Чтение онлайн

Миша, наполненный радостью и не понимая общего настроения, весело поздоровался со всеми.

– Ты чему обрадовался? – мрачно спросил его атаман.

– Так, ничего особенного.

– Что, я не вижу, что ли?

– Письмо от отца получил. Думал, что убили, а он живой, – сказал Миша.

– Письмо от отца? Тоже радость! Пора привыкать своим умом жить.

– Так я живу своим умом. У других не занимаю.

– Знаешь новость?

– Какую?

– Ленька с Ваней попались.

– Как попались? – с недоумением спросил Миша, не поняв, о чем идет речь.

– Ну, попались… Что ты, не понимаешь? Посадили в уголовку.

Эта новость заставила мальчика насторожиться. Не об этом ли предупреждал его утром Бураков? Миша сразу перестроился на другой лад.

– Надо выручать, – озабоченно сказал он.

– Не так просто… А ты пойдешь, если надо будет?

– Понятно, пойду.

Крендель хлопнул Мишу по плечу:

– Это свой в доску, Жора.

– Черт!.. Вот не вовремя эти дураки влипли, – задумчиво сказал Брюнет. – Слушай, Мишка, хорошо жить хочешь?

– А почему нет?

– Когда немцы придут, ты что собираешься делать?

– А там видно будет, – подумав с минуту, сказал Миша.

– Потом поздно… Надо сейчас определять. Хочешь с нами?

– Могу и с вами.

– Я тебе дело найду. Согласен?

– Что значит – согласен? Надо знать, о чем речь. С колокольни прыгать не согласен, а если что-нибудь полегче, могу.

Брюнет, уверенный в Мишке, сходил на кухню и принес противогаз.

– Держи.

– На что он мне?

– Держи, говорят. Пригодится. Все с противогазами ходят. Завтра к десяти часам утра придешь к Витебскому вокзалу. Там тебя встретит Нюся… Слышишь, Ню? Отведешь его к Виктору Георгиевичу.

– Миша, вы меня ждите у трамвайной остановки, если ехать от Невского. Не опаздывайте.

– Не опоздает, – ответил за Мишу атаман. – Слушай дальше. Отдашь противогаз и скажешь, что от меня пришел. Об остальном с ним договоришься. Понял?

Миша оказался в затруднительном положении. Ему было сказано: «Не соглашаться и не отказываться». Как быть сейчас? Впрочем, никакого предложения со стороны Брюнета еще не сделано. Предложение, наверно, будет завтра.

– Есть, – кивнул он в знак согласия.

Миша соображал: уж не тот ли это противогаз, о котором однажды спрашивал его майор?.. Виктор Георгиевич! Так зовут Горского.

Миша все больше входил в роль разведчика. Личную ненависть к Нюсе и Брюнету ничем не проявлял и даже, наоборот, старался быть с ними приветливым.

Разговор снова зашел об арестованных.

– Ерунда! – сказал атаман. – На Большую землю их не успеют увезти. Пока следствие идет, пока суд, пока что… Немцы придут и выпустят.

Говорил один Брюнет. Остальные совершенно не интересовались политикой, войной и слепо верили атаману. Он был начитаннее и образованнее их. Миша слушал, и внутри у него кипело. «Ух, подлая гадина, продажная душа!.. – думал он. – Хочет выслужиться перед немцами, чтобы жить паразитом, гулять, воровать… Ему все равно, кто будет в Ленинграде». Миша вспомнил письмо отца. Стало жутко. «Там на фронте кровь льется, жизни не жалеют, а эти паразиты готовят нож в спину». От этой мысли захватило дыхание, и, чтобы не выдать себя, не наброситься на предателя, Миша встал.

– Я пойду.

– Рано еще. Посидите, Миша, – сказала Нюся.

– Нет. Мне надо по делу.

– Противогаз-то забыл!

Миша вернулся, взял противогаз и, не прощаясь, вышел.

Неожиданный его уход несколько озадачил воров, но они уже привыкли к странностям этого спокойного, неразговорчивого, но твердого парня и не придали его торопливому уходу особого значения.

– Живот у него схватило, – сказала Тося. – Стеснительный.

Все засмеялись.

На улице Миша вздохнул полной грудью и быстро зашагал на судно. Хотелось скорее сообщить о том, что он сейчас услышал. «Главный враг – Брюнет. Остальные у него в руках и делают все, что он прикажет. Теперь все ясно, – думал Миша. – А все ли?»

Иван Васильевич советовал не делать поспешных выводов. А Горский?.. Да, спешить не надо. Куда, например, он бежит сломя голову? Бураков придет только утром. Правда, на судне кипит работа по подготовке машин к зиме. Но сейчас уже поздно и команда отдыхает. Может быть, придет учительница английского языка?

Работы на «Волхове» закончены, и теперь по вечерам начнутся занятия в кружке. Впрочем, Сысоев предупредил бы его. Нет, ему решительно некуда торопиться.

Миша остановился на углу. Внутри кипело и щемило, словно он не сделал у воров чего-то абсолютно обязательного… Чего-то ему не хватало.

Вдруг Миша вспомнил, что сегодня он собирался повидать Леночку Гаврилову. Но хлеб, приготовленный для нее, он оставил в кубрике. Наверно, она съела продукты и опять голодает.

Съездить на судно и обратно? Нет, не успеть. Придется отложить до завтра. Желание повидать девочку и услышать ее спокойный голос захватило Мишу с такой силой, что он остановился. «Зайду сейчас же. Извинюсь и спрошу, что ей принести», – решил он и быстро зашагал к мастерской.

С Леной он встретился на пороге проходной, когда открыл дверь. Она выходила с подругой и в первый момент, не узнав Мишу, прошла вперед.

– Лена, куда ты? – сказала подруга. – К тебе пришли.

Девочка оглянулась. В темноте не было видно, но Миша почувствовал, что она смутилась.

– Это Миша? Я тороплюсь домой. Если вам по пути, пойдемте вместе, – предложила Лена.

Они молча пошли втроем. Их обгоняли мастерицы, и каждая с любопытством заглядывала в лицо мальчика. Он чувствовал, что про него знают, и готов был провалиться сквозь землю от смущения.

Вспомнил, что мальчиков, друживших с девочками, в школе дразнили «женихами». Очень может быть, что и сейчас Мишу в мастерской прозвали так же. Он был уже не рад, что пришел.

У первого переулка подруга свернула и оставила их вдвоем.

– Зачем вы пришли? – спросила Лена.

– Я хотел сказать… Я хотел спросить, что вам принести…

– Миша! – перебила его девочка. – Я вас очень прошу больше ничего не приносить. Мне выдали талоны. Спасибо вам за все, но больше ничего не приносите.