Чтение онлайн

– С ценой договоримся, – остановил его коротко стриженный. – И у магазина остановишь.

– Это точно? – спросил Василий.

– А я тебя когда-нибудь кидал? – обидчиво спросил мужской голос. – Я сам видел, как уезжали…

– Значит, говоришь, в Питер? – уточнил Василий.

– Сто пудов, – услышал он.

– Видно, очень он боится за Аллочку. Такую охрану ей организовал, а сам, считай, один остался. Их трое и этот прапор. Горничная, ну и медсестричка приходит иногда.

– Вот-вот, – кивнул Василий. – Когда она приходит?

– По-разному, – ответил голос. – Пару раз ночью приходила. Вот и…

– Ясно, – снова не дал говорить ему Василий. – В общем, что тебе делать, скажу завтра. И не забудь Зубра на меня вывести. Он мне очень нужен.

– Да понял я, – услышал он. – А сейчас извини, я по времени могу не успеть, а это…

– Все, – закончил Василий и отключил телефон. – Ну вот, скоро все закончится, – усмехнулся он. – Я, собственно, за своим иду, а япошки, понятное дело, насчет клада интересоваться будут. Может, батя чего и знает, но ничего не скажет. В бумагах порыться надо. Там наверняка что-то имеется. Он мужик серьезный был, все фиксировал на бумаге. Вот и посмотрим: тридцать седьмой год, Колыма. Он в то время там службу тащил. Сделал двоих детишек уже под старость. Крепкий папашка, – усмехнулся Василий. – Хотел я по его стопам пойти, но не вышло. Да, собственно, и хорошо. Главное сейчас – с этим делом закончить и Верке помочь. А потом свалю из России-матушки. Но сначала ей надо замуж выйти за этого америкашку. А потом он быстренько сдохнет. Япошки помогут. Они спецы по этой части. Помогу им, а они мне. Но клад они, конечно, хрен получат. Собственно, ведь кто-то знает, где он лежит, – задумчиво пробормотал Василий. – Суханов кое-что знает, но не на сто процентов. Кстати, сейчас у моих колымских подельников паника. Прокопенко, сучара, засветился. И если его Суханов возьмет, он с него вышибет все. Значит, Костика надо убирать… С якутскими Суханов пусть сам разбирается. Собственно, если точно буду знать, где лежит клад, подскажу Суханову насчет убийц его отца, и как только он поедет на разборку, позвоню ментам. И все, повяжут Леньку на трупе. Если бы в Магадане его отмазали, то в Якутске не выйдет, сядет Хранитель как минимум годков на пять-шесть, а то и поболе. А он же может еще и при аресте оказать сопротивление. – Тогда срок получится совсем приличный… А ты умница, Зверюга, – погладил он себя по голове. – Умеешь правильные решения принимать. Но пока рановато праздновать, придется кота за хвост потянуть, а мяукнет он позже, когда с Машкой разберутся. Но тут надо время рассчитать. Одновременно все провернуть. Адрес того, кто отца Суханова убивал, у меня есть. И еще двое. В общем, в Марию стреляют, а Суханов в это время в Якутск на разборку отправляется. Машку кокнут, Суханов сядет. Как получить ножны и меч, это уже не моя проблема, а запись деда Суханова Ленька найдет. Поэтому на Штурмовом и убивать Порфирия не стали. И наконец-то все моим будет. А то никто не поймет, с чего это старлей Романов, сын генерала ФСБ, на инкассатора пошел, – он рассмеялся. – Не ради денег, их мне хватало. Если бы начальство узнало, что я взял, к награде бы представили и в звании повысили. А я не хотел ни того ни другого. И взял то, что очень и очень пригодилось, и похоже, скоро все закончится, и я буду сказочно богат, – он рассмеялся. – Интересно, как дела у янки? – пробормотал он. – А Верка действительно верит, что после америкашки я ее под себя положу, – криво улыбнулся он. – Хотя тут кое-что непонятно. Ведь она знает, что я в розыске. Скорее всего, использовать меня решила. Убийство Машки можно на меня списать. А она за янки замуж выйдет, и все у нее будет путем, – он криво улыбнулся. – Но не получится у тебя, если ты так думаешь. Янки наверняка понял, что может влипнуть по-серьезному, а нашему закону по хрену, кто ты. Ходорковского вот посадили, и все на него вешают. А уж америкашку тем более упрячут. Неужели он этого не понимает? – усмехнулся Василий. – Хотя, наверное, он все понимает… – прищурился он. – Кто-то еще Машку пасет. Узнать бы, кто? – Зверь выматерился. – Засекли мои, что пасут Машку, а вот кто и зачем, непонятно. Я Ковбою намекнул, он усмехнулся. Похоже, он свою игру ведет. Неужто Верка и ему подмахнула? – усмехнулся он. – Она баба эффектная, а тут еще и золото вот-вот ей в руки придет. Может, она их хочет между собой столкнуть? Верка может, – усмехнулся он. Закурил. – А что янки делает? – подумал он.

– Зверь в Москве, – чертыхнулся Авин. – Я думал, он закуркуется куда-нибудь, где его ни одной собаке не найти. А он в Москве. Как ему удается не попасться? – зло процедил он. – Может, сообщить в полицию? – усмехнулся он.

– Зверь на Петровке в баре! – крикнул молодой, спортивного телосложения мужчина. – Срочно подтяните туда патрульных! Но брать только на улице. Он на все способен, гнида.

– Да, понял, – кивнул державший сотовый крепкий мужчина в кожаной куртке. – Название бара?

– Есть, – довольно кивнув, буркнул Авин. – Сейчас хана тебе, Васенька. Надеюсь, тебя, суку, пристрелят, ведь ты лапы не привык поднимать и заложников не будешь брать. Тебя на выходе возьмут. Вот и все, – пробормотал он.

– Пошутил кто-то, – раздраженно говорил в сотовый плотный мужчина в очках. – Нет такого и никогда не было. Мы фотки показали официанткам, бармену, проверили и…

– Тормози, Сулин, – остановил его подошедший опер в кожаной куртке. – Был он тут, – кивнул он налево. – Его охранник опознал. Он вошел и сразу в туалет. И не видели его больше, – чертыхнулся опер. – В окно вылезти не мог. Там, собственно…

– Понятно, – усмехнулся подошедший мужчина лет сорока пяти. – Романов умеет гримироваться моментально. И даже куртку наизнанку вывернул… – Он матюгнулся. – Видно, почувствовал что-то, а скорее всего, подстраховывается. Все равно на всякий случай проверьте документы у всех. И у баб в том числе, – приказал он.

– Ты чего, Петрович, боишься, он в бабу стрелять будет…

– Просто, чтобы подозрения не вызвать… – зло перебил его Петрович.

«Вовремя я ушел», – думал идущий по тротуару сутулый пожилой мужчина. Почесал седую бороду и поправил очки. Прихрамывая, зашел в продовольственный магазин. Вслед за ним в магазин зашел Авин. Растерянно оглянулся. Больше в магазине никого не было. Константин купил бутылку водки и блок сигарет.

– Сука, – прошипел он. – Как сквозь землю провалился!

Старик с тростью посмотрел на него и, подойдя к прилавку, хриплым голосом попросил стакан виноградного сока.

– Тварь, – Авин стоял у джипа и глядел на милицейские машины у бара. – Куда делся? – Открыв дверцу, сел в машину.

– Слышь, мужик, – подошел к нему мускулистый парень, – ты кошелек оставил на прилавке. Продавщица позвать велела.

Константин похлопал себя по карманам и, выматерившись, вылез из джипа. Едва он вошел в магазин, как, открыв заднюю дверцу слева, в машину залез старик.

– Да вон увидели молодые и сказали, – кивнула женщина на девушку и парня.

– Спасибо, – буркнул Авин и, вытащив пятьсот рублей, отдал парню. – Цветы ей купи, – улыбнулся он и вышел. Сел в машину, завел двигатель и тронулся. – Куда же он, паскуда, подевался? – вслух спросил он. – Ведь видел я, Зверь это был… Танька просила хлеба купить, колбасы докторской и соли. Около дома куплю, – решил он.

– Давай за ним, – кивнул севший на заднее сиденье «десятки» парень, которому Авин дал пятьсот рублей. Девушка усмехнулась.

– Да погоди, мать, – недовольно говорил в телефон Седой. – Сейчас времени нет. Как будет свободный денек, сразу и приеду. Ты деньги получила?

– Да я тебе вот что сказать-то хочу, – быстро затараторил женский голос. – Пом…

– Приеду, поговорим, – остановил ее Седой и отключил телефон. Выбросил его в урну. – Может, менты чего пронюхали? Зря я вообще-то позвонил, – недовольно пробормотал он. – Хотя мать все время одна. А я не могу домой ехать. Пока эту сучку не кончу, на могилу Иринки не пойду, – процедил он.

Авин остановил машину напротив магазина.

– Тихо, – услышал он свистящий голос сзади и почувствовал тупой тычок в правое подреберье. – Значит, сдал меня, падло.

Ответить Авин не успел. Вздрогнув, начал заваливаться вправо. Старик, левой рукой поймав его за шиворот, усадил и пристегнул ремнем безопасности. Рядом остановилась «десятка». Старик приоткрыл дверцу джипа, быстро перелез в «десятку». Та сразу тронулась.

– Молодцы, – сняв бороду и усы, кивнул Василий. – Разыграли как надо. Отблагодарил хоть? – усмехнулся он.

– Пятьсот рублей дал ей на цветы, – ответил пересевший на переднее сиденье парень.

– Ну, и купи ей цветов, – Романов сунул ей сто долларов. – По тысяче вы заработали. Сейчас давай на базу. Я на автобусе доберусь, – он приклеил бороду и усы, нацепил очки. – Останови у метро. И купите пожрать. А ты щи сваришь, – кивнул он девушке. Увидел ее испуганные глаза. – Купите книгу о вкусной и здоровой пище, если ничего не умеете…

– Авин убит у себя в машине, – доложил вошедшему подполковнику дежурный. – Участковый сообщил. Убит недавно, теплый еще, и кровь идет. Свидетелей нет. Объявлен план-перехват.

– А кого перехватывать будете? – зло спросил подполковник. – Значит, Авин сообщил о Звере, тот его и убил. Вот сука, – буркнул он. – Тщательно проверяйте мужчин, – приказал он.

– Лучше на трамваях, – решил Василий. – А то метро наверняка проверять будут.

– Умен, Зверюга, – кивнул сидевший за рулем парень. – Уже два раза остановили, и без толку.

– Я ненавижу ее, – выпив, процедил Ростислав. – Убью паскуду… Забрюхатела от кого-то, шкура позорная, а я ей постоянно цветы дарил. Два раза в любви признавался. Я ей верным псом был, а она…