Чтение онлайн

– Садись, - приказал Витя, когда они подошли к нартам, - прокачу!

Вон оно что! Раиса Нельчевна всё поняла: Витя хочет оказать ей большую честь, прокатить её - лихо, как настоящий каюр. Если она согласится, он будет с гордостью рассказывать дома всем, как промчал на нартах свою учительницу. Не согласись она, и, кто знает, может, и в школу он будет возвращаться не с такой охотой, обида останется. Она, конечно, села в нарты.

Витя выхватил у брата тяжёлый хорей - длинную палку с костяным шариком на конце, взмахнул им, крикнул пронзительным голосом: "Эге-е-ей!!" - и олешки послушались маленького каюра, дружно рванули с места. Раиса Нельчевна засмеялась. Ей было радостно смотреть на то, как ловко, по-взрослому управляет Витя упряжкой. И ещё ей подумалось, что, видно, за короткий срок завоевала она Витино доверие, даже - вон ведь как!
– покровительство! Легко ли это было?.. И тут же она с огорчением подумала об Уле. Казалось, с девочкой ей было бы легче подружиться. А Уля дичится и всё таит про себя.

Подъезжали новые упряжки. Одни олешки прибегали заиндевелые, притомлённые - это издалека, этим нужен отдых; другие - разгорячённые, готовые тут же мчать назад, в тундру.

Пётр Николаевич всё время был здесь, возле школы, встречал и провожал всех. Ребята, прежде чем сесть в нарты, а им так не терпелось поскорее сесть, обязательно подбегали к нему:

– Я уезжаю, Пётр Николаевич, до свидания!

Пётр Николаевич пожимал ребячьи руки. Он рад был за них. Знал: побудут ребята дома, повидают близких, поживут с ними немножко и как сейчас они скучают по дому, так дома заскучают по школе. Верно. К сожалению, только не все. Поэтому одних он отпускал с лёгкой душой, другим напоминал, чтобы не задерживались после окончания каникул, а то отстанут от товарищей - что тогда? А вот третьим... таких, к счастью, было немного...

– Тэнеку, - говорил он мальчику лет десяти, - не делай так, чтобы мне пришлось искать тебя по всей тундре, как в прошлом году.

– Не-е, - уверенно говорил Тэнеку, - тогда я был маленький, глупый, а сейчас я не подведу, Пётр Николаевич, приеду к сроку, вот увидите.

Тэнеку говорил так искренне, что Петру Николаевичу становилось легче на душе. "Когда вырастут эти ребятишки, - с волнением думал он, - они уже будут не только пасти оленей, они будут добывать в тундре нефть, газ, ценные металлы, на своенравной вечной мерзлоте, которая не так легко слушается людей, будут строить заводы, гидроэлектростанции, новые города..."

Пётр Николаевич приехал в этот холодный северный край сразу же, как кончилась Великая Отечественная война, едва только подлечил полученные в боях с фашистами раны. Приехал на год - на два, так он думал. А остался насовсем.

Как сильно всё здесь изменилось за это время! Когда он приехал, столица края Дудинка и на город-то не была похожа - так, одноэтажные домики. И досочки вместо тротуаров. А Норильск... Это сейчас там стоят шести-девятиэтажные дома...

– Вертолёт! За нами летит!
– обрадованно закричали ребята.

"И вертолётов тогда не было", - улыбнулся Пётр Николаевич, глядя на спускающуюся к ним шумную, трескучую "стрекозу".

Вертолёт повезёт старшеклассников-спортсменов на соревнования в соседнюю школу, она недалеко, километров двести вниз по Енисею.

Ребята бежали к нему с лыжами, клюшками, мячами, со всем своим снаряжением. Не смолкая переговаривались, хотя и старались казаться серьёзными.

– Не подкачайте, не подведите нашу школу!
– кричали им провожающие.

После обеда вертолёт вернулся, чтобы отвезти других старших ребят в Норильск на экскурсию. Когда все пошли на посадку, "нулевишки" обступили Раису Нельчевну:

– Раиса Нельчевна, возьмите нас, мы тоже хотим на экскурсию!

Но Раиса Нельчевна, вздохнув, сказала:

– Нельзя, ребята. Устанете вы там. Вот подрастёте немного...

Им было так обидно! В городе старшим много всего покажут. Их поведут в шахту, где добывают уголь, на завод, где плавят медь. Они, "нулики", ничего этого ещё не видели, даже города никогда в своей жизни не видели и не знают, какой он. Счастливые старшие!

Кое-кто со слезами на глазах провожал улетающий вертолёт. Только Уля играла со своей Катей и, казалось, ничего не замечала. Так ли это?..

Нелё вдруг захотелось подбежать к Раисе Нельчевне и спросить, поскорее спросить, пока Раиса Нельчевна не улетела, - что будет, если Уля с Тиной уйдут через Енисей? И Нелё закричала:

– Раиса Нельчевна!

Но все ребята кричали:

– Раиса Нельчевна!

А Раиса Нельчевна всем махала рукой. И тут дверца вертолёта захлопнулась. И вертолёт улетел.

За ужином стало особенно заметно, как опустела школа. Большинство лавок в кафе "Льдинка" оказалось лишними. После ужина все, за кем не смогли приехать родители, потому что были далеко, ходили как неприкаянные, игры не клеились.

А наутро всю школу ошеломило невероятное происшествие: ученик шестого класса Вася Маймаго провалился под лёд. И как провалился - совсем с головой ушёл! Известие это мгновенно подняло всех на ноги, и ребят и взрослых.

– Утонул? Под лёд затянуло?

– Спасли?

Ребята спрашивали друг друга, позабыв про все свои горести. Ну подумаешь, во время каникул дома не побываешь! Тут с человеком вон что случилось!

Кто-то сказал, что Вася сейчас в домике, что стоит на самом берегу, рыбаки, старик и старушка, в нём живут. Все бросились туда. Но с полдороги их вернули. Встретился Пётр Николаевич и сказал, что Вася сейчас спит и будить его нельзя.

И тут мальчишки, которые вместе с Васей рыбачили, рассказали, как всё случилось.

– На реке лунок много, - торопливо объясняли они, - их ещё в начале зимы пробили, когда лёд тонкий был. Сейчас-то лёд вон какой, а лунки лишь тонким ледком покрылись. Мы ледок этот сломали, кинули на снег, чтобы не мешался, и стали лески забрасывать.

– Вася п-побежал ко мне з-за блесной, - заикаясь, словно винясь в чём-то, проговорил худенький, поменьше других ростом паренёк.

– Я вижу: он бежит прямо на лунку, - перебил его басом другой. Кричу: "Стой! Провалишься!" А он как махнёт через выкинутый на снег ледок, он его за воду принял, - и двумя ногами в лунку! Даже крикнуть не успел, только вдохнул громко так... и - под лёд!

– Зато ты закричал, - сказал второй, - наверно, во всём посёлке слышно было!

– Закричишь! Смотрю во все глаза, а Васи-то нет.

– Ну, а дальше-то, дальше-то что?
– торопили ребята.

– Мы, однако, застыли на месте, не сообразим, что делать-то. А потом - словно толкнул нас кто - кинулись к лунке. И тут Вася вынырнул, рукой взмахнул, хочет за лёд ухватиться, а мокрая одёжка не даёт, назад тянет. Тут мы его схватили - кто за рукав, кто за шиворот, тянем изо всех сил, а он, того гляди, выскользнет. Кое-как до половины вытянули, он лёг животом на край лунки, мы перехватили покрепче да как рванём! И всё! С него вода течёт, а мы кричим: "Вася, беги! Что есть мочи беги!" И он побежал. До берега добежал, но тут на нём всё обледенело. Он полез кверху, по крутизне, а на унтайках-то* лёд, они скользят, Вася падает, мы его за руки тянем, в спину подталкиваем и всё кричим: "Лезь, Вася!" Сами падаем, на четвереньках карабкаемся, его за собой тянем. Кое-как выбрались наверх. А он больше бежать не может. Остановился, рот раскрыл, дышит быстро-быстро так. Потом выдохнул: "Не могу... Всего льдом сдавило..."