Чтение онлайн

Сысоев сердито зашевелил усами и, молча подтолкнув Мишу, зашагал прочь, не отзываясь на благодарность.

– А я думаю, они на самом деле герои, – сказал Миша. – Работают под снарядами, в голоде, в холоде и не хныкают, а ленинградскую марку держат как надо.

Сысоев покосился на мальчика и неохотно подтвердил:

– Ну и что ж, так оно и есть. В Ленинграде сейчас, конечно, жить непросто; только я говорю, что одни побольше герои, а другие поменьше. Техфлотовцам везет. Их посылают в такие места, что хочешь не хочешь, а геройствуй!

Впрочем, Сысоев забыл о своем недовольстве, как только они пришли на громадную землечерпалку и попали в бригаду. Ни Миша, ни Сысоев не уронили чести торгового флота и работали на совесть. А задача была трудная. Приходилось работать по пояс в холодной воде. Обстрелом были повреждены железные трубы, проложенные от землечерпалки на городскую водопроводную станцию. Трубы были проложены на случай, если бомбой или снарядом повредит станцию, и тогда должен был начать работать «Волхов», машины которого могли вполне обеспечить город подачей воды.

К Кренделю Миша шел сосредоточенный, серьезный. Вспоминался разговор с Иваном Васильевичем и с Бураковым. Мальчик обдумывал всевозможные неожиданности, которые могли случиться, но потом решил, что все предусмотреть невозможно. Главное, не теряться.

Затем он начал было придумывать себе новую биографию, но и здесь верно решил, что ничего придумывать не надо. Если придется говорить о себе, то лучше приводить факты, которые легко проверить. Отец пропал без вести на фронте, мать убита во время бомбежки, работает и живет он на судне… Ну и занимается воровством. Эту-то ложь они проверить не смогут.

По пути к Кренделю Миша решил зайти к Лене, занести ей продукты.

Противогаз заметно оттягивал плечо – там лежал большой кусок лососины и с килограмм хлеба. Мастерскую Миша нашел легко. Лишь только он поравнялся с ней, как за окнами услышал стрекотание швейных машинок.

В прихожей, куда он вошел, против висевшей на стене стенгазеты под названием «Боевой листок» стояли две женщины. На другой стороне, около вешалки, на скамейке сидела старуха.

– Тебе чего нужно? – спросила старуха.

– Вызовите, пожалуйста, Лену, – попросил Миша, но шум машинок заглушил его слова.

Женщина, читавшая газету, подошла к мальчику и задала тот же вопрос. Миша повторил:

– Мне Лену…

– Какую Лену? У нас их три.

Миша смутился. Он не знал фамилии новой знакомой.

– У которой карточки украли, – нашелся он.

– A-а… Леночку Гаврилову.

Женщина ушла. Миша с волнением ждал. Ему казалось, что он не узнает девочку. Вчера из-за темноты он не мог разглядеть черты ее лица. Интересно, как она отнесется к его приходу? – думал он.

Из глубины прихожей вышла девочка и остановилась. Она была в скромном ситцевом платье, не доходившем до колен. Светлые, слегка вьющиеся волосы были заплетены в две косы и перекинуты на грудь.

– Кто меня звал? – с удивлением спросила она, не узнавая Мишу.

– Это я звал, – сказал Миша прерывающимся от смущения голосом и откашлялся. – Вы меня не узнали, Лена?

Девочка покраснела.

– Миша? Я не думала, что вы придете, – просто сказала она и пальцами начала крутить колечко локона на своей косе.

Миша сосредоточенно смотрел на это движение, словно за этим и пришел.

– Пойдемте в красный уголок*, – предложила Лена.

– Нет, я сейчас тороплюсь. Я зашел на одну минуту.

Он вынул продукты, завернутые в газету, и протянул ей.

– Вот. Это вам…

– Нет, нет! – испуганно отступив на шаг, сказала девочка. – Я ни за что не возьму.

– Это мне ничего не стоит, – горячо сказал Миша.

– С какой стати! Нет, нет…

– Ну, тогда я так оставлю.

С этими словами Миша положил сверток на скамейку и, не прощаясь, вышел.

…В квартире Кренделя все уже собрались, кроме Пашки, и встретили Мишу как старого знакомого.

Среди присутствующих была новенькая – Тосина подруга, по имени Нюся. Клички она не имела, хотя Брюнет звал ее Ню. Завитая, накрашенная, вертлявая, худенькая девчонка строила из себя взрослую. С первой фразы Миша возненавидел ее.

– А вы, Миша, интересный…

– Какой есть, – буркнул мальчик, поздоровавшись.

На столе стояла наполовину выпитая бутылка водки, а мать Кренделя на кухне жарила лепешки.

– Мы гуляем, Миша, – преувеличенно пьяным голосом сказал атаман. – По случаю случившегося случая… Деньги у тебя есть?

– Если надо будет, найдем.

– Ну, значит, сегодня сыграем.

– Он очень деньги любит. Деньги – это его страсть, – сказала Нюся и расхохоталась.

– А кто деньги не любит? – спросил Брюнет. – Поднимите руки, кто деньги не любит. За деньги мы на все пойдем. Так я говорю, Чинарик?

– Так, так… Ты не ломайся, Жора. Выпил на копейку, а захмелел на рубль.

– А ты согласен со мной? – обратился Брюнет к Мише.

– Согласен, – сказал Миша.

– Правильно. Таких я люблю. Погоди, мы еще с тобой дел наделаем…

– Миша, а водку вы пьете? – кокетливо спросила Нюся.

– Нет.

– Неужели? Какой же вы мужчина?

– А кто вам сказал, что я мужчина? Я такой же мужчина, как вы женщина… Полметра еще не доросли.

Раздался смех. Нюся обиделась, но ненадолго.

– А за девочками вы ухаживаете?

– А чего за ними ухаживать, если они здоровые…

Нюся повернула этот ответ по-своему.

– А если они заболеют?.. Влюбится какая-нибудь в вас и заболеет? Тогда будете ухаживать?

– Обязательно буду. Вызову «Скорую помощь» и отвезу в сумасшедший дом, – сухо ответил Миша.

Снова раздался хохот, но теперь Нюся не обиделась, а, когда установилась тишина, сказала:

– Значит, в вас только сумасшедшие могут влюбиться?

– Конечно.

– Значит, я начинаю сходить с ума… Ах! Ах! Я сейчас всем глаза выцарапаю!..

– Брось, Ню… – остановил ее кривлянье атаман. – Хочешь, я тебе лекарства налью стопочку?