть преподобных Его» (Пс. 115, 6); «Обратися, душе моя, в покой твой, яко Господь благодействова тя» (Пс. 114, 6), или стих премудрого Соломона: «Память праведных с похвалами» (Притч. 10, 7), или «Праведных же души в руце Божией» (Прем. 3, 1). Ведь все, кто уверовал в Бога, даже если умирают, не мертвы, ибо, как сказал Господь о воскресении саддукеям, Бог не есть Бог мертвых, но живых (Мф. 22, 32), «ибо все живы в Нем» [ [835] ].

При выносе тела образуется процессия. Впереди несут Крест — символ победы Христа Спасителя над смертью и адом; за ним свечи, далее следуют хор певчих и священники с кадилами. Затем несут гроб с покойным, который сопровождают родственники и остальные верующие. Все они в древние времена единогласно исполняли в определенные моменты вышеуказанные стихи из псалмов. Таким образом, псалмопение раздавалось из конца в конец погребальной процессии до самой могилы [ [836] ]. Если же упокоившийся был мученик, верующие в те времена несли в руках свечи, пальмовые ветви, кадильницы с благоуханным ладаном [ [837] ]. Все это призвано было символизировать торжество небесной победы мученика. «И кадило, ко Богу приносимое ко умилостивлению есть отлежащему и покаяние благочестия его и православной жизни, благовоннейшая сущая, яко чиста» [ [838] ].

{стр. 373}

Божественный Златоуст призывает верующих глубоко прочувствовать смысл всего этого, чтобы обрести источник утешения. Он пишет:

«Вот скажите мне, что означают горящие светильники? Не провожаем ли мы умерших, как подвижников? Что означают песнопения? Не прославляем ли мы Бога, не благодарим ли Его, что Он наконец увенчал отшедшего, освободил его от трудов, избавил от страха и принял его к Себе? Не для того ли гимны, не для того ли песнопения?.. Вспомни, что поешь ты в то время (погребения): «Обратися душе моя, в покой твой, яко Господь благодействова тя» (Пс. 114, 6); и еще: «Не убоюся зла, яко Ты со мною еси» (Пс. 22, 4); и еще: «Ты еси прибежище мое от скорби, обдержащия мя» (Пс. 31, 7), Вникни, какой смысл в этих песнопениях [ [839] ]… Псалмопения, молитвы, сонм отцов и такое множество братий — не для того, чтобы ты плакал, скорбел и роптал, но чтобы благодарил Взявшего. Как призываемых к власти многие провожают с почестями, так и верующих отходящих все провожают с великою славою, как призванных к высшей почести» [ [840] ].

Когда процессия достигает места погребения, покойного со всею осторожностью и благочестием опускают в могилу лицом к востоку, к нашей вечной родине, как мы уже писали выше. Лицо его обращено на восток в ожидании «Востока востоков», Судии всех. Мы же, живые, предаем тело покойного земле, выполняя Божию заповедь: «Яко земля еси, и в землю отидеши» (Быт. 3, 19). В то же время мы провозглашаем будущее Воскресение, возлагая на покойного печать Креста или возливая крестообразно масло на его тело. Ибо, будучи тленными, мы все же воскреснем волею Господа нашего Иисуса Христа [ [841] ]. Горсть земли, которую бросает первым иерей, го{стр. 374}воря: «Земле, зинувши, приими от тебе созданное», — обозначает распад тела на элементы, из которых оно было создано. Это также яркий и наглядный урок нашей тленности и бренности всего земного. Обычный же елей, возливаемый крестообразно на тело покойного, символизирует священное и праведное борение усопшего — подвижника во Христе, окончившего со всею святостью свою жизнь, который будет почтен как победитель Божественной милостью и «непрестанным божественным светом» [ [842] ]. В наши дни при возливании елея принято читать стихи псалмов, символизирующие отпущение грехов: «Окропиши мя иссопом, и очищуся, омыеши мя, и паче снега убелюся» (Пс. 50, 9). После этого сопровождающие покойного расходятся, размышляя о том, что то же будет и с ними, что и они окончат свой жизненный путь в земле, как замечает святой Симеон Солунский…

Итак, ближний наш теперь в земле, телесно, разумеется. Но где же пребывает его бессмертная душа?

{стр. 375}

С погребением тела для нашего умершего собрата все как будто закончилось. Однако же и смерть, и могила суть врата, ведущие в новую жизнь! Разумеется, эта жизнь недоступна неверным, для которых смерть означает конец всего. Когда говоришь этим людям о Вечной Жизни, они спрашивают: «Но откуда вы знаете, что есть жизнь после смерти? Возвращался ли кто оттуда, чтобы рассказать об этом?» На этот вопрос все, кто верует в Живого Бога, Творца мира и человека, все, кто верует в открытую нам боговдохновенную истину Евангелия, отвечают вместе с божественным Златоустом: «Правда, из людей никто не приходил, но Бог, который более всех достоин нашей веры, открыл это» [ [843] ].

Действительно, наш человеколюбец Бог еще во времена Ветхого Завета открыл нам, что после физической смерти тело человека возвращается в персть (Пс. 103, 29), отнюду же и создан бысть (Иов 34, 15), душа же вернется к Богу, Который вдунул в лице человека дыхание жизни, и стал человек душею живою {стр. 376} (Быт. 2, 7) [ [844] ]. Эта великая истина прекрасно выражена мудрым Екклесиастом: «И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратился к Богу, Который дал его» (Еккл. 12, 7). Как пишет профессор П. Трембелас, «…но если по отделении души от тела последнее разлагается, как материя, на составляющие элементы, то душа, как природа бессмертная, продолжает жить. Эта истина подтверждается не только теологически, но базируется также на выводах философии, которые, не имея авторитета абсолютных доказательств, тем не менее вполне удовлетворяют всех, кто имеет непосредственные и искренние намерения познать истину» [ [845] ]. {стр. 377} Бессмертие человеческой души дано нам как милость Триединого Бога. Ибо в абсолютном смысле и в Себе бессмертен только Сам Бог.

Итак, душа не исчезает в результате телесной смерти. Она отлетает к своей вечной родине. Как мы сказали, смерть — это безмолвное начало Будущей бесконечной Жизни. Поэтому и пишет святой Златоуст: «Прекрасна настоящая жизнь, прекрасна и приятна, так как она — дар Божий; но когда явится будущая, то тогда первая, по справедливости, окажется в пренебрежении» [ [846] ].

Однако здесь тотчас же пробуждается человеческое любопытство, которое сразу ставит серию вопросов: «Я верую в Будущую Жизнь, но куда девается душа после смерти? Как она живет в ожидании Всеобщего Воскресения тел и славного Второго Пришествия Христа Спасителя?»

Эти вопросы естественны для человека, ибо «ни в чьей, кажется, природе нет столько пытливости и жадности к познанию невидимого и сокрытого, как в человеческой» [ [847] ], тем более что тут наши знания нераздельно связаны с нашей заботой о святости и благочестии. Исход из настоящего мира теснейшим образом связан с нашим путем ко Второму Пришествию Господа, с тем, как мы предстанем перед Судом Беспристрастного Судии. Так что нет ничего удивительного в том, что мы стремимся побольше узнать обо всем этом. Подобные же сомнения мучили даже святых Апостолов. Разве не спрашивали они Господа перед Страстями Его, когда это будет и какой будет признак Его Пришествия и кончины века (Мф. 24, 3)? И затем после крестной смерти и Воскресения из мертвых снова спросили Его, не в сие ли время восстановляет Он в былой силе и славе царство Израилю (Деян. 1, 6).