Чтение онлайн

Последние танки и средства их истребления не приняли участия в битве, последовавшей за окружением немецкой 5-й армии и частей 4-й танковой армии под Сталинградом. Когда кольцо замкнулось, у немцев не осталось выбора – одолеть русские армии в бою и выправить ситуацию в свою пользу или вырваться из руин города и попытаться спасти то, что еще осталось, одновременно выводя войска с Кавказа, оказавшиеся там перед yi^ розой быть отрезанными на выступе. Что нетипично для них, немцы поначалу очень лениво реагировали на возникшую опасность. Затем Гитлер принял ошибочное решение стоять насмерть в Сталинграде. Теперь, когда холодные пронизывающие до костей ветра гуляли по покрытой снегом зимней степи, когда резко ухудшилось тыловое обеспечение, деблокирующим войскам фельдмаршала Эриха фон Манштейна из состава вновь сформированной группы армий «Дон» приходилось в лоб атакован, противника, закрепившегося на жизненно важных позициях на всех подступах к городу. Все поменялось на игровом поле, словно бы его развернули на сто восемьдесят градусов. На сей раз немецкая бронетехника медленно концентрировалась, и на сей раз немцам приходилось вести танки на готовые к встрече с врагом противотанковые пушки. Тем временем русские танки преспокойно ждали своего часа в резерве, чтобы выйти из укрытий и броситься в бой при мощной поддержке артиллерии и батарей реактивных минометов только тогда, когда наступление фон Манштейна выдохнется и когда многие из его танков останутся на поле боя.

К отличие от крупных боевых соприкосновений танков недавнего прошлого и ближайшего будущего, количество бронированных машин- участниц битвы под Сталинградом не отличалось многочисленностью. 17-я и 23-я танковые дивизии, к примеру, каждая располагала всего 30 танками, русские же тоже редко применяли больше, чем 30 машин разом.

Поначалу, 12 декабря, группе армий «Дон» удалось достигнуть местного численного превосходства и продвинуться. Но в критический момент 20 декабря, когда возобновившееся русское наступление создало угрозу немецкому тылу, а боевая численность 17-й танковой дивизии снизилась до восьми машин, возникла насущная потребность остановиться и перебросить более сильную 6-ю танковую дивизию для охраны жизненно важного прохода в районе Ростова. Русские танки тем временем стали вступать в действия во все больших количествах, поскольку командование уверилось в невысокой вероятности прорыва из-под Сталинграда окруженного врага, располагавшего не более чем сотней боевых машин, имевшей к тому же горючего только на 50 км. Если говорить о боях танков против танков по фронту группы армий «Дон» и у нее же на флангах, то следует упомянуть прощальный рывок 60 немецких танков в направлении Сталинграда 22 декабря, встретивших упорное, хотя и импровизированное противодействие со стороны плохо подготовленной 2-й гвардейской армии генерала Р. Малиновского, которая отдельными частями прибыла в район боя почти без горючего и то и дело использовала неспособные двигаться танки как своеобразные доты. Однако и этого оказалось достаточно. После боя Малиновский совершенно справедливо подытожил: «Сегодня мы наконец-то остановили грозного врага. Теперь мы атакуем сами». В канун Рождества он сдержал обещание, заставив немцев начать отступление, продлившееся почти два месяца.

На протяжении январи 1943 г., когда русские развивали наступление на широком 2000-км фронте от Орла до Черного моря и Кавказа, самым критическим участком оставался длинный коридор, тянувшийся от Сталинграда на востоке и от гор Кавказа на юге к Ростову. Здесь фон Манштейн боролся за то, чтобы сохранить в целости 4-ю танковую армию генерала Гота, выдерживавшую натиск русского Юго-Западного фронта, в то время как 1-я танковая армия фон Макензена откатилась назад для противодействия угрозе со стороны Южного фронта, задача которого заключалась в том, чтобы перекрыть группе армий «А» фон Клейста путь с Кавказа. Подвижные маневренные боевые действия с широким применением бронетехники преобладали в степях юга России, где немцы, теряя танки в больших пропорциях, чем могли пополнять урон, нехотя поддавались под все возраставшим натиском противника. Нередко неплотные заслоны немецкой пехоты не выдерживали, в них образовывались бреши, и требовались отчаянные меры, чтобы восстановить целостность обороны. Слишком медленно и слишком тревожно для Манштейна приходили подкрепления с запада, среди которых II танковый корпус СС генерала Пауля Хауссера с его хорошо укомплектованными всем необходимым танково-гренадерскими дивизиями СС представлял собой наиболее крупную силу в немецком боевом расписании. И все же, переживая кризис за кризисом перед лицом казавшегося неостановимым неприятеля, потоком рвавшегося на запад, фон Манштейн с его продуктивным умом военного и тонким пониманием того, какие ограничения налагают на механизированные части изъяны в тыловом обеспечении, а также насколько важен для победы эффект внезапности и сосредоточение усилий, планировал танковый контрудар, не похожий ни на какие другие прежде известные.

БРИЗАНТНЫЙ ИЛИ КУМУЛЯТИВНЫЙ (БРОНЕПРОЖИГАЮЩИЙ) ПРОТИВОТАНКОВЫЙ СНАРЯД (HEAT)

Конус направлял высокоскоростную узкую струю газа и расплавленного металла, проходящую через броневой лист под очень высоким давлением.

Немецкая пехотная 50-мм противотанковая пушка со стволом в 42 калибра. Рядом мы видим самоходное штурмовое орудие StuG III, которое, несмотря на оригинальную идею служить в качестве боевой машины поддержки пехоты, наряду с другими подобными САУ быстро превратилась в подвижное противотанковое орудие, значительно превосходившее обычную полевую противотанковую пушку.

ПОЯВЛЕНИЕ ЛЕТОМ 1943 г. НА ПОЛЯХ СРАЖЕНИЙ Т-34/85 восстановило превосходство русских в качестве бронетехники, утраченное ими перед лицом немецкого PzKpfw IV F в 1942 г. В то время как ходовая часть и бронирование в основе своей сохранились теми же, что у Т-34/76, данная машина представляла собой переосмысленную и переработанную конструкцию по сравнению с предшественницей. Скатный лист лобовой брони стал толще, стрелка курсового пулемета сделали заряжающим, разработали совершенно новую, лучше бронированную башню, вмещавшую трех человек, внедрили командирскую башенку.

Электрический регулятор угла горизонтальной наводки давал наводчику больше возможностей уверенно поражать цели. Однако серьезным недостатком конструкции являлся «снарядный уловитель» между башней и корпусом, служивший причиной многих потерь, которых в противном случае возможно было бы избежать. Тем не менее Т-34/85 оставался вполне пригодным для применения в боевых действиях танком до конца Второй мировой и долгое время после нее, продолжая служить в некоторых армиях мира через многие десятилетия после ее окончания.

Вес: 32 тонны Скорость: 50 км/ч Лобовое бронирование: 75 мм (наклонное) Вооружение: 1 пушка 85-мм, 2 пулемета

Фон Манштейн прекрасно осознавал, что по мере продвижения головных частей русского наступления в западном направлении проблемы поддержания регулярного снабжения и доставки пополнений достигнут критически допустимых пределов. К тому же его воодушевляла несгибаемая доблесть бойцов элитных танковых дивизий, которые, несмотря на численный перевес противника, продолжали с честью выходить из поединков с неприятелем, поскольку по мере того, как характер боевых действий менялся от позиционной войны к более маневренным и подвижным боевым действиям, у русских все сильнее начинали сказываться слабый уровень подготовки личного состава и особенно командиров, неважные средства связи и. как следствие, не всегда грамотное руководство боем. Столкновение в районе Манычской 23-25 января, когда 11-я танковая дивизия из состава 4-й танковой армии уничтожила сильный русский плацдарм на реке Маныч, создававший угрозу прохождения 1-й танковой армии через «Ростовскую горловину», могло считаться классическим примером превосходства немцев. Русская оборона на этом береговом плацдарме рухнула потому, что немецкая бронетехника наступала на неожиданном участке (в тонко выбранном генералом Г. Бальком месте успешного отражения более ранней атаки) при сосредоточенной поддержке артиллерийским огнем и в тесном взаимодействии с пехотой. Немецкие танки довольно легко прорвались в ключевые опорные пункты врага с тыла, поскольку внимание русских отвлекла атака легких частей и артиллерии на другом участке. Кроме того, русские поставили танки в окопы – вкопали в землю, – вместо того чтобы эффективно задействовать их как подвижные ударные силы, что привело к потере 20 танков и 600 человек пехоты против одного убитого и 14 раненых на стороне немцев.

Имея в распоряжении 1-ю танковую армию, угроза положению которой к востоку от Ростова перестала существовать, вместе с 4-й танковой армией и прибывшим танковым корпусом СС, фон Манштейн обретал способность приступить к разработке плана разгрома неприятеля. Отдавая пространство, но выигрывая время перед лицом наступавшего, но выдохшегося противника, Манштейн позволял ему углубляться вперед до наступления подходящего момента, когда мог бросить на врага вновь набравшие силу танковые части. Этого-то русские и опасались. Еще в середине января, за полмесяца до того, как окончательно капитулировал под Сталинградом Паулюс, они вновь устремились на запад с намерением овладеть транспортным узлом Курск и создать береговые плацдармы на противоположном берегу реки Днепр прежде, чем весенняя распутица сможет сковать передвижения людей и техники.

Контрнаступление русских в середине ноября 1942 г. привело к окружению немцев под Сталинградом (что закончилось уничтожением 6-й армии к февралю 1943 г.) и к отходу немецких войск в направлении Курска и Харькова. Уже сильно ослабленные русские части продвинулись за Харьков, что позволило Манштейну в феврале нанести контрудар, который заставил русских откатываться, в результате чего образовался так называемый Курский выступ, или Курская дуга.

Исходя из предположения, что немцы пребывают в смятении, деморализованы и неспособны к длительному противодействию, не говоря уже о ведении каких бы то ни было наступательных действий, Сталин, несмотря на сомнения некоторых из высших командиров, настаивал развивать наступление до пределов возможного. Генералы Голиков и Ватутин, командовавшие первый Воронежским фронтом, целью которого служил Белгород и Курск, и второй – Юго-Западным фронтом, задачей которого стало овладением Харьковом и переправами на Днепре, не только беспокоились из-за плачевного состояния дел на истончившихся длинных линиях коммуникаций, но также не могли не видеть расхождения осей их наступления, что приводило к образованию бреши между обоими фронтами. Не жалея для русских веревки, на которой те могли бы самостоятельно повеситься, фон Манштейн заманивал их в западню, даже сдал им такие стратегически и психологически важные центры, как Белгород и Харьков, чтобы усилить в противнике уверенность в безнаказанности его действий.

И русские спешили в западном направлении, постоянно слабея, теряя танки и артиллерию, страдая от нехватки снабжения, для доставки которого широко применяли гужевой транспорт. Теперь главной заботой фон Манштейна, помимо сосредоточения основных ударных сил в жизненно важных точках к востоку излучины Днепра, становилось убедить начальство – Гитлера с его свитой в лице немецкого главного командования – в том, что дерзкий план сработает. Дебаты между Гитлером – апостолом борьбы до последнего человека даже за безнадежные позиции – и фон Манштейном – первосвященником подвижной войны – закончились все-таки в пользу последнего: в этом случае фон Манштейну удалось убедить Гитлера в своей правоте. И вот наконец 6 февраля фюрер, потрясенный провалом под Сталинградом, где приказ стоять насмерть привел к бесславной гибели армии. пошел на то, чтобы предоставить свободу действий фон Манштейну. Группировка из трех танковых корпусов, угрожавших флангам чрезмерно растянутых порядков головных частей наступления фронта Ватутина к югу от Харькова (который пал 16 февраля), получила приказ идти в бой, по чуть было не осталась на месте, потому что 17-го числа Гитлер запаниковал и снова встретился с фон Манштейном с намерением отстранить фельдмаршала от исполняемых обязанностей накануне решительного удара. Но все же Гитлер передумал, надо полагать, до некоторой степени убежденный донесениями и выводами (полученными разведкой на основе перехватов радиопереговоров), подтверждавшими заключения о чрезвычайной слабости русских колонн, в остальном же решивший положиться на милость судьбы и рискнуть. Фон Манштейн мог констатировать, что приготовления закончены. II танковый корпус СС под Красноградом изготовился атаковать острие наступления Ватутина, двигаясь слева направо через фронт. Танковый корпус 4-й танковой армии сосредоточился поблизости от ставки фон Манштейна к востоку от Запорожья с инструкциями ударить по тем же колоннам в южном направлении, в то время как соседняя 1-я танковая армия силами XI. и LVII танковых корпусов сдерживала противника у Красноармейского, ожидая приказа действовать в унисон с остальными под Харьковом в северном направлении.