Чтение онлайн

Именно тейповая принадлежность помогла знаменитому абреку начала XX века Зелимхану избежать поимки. Принадлежа к одному из крупных чеченских тейпов Харачой, он находился под покровительством и других тейпов, связанных различными узами с харачойцами.

Абрек позднего периода Магомадов Хасуха, ушедший на нелегальное положение после совершения преступления в 1936 году, был ликвидирован органами только в 1969 году. Могущественные НКВД — КГБ гигантской советской империи, убиравшие своих противников в джунглях Африки и столицах Европы, оказались бессильными перед негласными установками тайных обществ чеченских тейпов. По той же причине годами находились на свободе и другие «коллеги» Хасухи по криминальной деятельности. Конечно же, они жили не в вакууме и, естественно, общались со своими соплеменниками, среди которых были и члены всеохватной КПСС, и сотрудники правоохранительных органов, и представители местных властей. Однако партийный билет, красное удостоверение или депутатский мандат ни в отдельности, ни в совокупности не могли перевесить родовые традиции, воплощаемые в указаниях старейшин тейпов. Об этом также свидетельствует еще такой красноречивый факт, имевший место также в советское время.

Бывший милиционер, изгнанный из органов по компрометирующим основаниям, отомстил своему недавнему начальству за увольнение взрывом в горотделе внутренних дел, о чем спокойно поведал своему однотейповцу, сотруднику КГБ, конечно, не допуская при этом и мысли о возможности предательства со стороны чекиста. По сей день в сознании многих людей тейповые установки и национальные традиции явственно доминируют над законопослушанием и нормами гражданского поведения.

Чеченские родовые общины, будучи вполне автономными, номинально входят в состав девяти аморфных образований, имеющих больше символическое, чем реальное значение, которые называются тукхумами. Они обозначены на ичкерийском гербе девятью звездочками, расположенными полукругом под сидящим в ночи одиноким волком. Этот серый хищник возник на гербе вовсе не случайно.

Как известно, на государственных гербах многих стран мира изображены различные животные. Вероятно, это исходит из древних тотемистических верований или амбиций горделивых самодержцев, стремившихся символизировать свое величие во внешних атрибутах. Возможно, поэтому на государственных гербах часто изображены животные, олицетворяющие силу, отвагу, решительность, независимость и другие незаурядные качества, благодаря которым некоторые братья наши меньшие господствуют в ареалах своего обитания. Вот почему на гербах государств мира орел встречается 20 раз, лев — 19, в то время когда другие животные всего 7 раз. Серый разбойник волк удостоился чести быть изображенным только на гербе Ичкерии, и этому есть свои объяснения.

Испокон веков чеченцы не считают волка нехорошим зверем, наоборот, в народе он олицетворяет смелость, хватку, стремительность, находчивость и даже предприимчивость. Поэтому звучное чеченское слово «борз», что означает волк, можно встретить в республике повсюду. Отсюда происходят собственные имена Барза, Барзанука и производные от них фамилии. Волк «дал» наименования горным селам Борзой и Дачу-Борзой, автомату грозненского производства «Борз» и даже некоторым бандитским формированиям и разбойничьим отрядам.

Волк-борз имеет в Чечне устойчивый тотемный авторитет, и волчьи законы и повадки вовсе не считаются здесь предосудительными, а, наоборот, являются предпочтительными. Это в России или в соседних с Чечней кавказских республиках принято пугать детей волками и милиционерами, в Ичкерии же и те, и другие воспринимаются совершенно иначе.

В историческом прошлом предпринимались попытки объединить тейпы, тукхумы и прочие вольные общества в целостное государственное образование. Первой заметной такой попыткой была деятельность знаменитого шейха Мансура в XVIII веке. Личность этого человека и характер движения, развернувшегося под его руководством на Северо-Западном Кавказе более чем два столетия тому назад, до сих пор вызывают многочисленные споры и толкования. В различных изданиях прошлого появлялись разные взаимоисключающие версии о происхождении шейха Мансура и целях его движения. Так, известные ученые XIX века В. Ханыков и М. Казимбек считали, что Мансур происходил из Оренбуржья, учился и воспитывался в Бухаре и, пробравшись через Астрахань на Кавказ, стал сеять здесь антироссийскую смуту. Другой их современник Гасан-Эфенди Алкадари писал, что шейх Мансур был послан Турцией, чтобы склонить мусульман к военным выступлениям против России. Наиболее экзотической, пожалуй, была версия о том, что под именем шейха Мансура скрывался итальянский монах Биетти, принадлежавший к тайному ордену «Братьев проповедников». Как видите, и здесь не обошлось без тайных обществ, хотя считается бесспорно установленным историческим фактом происхождение шейха из чеченского села Алды.

Мансур вел переписку с дагестанскими ханами, кабардинскими князьями, турецкими властями, стараясь обеспечить поддержку его борьбы по объединению разных тейпов и этносов в одно государство. Однако, несмотря на героические усилия, ему так и не удалось добиться этого, хотя национальный объединительный процесс благодаря его деятельности, возможно, и усилился.

В эпоху Мансура Чечня называлась Малой Кабардой, а наименование Ичкерия распространялось лишь на небольшой горный район, прилегающий к Дагестану, о чем уже говорилось.

Согласно небезосновательной исторической версии слово «чеченцы» вошло в обиход с подачи петровских воинов, прибывших в XVIII веке в село Чечен-аул, основанный в ханкальской долине некой горянкой по имени Чеча. Так что поначалу чеченцами были только чеченаулыды, от которых это название распространилось и на других родственных жителей Малой Кабарды, а в дальнейшем трансформировалось и в наименование области, которая стала называться Чечней.

Развитию чеченского общенационального мышления, безусловно, способствовало вхождение Чечни в имамат Шамиля, в котором государственно-правовые институты и мусульманское духовенство вели беспощадную борьбу с родовыми обычаями и порядками, перемешанными с языческими племенными традициями.

Естественно, многолетнее военное противостояние могучей Российской Империи и тщательное распространение учения ислама не могли не сказаться на общественном самосознании народов, населявших имамат. Однако несколько десятилетий функционирования этого военно-теократического государства не могли кардинальным образом изменить родовое мышление и языческие устои, запрограммированные на генетическом уровне в психологии поколений в течение столетий.

До сих пор в Чечне и Дагестане существуют параллельно три вида правосознания: государственное, религиозное и родовое.

Самое древнее из них родовое правосознание, зародившееся в незапамятные времена, проявляется в нормах обычного права. Религиозное правосознание, вошедшее в общественную жизнь в процессе исламизации, выражается в соблюдении шариатских норм, а государственное правосознание, внедренное в социальный оборот значительно позже, воплощается в функционировании официальных властных институтов.

Выражаясь проще, у представителя любого чеченского тейпа при возникновении конкретной проблемы имеется в запасе несколько вариантов действий: он может обратиться к прокурору, старейшине, мулле или к двум из них, либо сразу же ко всем. Об эффективности же этих институтов, проявляющейся в практической жизни, мы уже отчасти говорили.

Исторически сложилось так, что ислам распространился в Чечне сравнительно поздно, и поэтому языческие традиции среди чеченцев имеют довольно устойчивое выражение. В народе, например, по сей день наряду с арабским именем бога Аллах употребляется и имя доисламского божества Делла, мусульманский обряд «зикр» сопровождается языческими танцами, а на бытовом уровне шариатские требования и родоплеменные установления соблюдаются одновременно.

Постепенное распространение ислама в Чечне, происходившее в позднее средневековье главным образом в результате деятельности дагестанских миссионеров, не сопровождалось болезненной ломкой существовавших родовых устоев. Здесь наибольшее распространение получили умеренный мазхаб (религиозно-правовая школа) имама Шафии и тарикаты (ордена или «пути» постижения божественной истины) накшбандия и кадирия, получившие свои названия в честь их средневековых основателей. Устазы (наставники) этих «путей», прошедшие «посвящение» у известных дагестанских муршидов (озаренных провидцев), приобрели огромную популярность среди чеченцев и получили общественный статус, значительно превосходящий колорит тейповых старейшин. К этим устазам, давно почившим в бозе, относятся такие, как Доку Шептукаев, Дени Арсанов (предок бывшего вице-президента Ичкерии), Солса-Хаджи и другие, среди которых особо почетное место занимает Кунта-Хаджи, многочисленные мюриды (последователи) которого проживают как в Чечне, так и в Дагестане. Вирды (послушничества) устазов относятся к определенному суфийскому тарикату и отличаются лишь особенностями обязательств, принимаемых на себя мюридами. В братстве последних существует определенный иерархический порядок, и каждый послушник обязан строго следовать установленным в вирде правилам.

Если устаз отправился в лучший мир, то его обязанности выполняет лицо, получившее от патрона ижазу (право на наставничество), или же самый авторитетный и компетентный последователь, который, как правило, становится шейхом или даже устазом.

Тарикаты исходят из начал мусульманского богословия, согласно которому вся наука о мироздании (ильму), или, иначе говоря, всеобщая универсальная теория (ВУТ), состоит из двух частей: явного учения (ильмуль якини) и тайного учения (ильмуль батини). Так вот, тарикатистские устазы по цепочке (силсиле) передают тайное эзотерическое учение друг другу с древнейших времен до наших дней.