Чтение онлайн

Главное преимущество более компактных и дешевых машин заключалось в том, что промышленность оказалась способной производить их в массовых количествах в довольно короткие сроки (5000 единиц «Рено» было заказано в 1917 г.), что приближало время, когда применение больших масс танков на узких участках фронта позволит сокрушать оборону уже за счет одной только их численности. В то же самое время «Уиппет» демонстрировал способность возглавлять преследование противника после того, как тяжелые танки опрокинут рубежи обороны, заменяя собой таким образом конницу в ее первозданной роли. Обладавший намного более высокими характеристиками проходимости на пересеченной местности по сравнению с маленькими «Рено» FT, «Уиппет» страдал, однако, от отсутствия пушки, позволявшей бы разрушать заграждения и уничтожать вражеские танки, когда те появятся у противника, чего рано или поздно следовало ожидать. Французы не сделали подобной ошибки. Они заказали примерно по две машины с пушечным вооружением на каждый «Рено» с пулеметом. а позднее заменили 37-мм орудие 50-мм. Что же до Этьена, с которым Фуллер познакомился на исходе года, британский энтузиаст танкового дела написал не без раздражения и презрения:

«МАЛЕНЬКИМ и забавный невежда. Ни о чем другом, кроме пушек и женщин, снова женщин и снова пушек, не способен даже думать. Хочет поставить на свои танки 75-миллиметровку, а квартиру набить хористками… И военной науке он решительно ничего не смыслит».

Средний танк «А» «Уиппет», призванный заменить традиционную кавалерию.

Как ни странно, но Фуллер, похоже, ничуть не играл в слова и не упражнялся в остроумии, когда писал эти строки (поскольку повторял подобное и после войны). Довольно странное противоречие, поскольку сам он уже прорабатывал новую танковую тактику, включая и вариант поединков между танками, а подобная концепция неминуемо требовала замены пулеметов пушками.

Когда постоянно возраставшая угроза наращивания сил немцами стала все более реальной для ослабленных союзников, между командованием войск и штабом Танкового корпуса разгорелись жаркие и энергичные дебаты относительно того, как снизить исходящую от врага опасность за счет применения танков. В ткань британских стратегии и тактики вплеталась политика, связанная с проблемами, порожденными угасанием кавалерии и заботами о том, как усилить серьезным образом поредевшие пехотные части. Вполне понятно, что, стоя перед необходимостью перемен, старые гвардейцы, кавалеристы и пехотинцы, в главном штабе стремились к сохранению значения древних родов войск, готовые делать это за счет новых и новейших боевых структур, из которых Танковый корпус представлял собой, естественно, наиновейшую. Иллесу и Фуллеру пришлось насмерть сражаться за жизнь Танкового корпуса, прежде всего отстаивая собственную точку зрения относительно того, как наиболее разумно применять танки в рамках оборонительной Стратегии.

Главной мерой Фуллер называл превентивные рейды силами танков и пехоты, численностью разом до трех дивизий, нацеленные на уничтожение живой силы и техники противника, на срыв его планов и создание условий, в которых неприятель оказался бы вынужден снимать с фронта несообразно большие по численности части в целях усиления собственной обороны. Когда же главный штаб отверг этот замысел Фуллера, не дав ему. что называется, раскрыть рта, тот заметил, что бездействие вызовет падение боевого духа в лагере британцев, что, к несчастью, и произошло. Затем он обратился к менее агрессивным схемам действий, изложенным тем не менее с примечательным знанием дела и умением заглядывать вперед, поскольку в следующих цитатах из написанного им еще в те времена мы находим фактически описание основ противотанковой тактики будущего.

В письме в главный штаб 30 декабря 1917 г. Фуллер писал:

– ДЛЯ УНИЧТОЖЕНИЯ ТАНКОВ могут применяться самые различные снаряды. Наносить удары способны как артиллерия, пехота, так сами танки и авиация».

Он настаивал на том, что: "ПОДВИЖНАЯ ПРОТИВОТАНКОВАЯ ОНОГО НА, вне сомнения, самое сильное из имеющихся на сегодня средств. … Танки обладают важнейшим преимуществом перед артиллерией ввиду того, что двигаются за счет бензиновых моторов, а не на конной тяге».

Настойчивые увещевания Фуллера побудили главный штаб разобраться в проблеме, что выразилось в итоге в датированном 15 января письме Танкового корпуса, подтверждавшем детальные предположения Фуллера. Определив наиболее вероятные стратегические, тактические и административные задачи танковой атаки, тип местности, в условиях которой придется действовать, и приемы, которые предстоит применять, Фуллер обрисовал характер танкового поединка, как он себе его представлял, выделяя два направления: (а) Отдельные танки, действующие как подвижные артиллерийские батареи; (б) Танковые части, взаимодействующие с другими родами войск против атакующих вражеских танков и пехоты:

«ДЕЙСТВИЯ ОТДЕЛЬНЫХ ТАНКОВ будут сходными с действиями подвижных полевых пушек. Успех их применения будет зависеть от (а) мощи и маневра, (б) меткой стрельбы, (в) взаимодействия с неподвижной и подвижной обороной на участке, на котором они применяются…»

«Последнее требует хорошего знания построения обороны на вышеобозначенном участке, равно как и местности, на которой, возможно, придется проводить операцию».

«Если на участке представлены средства противотанковой защиты, т.е. пушки, специальные рвы и т.д. (включая мины), противодействующую танкам бронетехнику надо держать в тылу, чтобы задействовать в целях контратаки или же на случай отражения наступающего неприятеля, прорвавшегося через бреши в противотанковых заслонах, при этом следует дислоцировать бронетехнику так, чтобы она могла вести огонь прямой наводкой…»

«Предписываемая тактика должна строиться на понимании того, что нужно сосредотачивать огонь как можно большего количества [наших) танков на неприятельских танках, чтобы уничтожать их по очереди один за другим. От дуэлей же один на один необходимо воздерживаться».

«Основа принципов действия против вражеской танковой атаки, поддерживаемой пехотой, состоит в том, чтобы наша выступающая в противотанковой роли бронетехника применялась как истребитель танков; то есть цель ее – танки неприятеля, а не его пехота, роль ликвидации которой должна быть отведена [нашей] пехоте…»

«Все это будет означать, что в ходе крупной атаки танков и пехоты против танков и пехоты [нашим] танкам придется выиграть бой с танками противника до того, как начнется бой между пехотными частями. Задача достижения превосходства в танковом противостоянии повлечет, по всей видимости, определенные действия танков раньше пехоты и потребует не только использования передовых танковых эшелонов, действующих как истребители танков, но и применения чрезвычайно подвижных и легко бронированных танков со скорострельными или даже автоматическими пушками, способных к ведению кругового огня. Задача такого эшелона бронетехники будет, вероятно, состоять в разрушении строя вражеских танков и в охва гывании половины их с фланга (и с тыла) с последующим уничтожением сосредоточенным огнем, чтобы затем проделать то же самое с другой половиной. Иными словами, необходимо применять прием Нельсона в боевых действиях на суше».

«РЕНО» FT

ПРЕДСТАВЛЕННЫЙ ЗДЕСЬ ФРАНЦУЗСКИЙ ТАНК «РЕНО» FT задумывался как простая и дешевая в производстве, но обладавшая невысокой проходимостью модель пулеметной платформы, призванная поддерживать пехоту в ходе штурмов вражеских рубежей. Вес: 6 тонн Скорость: 8 км/ч Лобовое бронирование: 22 мм Вооружение: 1 пушка 37-мм или 1 пулемет

Фуллер знал, что с теми машинами, которыми располагал Танковый корпус, замыслы его не поддаются реализации в полной мере. Он даже и не заикался о целесообразности управления боем по рации (о чем заговаривал еще Суинтон, имея и виду необходимость обеспечить танки средствами коммуникации друг с другом), что попросту тратить слова на то, чего все равно нет , хотя «радиотанки» и использовались как передовые пункты оповещения уже под Камбре. Нe касался Фуллер и неизбывных механических слабостей, которые делали невозможной никакую продолжительную подвижность: сами по себе танки оставались неспособными покрыть более 30-35 км без замены траков, в то время как нехватка железных дорог не позволяла быстро перебрасывать большое количество бронетехники с одного участка фронта на другой. Именно отсутствие стратегической подвижности побуждало главный штаб распределять небольшие группы танков по всему фронту, чтобы вообще иметь шанс применить их тогда, когда это будет необходимо, а кроме того, изобретать недоброй славы тактику «дикого кролика» – то есть прятать отдельные танки в специальных ямах, откуда те, выскочив неожиданно, могли бы бросаться и «кусать врага» подобно диким кроликам. Фуллер напрасно полностью отрицал действенность подобного приема, по сути дела представлявшего собой танковую засаду, однако ему нельзя отказать в правоте, когда он указывает на то, что данная тактика ведет к удалению машин от источников тылового обеспечения, что грозит превращением их в заложниц капризницы судьбы. главным образом, сделав экипаж бессильным перед лицом поломки или же нехватки топлива.

Несмотря на то что уже в 1916 т. Королевские ВМС! перестали участвовать в разработках танковой темы, морские аллюзии прочно прилепились к танкистам. Еще в ноябре 1916 г. Мартел вышел с письменным предложением о создании «танковой армии, которая полностью формировалась бы за счет боевых машин» – машин, которые бы классифицировались как боевые танки, истребители танков и торпедные танки (последние предполагалось вооружать минометами или гаубицами для нанесения ударов по врагу с 500 м тяжелыми снарядами). В воображении Мартела рисовались битвы, подобные морским баталиям, где бы флоты танков сосредотачивались на базах, защищенных минными полями и заграждениями, откуда бы выходили, чтобы схлестнуться в поединке с танковыми флотами неприятеля. Хотя поначалу Фуллер и отметал подобное воззрение, ближе к концу 1918 т. он стал постепенно соглашаться с ним, забывая – как и любой, кто проникался маринизацией танковой идеи, – что морская гладь и суша отличаются друг от друга прежде всего тем, что на последней существуют разного рода топографические особенности и что неровности ландшафта создают естественные укрытия и препятствия, что предоставляет танковым командирам множество тактических вариаций, незнакомых морскому военному делу.

Утверждая, что вражеские танки вот-вот появятся, и появятся в массовом порядке, что повлечет за собой неизбежную утрату союзнической стороной существующего превосходства. Фуллер был, конечно же, неоспоримо прав. Однако он не представлял себе, сколь неожиданно инертными проявят себя немцы в вопросе обеспечения собственных войск танками, и не рассчитывал, что угроза в данном направлении возникнет куда позднее и не будет столь серьезной, как он того опасался. Пришлось ждать 21 марта 1918 г., когда пятичасовая артиллерийская подготовка противника возвестила британцам о начале операции «Михаэль», после чего все танки, которые сумели наскрести немцы, – целых четыре A7V и пять ранее принадлежавших британцам Mk IV – покатились к вражеским позициям. Неизвестные тогда британскому командованию, машины эти достигли под Сен-Кантеном куда больше, чем от них ожидалось. За 24 часа они продвинулись на глубину до 8 километров, причем без серьезных потерь, сыграв важную роль в крушении британской обороны, вызвав коллапс, быстро и широко охвативший значительный участок британского фронта. Через 15 суток после начала операции «Михаэль» немцы прошли до 30-S5 км на фронте шириной в 50 км, однако танки в этом прорыве участия уже не принимали. 11емцы полагались на тактику инфильтрации силами сводных боевых групп из артиллеристов, саперов и пехотинцев. Британские танки – особенно когда они контратаковали группами – добились ряда успехов, если не отбросив врага, то хотя бы задержав его продвижение на отдельных участках. Вместе с тем не противодействие неприятеля, а типичный провал недостаточно механизированных служб тылового обеспечения немецкой армии в итоге привел к потере наступлением темпа, что спасло союзников от поражения. Из той сотни или даже более британских танков, которые пришлось занести в список потерь, подавляющее большинство не сыграло никакой заметной роли в обороне, пав в основном жертвами не вражеского огня, а поломок и нехватки горючего. Отдельные танки приносили мало выгоды. Зафиксированных случаев поединков танков с танками в тот период не отмечалось. В следующей фазе наступления – в ходе так называемой операции «Георг» – немцы вообще не применяли танков. Они нанесли удар по союзникам во Фландрии и – как и в случае с операцией «Михаэль» – остановились по причине переутомления личного состава частей и атрофии тылового обеспечения. Только 24 апреля танки с обеих сторон приступили к действиям, в которых прослеживалось направление танковых сражений будущего.