Чтение онлайн

Подполковник ходил за спинами курсантов, его шаги приближались. Волк поспешно свернул окно, потом снова развернул. Опасная надпись исчезла. Хватит экспериментов, пора вернуться к заданию – он придвинул листок с учебными фамилиями...

Волк сумел отработать все фамилии в срок и получил «отлично». Но после занятия специальная контрольная программа высветила на экране его монитора три несанкционированных запроса, в том числе один, касающийся секретоносителя первой категории. И Острогов, как положено, написал рапорт начальнику отдела внутренней безопасности.

– Реферат? Ну что ж, попробуйте. – Обычно брюзгливое лицо полковника Ламова на миг приняло нормальное человеческое выражение, он заинтересованно потер острый кончик носа. – Могу предложить перспективную тему: «Тактика вербовки». Недавно мы с коллегой издали основательное учебное пособие, оно вам поможет. Если получится хороший реферат – можно разворачивать его в научную работу, а потом и в диплом...

Педагог сел на своего конька. Волк почтительно смотрел в холодные блекло-голубые глаза, изображал внимание и старательно кивал. Реферат позволяет получить автоматический зачет в конце семестра, конкурсная работа гарантирует «пятерку» на экзамене. Игра стоит свеч! В коридоре Волка остановил Любавин.

– Познакомился с классной девочкой, у нее есть две подружки, договорились на субботу. Пойдешь?

У четвертого соседа по комнате круглое лицо, веселая улыбка и холодные глаза. Через много лет они выцветут и станут такими же, как у Ламова.

– Спрашиваешь!

– Кого третьим возьмем?

– Давай Федира.

– Я тоже так подумал. Деньги есть?

– Наскребем, раз такое дело.

После обеда Волк засел в спецбиблиотеке и обложился книгами с устрашающими грифами «сов. секретно». Постепенно эти надписи стали неотъемлемым элементом жизни, он привык к ним, к прошитым пронумерованным тетрадям, которые строго запрещалось выносить за пределы специальной комнаты. Но вся охраняемая информация неминуемо накапливалась в голове, которую нельзя прошить или опечатать и невозможно отстегнуть при выходе из служебного помещения. Поэтому в Школе и действует режим высокой бдительности, взаимного контроля, постоянного анализа слов, действий, поступков каждого курсанта. Ведь смысл деятельности противостоящих спецслужб сводится к попыткам вербовки противника, и побеждает та, которая делает это более эффективно.

В литературе, которую изучал Волк, подробно рассказывалось о вербовочных успехах органов КГБ. Рассказывалось со знанием дела – доходчиво и увлекательно. Ему нравились хитроумные комбинации оперативных работников, которые умело играли на потаенных струнах человеческих душ, заставляя людей делать то, что нужно контрразведке. Зачастую вопреки своей воле.

«...Поиск подходов к одному из лидеров националистического движения затруднялся тем, что его близкий знакомый, являющийся доверенным лицом органов контрразведки, отказывался освещать деятельность своего друга. Тогда ведущий разработку сотрудник организовал оперативную комбинацию, в результате которой несовершеннолетний сын доверенного лица принес домой самодельный пистолет, якобы случайно обнаруженный впоследствии работниками милиции. Под угрозой уголовной ответственности сына доверенное лицо изменило свою позицию и принялось активно освещать националистического лидера, что дало возможность осудить последнего к длительному сроку лишения свободы...»

Волка словно кипятком обдало. Все другие примеры воспринимались интересными иллюстрациями, книжной абстракцией, не более... А сейчас из глубин подсознания всплыло ощущение безысходности и страха, страницы жизни перелистнулись назад, и вновь горько плакал в коммунальном, пахнущем мочой туалете глупый маленький мышонок, попавший в скверную историю. Как оказалось – хорошо продуманную и умело расставленную западню, причем расставленную для другого...

Волк повертел в руках учебное пособие. Авторы – С. Ламов, А. Петрунов. Каким же образом они дергали за ниточки, уходящие в далекий Тиходонск? Или обобщили чужие отчеты?

Два дня курсант Волков, показывая чудеса прилежания, сидел в библиотеке до закрытия, а на третий сдал законченную работу Ламову.

Реферат полковнику не понравился.

– Почему «безнравственно»? – скривил он тонкие губы. – И что это вообще за поповские категории? В обеспечении государственной безопасности страны допустимы любые приемы, дающие результат.

– Подсовывать тринадцатилетнему пацану пистолет допустимо? Разве это укладывается в моральный кодекс строителя коммунизма?

К этому времени Волк научился владеть не только всеми видами стрелкового оружия, но и мощным оружием партийной демагогии. Однако Ламов небрежно отмахнулся.

– Ерунда. Кодекс написан для других людей и для других ситуаций. Цель оправдывает средства! А данная операция позволила ликвидировать опасную националистическую организацию! И потом, с чего ты взял про тринадцать лет? Там написано «несовершеннолетний». Это значит и пятнадцать, и шестнадцать, и семнадцать...

В выцветшие глаза вернулся пронзительный лед недоверия, обычный для человека, который всю свою жизнь искал и разоблачал врагов.

Волк как можно равнодушнее пожал плечами.

– Просто сказал, что на ум пришло. А сколько все-таки ему было лет? Ведь это имеет значение.

– Не знаю, Петрунов описал случай из своей практики. Александр Иванович два года преподавал у нас, но сейчас он в центральном аппарате, и вряд ли уместно обращаться к нему с такими вопросами. Тем более что частности дела не меняют.

Александр Иванович! Человек с замечательной улыбкой!

– Он работал в Тиходонске? – вырвалось у Волка.

– Откуда ты об этом знаешь? – встрепенулся полковник.

– Я ведь тоже из Тиходонска. Мы встречались.

– И он рассказывал тебе подробности своей работы? – ледяной взгляд прожигал курсанта насквозь.

– Нет. Конечно, нет...

– Можешь идти. Вряд ли этот «труд» заслуживает положительной оценки!

Когда Волк ушел, Ламов, поколебавшись, набрал номер Петрунова. Бывший сослуживец теперь занимал солидную Должность в Главке контрразведки, беспокоить его без повода было неудобно, но сейчас имелся хороший предлог напомнить о себе.

Вопреки опасениям, Александр Иванович отнесся к звонку соавтора очень благожелательно, будто они по-прежнему работали на одной кафедре.

– Тебе что-нибудь говорит фамилия Волков? – после обычного вводного трепа Ламов перешел к делу.

– Да вроде нет, – ответил Патрунов. – Кто это?

– Наш курсант. Он из Тиходонска и откуда-то знает про дело о националистах. И тебя тоже знает. А ту твою вербовку назвал безнравственной и недопустимой.

– А-а-а... – после паузы совсем другим тоном отозвался Александр Иванович. – Это нормальный парень, он мне помогал. И я перед ним виноват. Так что поддержи его, чем можешь.

За реферат. Волк, к своему удивлению, получил «четверку».

В бар гостиницы «Метрополь» случайную публику не пускали. Сюда попадали только иностранцы, фарцовщики и проститутки. Вторые и третьи поголовно являлись агентами КГБ. Контроль за поведением иностранцев и добросовестностью агентов осуществляли штатные сотрудники контрразведки. Чтобы не засвечивать на постоянном присутствии офицеров-кураторов, к этой работе привлекали и курсантов Высшей школы.

Смена Волка начиналась в шесть вечера. В пять тридцать он уже поднимался на переполненном эскалаторе к выходу из метро. При нем не было ни удостоверения, ни технических средств, ни тем более оружия. Обычный парень в синей рубашке с распахнутым воротом, черных брюках и разношенных мокасинах, внешне ничем не отличающийся от обычных людей. Принадлежность к могущественной Системе, специфические знания, особые задачи, которые на него возлагались, – все это оставалось недоступным для окружающих. Простота и надежность маскировки вызывали у курсанта просто щенячий восторг.