Чтение онлайн

Старшина поймал дрыгающуюся ногу в захват, заломал – и с ужасом понял, что нога отчленяется от тела, словно хвост ящерицы. Борман зарычал в бессильной ярости [150] . Отбросив фальшивую ногу в сторону, облепленный снегом по маковку Кучин потянулся к горлу несостоявшегося мирового правителя, но на полпути осекся и неожиданно для самого себя прыгнул в сторону.

Зачем он это сделал, старшина и сам не смог бы ответить… Впрочем, он понял это через секунду – одновременно с герром Борманом, который вместо мегатонника увидел нависшую над собой черную плоскость в полнеба. Мартин тоненько, страшно заверещал и вытянул вверх обе руки, точно пытаясь заслониться от неизбежного:

– Вас? Вас ис дас?! Найн!!!

– В сторону, в сторону, уползай, быстрее! – заорал Кучин. Но было поздно.

Исполинская плита медленно и равнодушно опустилась на Мартина Бормана, втемяшивая в лед и старика, и опрокинутую инвалидную коляску, на миг застыла, и пошла вперед и вверх.

Брошенный людьми, но не остановленный стальной монстр продолжал свое величественное шествие к вокзалу. Не успеет.

Двадцать восемь секунд.

Герда не успела испугаться, потому что пугаться дальше было некуда. Мимо просвистело некое темное тело, рвануло ее за воротник, она разжала руки, и желудок тут же подскочил к самому горлу. В Диснейленде она каталась на Русских горках – ощущения были очень похожими… Вот только по окончании аттракциона ждал ее не добрый дедушка с леденцами в руке, а беспощадный асфальт чужой страны. Герда крепко зажмурилась, ожидая последнего удара, после которого ее встретит мамочка и поведет навстречу Свету…

Ударилась она не больно, но все же ощутимо, даже дыхалку перехватило. В рот набилась какая-то солено-холодная пакость, глаза залепило, девушка забарахталась, но тут кто-то рывком поставил ее на ноги, помог смахнуть снег с лица. Валера. Милый, либер Валерочка!

– Любимая, ты цела? – с беспокойством спросил простой русский паренек. – Ты жива, единственная моя?

– Валера, я согласна! – Она, проваливаясь по колено в снег, бросилась в ласковые объятия. – Я готова в радости и горе!..

Оказывается, оба – и Герда, и Валера – приземлились в сугроб, будто специально выросший возле стены Московского вокзала… Впрочем, случайно ли? – неподалеку от сугроба остывал с выключенным мотором давешний снегоуборочный кар.

Одиннадцать секунд.

– Точно в яблочко. Поздравляю с удачным приземлением, Синдерелла, хороший сугроб смастрячил… Ладно, хватит прохлаждаться, старый Новый год проводить не успеем.

Валера и Герда обернулись на голос. От стены отлепилась коренастая фигура, вразвалочку, неторопливо направилась к павшим влюбленным.

– Илья! – радостно воскликнул Зыкин. – Ты откуда? Познакомься, моя невеста!

– Закончил пораньше, вот и решил посмотреть, как у тебя дела… – И добавил тихо, чтобы внучка не слышала: – Герр Мюллер упокоился с миром.

«А я в таком растрепанном виде», – надула губки Герда, и сдержанно поздоровалась с другом Валеры.

– И вам не хворать, барышня, – сказал Илья Кучин и протянул ей плоскую флягу. – Ну, за удачное завершение операции. – Он подозрительно оглядел соратника. – Надеюсь, удачное, да, Синдерелла? Сапоги где?

– Ах ты ж, мать моя!..

Пять секунд.

Валера схватил обоих за рукава и толкнул под укрытие стены, сам вжался рядом.

– Ща посмотрим, удачное или нет…

– Сапоги где, я спраши?!.

И тут жахнуло, вдарило и долбануло.

Короче, вспыхнуло так, что… как будто… Нет, не так. Ну, вот представьте себе, что… Нет, наш убогий язык не в состоянии описать силу и яркость последовавшего всполоха. Кто видел ядерный взрыв или вспышку сверхновой, тот еще, может быть, сумеет представить себе это и понятливо покивать головой. Потому что любые слова тут бессильны. Гигантская, размером с аэростат, шаровая молния взошла над Московским вокзалом, вспухла, вздыбилась и… рассосалась.

Только стрелки на башенных часах мертво обвисли на полшестого. А брошенный кар самозавелся и тихо почапал бодать опостылевшую снежную кучу. В ближайших домах вырубились пробки. А стоящая у вокзала наряженная трехметровая елка наоборот вспыхнула огнями святого Эльма. По всему городу заголосила потревоженная сигнализация оставленных на ночном приколе автомашин.

…Когда все трое поднялись на ноги и проморгались, все уже было кончено. С неба, вперемешку с белым снегом, кружась, опускались черные лоскутки копоти.

– Ну, вот и алес, – Валера преспокойно отряхнул ладошки. – Хороший индеец, как говорится, – мертвый индеец.

– Что… что это ты сделал? – Кучин поковырял пальцем в ухе, еще не придя в себя от грохота, отголоски которого лихорадкой оконных стекол пугали гуляющих вдоль Невского граждан.

– Эй, пацаны, где петарду купили? – восторженно приплясывал вывалявшийся в снегу гражданин.

Валера пожал плечами:

– Да ничего особенного. Поменял местами контакты в сапогах, делов-то…– Он повернулся к Герде и ласково взял ее лицо в теплые ладони. – Девочка моя, ну зачем ты полезла в драку с этим мерзавцем? Я бы и сам управился…

– Валерочка, я от своих вредных привычек обещаю исправиться. Ну разве что изредка оголенный провод к домашним тапочкам…

– Меня Илья давно приучил с койки мимо тапочек прыгать. Летом отвезу тебя в Калининград к дедушке, с тигром Маркизом познакомлю.

Кучин открыл рот… и закрыл его. Помотал головой:

– Погоди… Не понял! Ладно, потом расскажешь, семь минут до 2002 года, а мы ни в одном глазу.

Зыкин тяжело вздохнул, нехотя оборачиваясь к другу, но тут Герда схватилась за живот:

– Либер Валера, я как-то странно себя чувствую. Мне кажется, что у нас будет…

Живот девушки вдруг запел голосом Мазаева:

– Что ты ела в последние полчаса? – встревожился Зыкин.

– Этот подлец заставил меня проглотить маячок. Многофункциональный. – Покаялась невеста жениху.

– Электро-магнитный импульс, – буркнул Илья.

Когда ласкали вы детей своих,

Я есть просил, я замерзал! – жаловался девичий живот.

– Вас ис дас?

– Электромагнитный импульс перекувыркнул микросхемы, и теперь маячок ловит радиоволны.

Песня неожиданно оборвалась на трагической ноте. И вместо нее зазвучал знакомый каждому россиянину голос:

– Граждане России! Дорогие друзья!

Уже через несколько минут очередной год нашей жизни станет годом прошлого. Он стремительно уходит в историю, а мы вспоминаем самые важные события. Их было много – и хороших, и драматичных. Для России, в целом, этот год был успешным и во внутренних делах, и во внешней политике. И каждый его день все больше отдалял нас от трудного времени экономических и социальных потрясений. Для этого мы вместе многое сделали, мы вместе работали, чтобы жизнь наша стала более предсказуемой. Достигли, хотя и небольших, но видимых результатов. Год 2001-й заметно отличался от предыдущих. Удалось не просто сохранить тенденцию экономического роста и пусть немного, но улучшить жизнь людей. Удалось доказать, что неплохие результаты предыдущего года не были случайными, что они не являются просто эпизодом нашей жизни.