Чтение онлайн

— Держись! — крикнула Кит. — Сейчас будем прыгать.

— Нееет! — завопил Джон. — Он не…

Но было уже поздно. Руфус тоже заметил ручей — и, вместо того чтобы перемахнуть ничтожную преграду одним легким прыжком, резко остановился и замер как вкопанный, впечатав передние копыта в землю Это произошло так внезапно, что Кит, не удержавшись, перелетела через голову коня, а Джон завалился набок и тоже упал.

— Совсем забыл тебя предупредить, — промолвил мальчик, поднимаясь и протягивая руку слегка оглушенной Кит. — Он не любит воду.

— Зато он спас нас. Гляди! — Девочка показала вперед.

По ту сторону ручья тянулся ряд деревьев, а за ними Джон с ужасом разглядел французских солдат — они молча бежали вперед, выставив перед собой штыки.

— Мы бы влетели прямо в них, — прошептала Кит. — Молодец, Руфус.

Чуть выше по течению ручейка виднелась маленькая рощица в углу между двумя каменными стенками, огораживавшими поле. Джон и Кит увидели ее одновременно и, не обменявшись ни словом, пустились туда. Руфус трусил за ними.

— Там будет безопаснее, — на бегу пропыхтел Джон.

Каменные стенки обещали хоть какую-то защиту от шальных пуль, а сами деревья — укрытие. Можно было надеяться, что в пылу уже завязавшейся на поле стычки двух детей и коня всё же никто не заметит.

— Руфус! — Кит поглаживала коня по носу, стараясь успокоить его. — Спасибо тебе за мои синяки! Они того стоили.

Теперь, когда беглецы хотя бы временно оказались в относительной безопасности, Джона вдруг затошнило. Перед мысленным взором до сих пор стояла зловещая картина на дворе фермы: как брызнула кровь из груди французского солдата, когда ее пропорол штык шотландца.

«Хорошо, что я не солдат, — думал Джон. — Я бы просто не смог. Не мог бы поглядеть человеку в лицо, а потом взять да убить его. На море всё совсем иначе. Когда стреляешь в корабль противника, самих врагов не видишь, а если надо брать на абордаж, всё равно всё происходит гораздо быстрее».

— Что с тобой? — спросила Кит. — Какой-то ты зеленый.

Джон поглядел на нее.

— Да просто понял вдруг, что мне война не нравится, только и всего. Я не герой. Хотя никому, кроме тебя, наверное, признаться в этом не посмел бы. Все бы сказали, что я трус.

— Трус? Ты? — Девочка недоверчиво улыбнулась. — Вот кто на самом деле трусиха, так это я. Ненавижу войну. Ненавижу! Как бы мне хотелось, чтобы всё это скорее закончилось!

Руфус привязанный к стволу дерева, преспокойно жевал клок травы, не обращая ни малейшего внимания на шум битвы на соседнем поле. Правда, похоже, она начала потихоньку отдаляться. Почему-то вдруг ни с того ни с сего в голове у мальчика зазвучали слова капитана Баннермана, которые он слышал в первый свой день на борту «Бесстрашного»:

«Вас, парни, привели сюда ради благородного дела. Чтобы вы послужили отечеству как верные и преданные сыны».

Джон вздохнул. «Не так-то это легко. Я вот, к примеру, рад бы служить отечеству, но при том вовсе не ненавижу его врагов. Мне нравятся французы. В конце концов, Кит и сама француженка».

Девочка тем временем отошла вглубь зарослей и села, прислонившись спиной к стенке.

— Давай останемся тут подольше, — предложила она. — Тут ничуть не опаснее, чем в любом другом месте.

Зимнее солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая голые ветви деревьев и камни древних стен багровым. Из своего убежища ребята совершенно не могли понять, что происходит вокруг. С дальней стороны долины всё еще доносилось глухое уханье французских пушек. Чуть ближе, но все-таки в отдалении, звучали выстрелы, раздавались крики атакующих и стоны раненых.

Внезапно всё происходящее за пределами этой маленькой укромной рощицы показалось Джону каким-то далеким, нереальным.

«Она уходит, — думал Джон. — Я больше не увижу ее. Возможно, вообще не увижу, никогда-никогда. Это последние минуты, что мы вместе».

— Надо выждать до темноты, — промолвила Кит. — Тогда сражение прекратится. Я поскачу обратно к тому дому, а оттуда по дороге — она ведет из долины наверх, как раз к французскому лагерю. Я видела его из окна коровника.

Джон выглянул из-под ветвей на небо, прищурившись и прикидывая положение солнца. Оно сядет через полчаса, не позже. Еще короткие зимние сумерки — и Кит будет пора в дорогу.

Джон вернулся к ней. Открыл рот, но не знал, что сказать. Не нашел слов. Девочка заговорила сама.

— Джон.

Голос ее звучал так тихо, что Джону пришлось нагнуться, чтобы расслышать.

— Да?

— Я просто хотела спросить… хотела узнать…. ты хоть немного расстроен, что я ухожу? Тебе хоть немного грустно? Потому что мне ужасно, ужасно грустно, что мы расстаемся.

Дрожь, охватившая Джона, не имела никакого отношения к леденящему ветру, что шелестел в последних еще не облетевших с ветвей сухих листьях.

— Ты спрашиваешь, расстроен ли я? — Джон чуть не задохнулся. Схватив обе руки девочки, он крепко сжал их. — Кит, ты с ума сошла? Да я просто умираю! В смысле — оттого, что теряю тебя. Это меня просто убивает.

На лице Катрин засияла такая ослепительная улыбка, что у Джона перехватило дыхание.

— А я не знала. Даже не догадывалась, что ты тоже это испытываешь.

Выпустив руки девочки, он порывисто обнял ее. Такая маленькая, хрупкая — он боялся сжать слишком сильно, сделать ей больно. Внезапно он заметил, что наступил ей на ногу, и поспешно шарахнулся назад, но Катрин сама качнулась к нему, в его объятия. Поцелуй вышел неловким и неуклюжим, но Джон почувствовал, что весь так и пылает огнем. Он никогда и не думал, что способен испытывать что-то подобное.

— Ты ведь приедешь в Жалиньяк, найдешь меня, правда? — наконец спросила Катрин. — Когда война закончится?

— Она может растянуться еще на много лет. — Джону было трудно говорить — так колотилось у него сердце. — А ты вернешься к прежней жизни. Ты ведь наследница, Кит. Ты богата. А я никто — простой моряк. Тебе нельзя связываться с таким, как я.

Она так рассердилась, что Джон даже не ожидал.

— Никогда, никогда не смей этого говорить! Даже думать не смей! Я буду ждать тебя — как угодно долго. Ты же знаешь, что я буду ждать тебя. Ты единственный во всем мире, кому я по-настоящему доверяю.