Чтение онлайн

— Джон! — прошептала Кит. — Не может быть Ты… ты призрак.

— А вот и нет. Я самый настоящий. Дотронься, сама увидишь.

Девушка протянула руку и коснулась его плеча, а потом вдруг судорожно вздохнула и разразилась слезами.

— В чем дело, Кит? — удивился он. — Разве ты не рада видеть меня?

Ужин, который приготовила Кит, прошел тихо и спокойно. Они сидели возле дома Бетси, медленно спускались сумерки, и на небе стали появляться звезды. Утром, выезжая из Бордо, Джон даже не мог представить себе подобный вечер. После падения молодой человек помог Кит встать, заметив при этом, что платье на ней — самого простого деревенского покроя и заштопано по подолу. Потом они вместе собрали побитые абрикосы и отнесли их к дому. Сняв модный сюртук и шейный платок, Джон помог Кит накопать картошки на заросшем огороде и собрать из яслей в конюшне яйца. Теперь там оставался только один конь. Джон сразу же узнал старого боевого скакуна.

— Руфус! — засмеялся он, поглаживая морду коня.

Он испытывал странную неловкость по отношению к Кит. Там, в саду, она быстро уняла слезы и весь остаток дня держалась очень напряженно — отвечала коротко и односложно, улыбалась натянуто и невесело.

Лишь когда молодые люди поели, но из-за стола еще не вышли, Джон осмелился спросить:

— Кит, что здесь все-таки произошло? Что случилось с домом? И где Бетси? Она наконец уехала и вышла замуж за Джема?

Кит с трудом сглотнула и пристально поглядела на Джона.

— Бетси мертва. Погибла при пожаре. И Жан-Батист тоже. Это всё моя вина. Только моя.

Бедняжка из последних сил боролась со слезами. Джон молча ждал, не желая торопить ее.

— Начни с самого начала, — наконец предложил он. — Всё, что я знал о тебе — это из твоего письма, которое пришло четыре года назад, летом восемьсот одиннадцатого. Смотри, у меня сохранилось твое письмо.

Он вытащил из нагрудного кармана потрепанный измятый листок. Кит в первый раз за вечер улыбнулась почти как в былые времена.

— Ты сохранил его.

— Ну разумеется!

— Я столько раз писала тебе, но, думаю, дошло до тебя только оно одно.

— Да, только оно.

Девушка замялась.

— Тогда, в восемьсот одиннадцатом, всё у нас было хорошо. Я вернулась домой, а мистер Фуше разобрался с моими делами. Бабушка была жива, но переменилась по отношению ко мне. Стала гораздо мягче и добрее. И рассорилась с моим дядей. За те месяцы перед ее смертью я почти даже полюбила ее. У меня было немного денег, чтобы восстановить дом и обставить часть комнат. Мы жили тихо, Бетси и я. — Она на секунду зажмурилась, а потом продолжила: — Да, всё было совсем не плохо, хотя мне и не слишком-то нравилось быть хозяйкой такого большого имения. Честно говоря, я испытываю даже облегчение, что теперь мне не надо обо всем этом заботиться.

В Бордо меня куда только ни приглашали, но я обычно не ездила. Понимаешь, одной, без старшей родственница или компаньонки появляться в свете как-то не принято, а мадам де Монсегар бросила меня, как только окончательно убедилась, что я никогда не выйду за ее сына, и совершенно перестала общаться.

А потом, в мае, было так жарко — всё пересохло. И в это время в поместье появляется какой-то человек. Он сказал, что его послал мой дядя и передал от него письмо. Дядя писал, что очень сожалеет обо всем, что между нами произошло. Что услышал, будто бы я живу тут совсем одна, и, желая хоть как-то возместить былое, решил рекомендовать мне этого своего замечательного слугу — он мне, мол, всегда и во всем поможет. Еще в этом письме было, что этот человек просто находка и способен на многое. А мне было так… так одиноко, Джон. Я хотела помириться с семьей. Так что я приняла услуги этого человека и поблагодарила дядю в ответном письме.

Рассказывая, девушка вертела в пальцах грецкий орех, и теперь от волнения сжала его так сильно, что скорлупка треснула.

— Ах, если бы мне хватило ума отказаться! Если бы я только отослала его прочь! Бетси предупреждала меня, она-то всё понимала. Но я не послушалась.

— И возник пожар? — спросил Джон в наступившей тишине. — Ты подозреваешь, что этот тип поджег?

— Подозреваю? Я знаю, что это он! Это случилось вечером в день ярмарки, и все слуги были отпущены из дому. А я с Бетси ездила в Бордо. Вернувшись, мы обнаружили, что дом пылает ярким пламенем А дядиного слуги, разумеется, и след простыл.

«Этот старый болван, Жан-Батист! — закричала Бетси. — Когда мы уезжали, он пьянствовал на кухне. Готова ручаться, он так там и валяется».

И не успела я остановить ее, как она ринулась в дом. А через миг обрушилась крыша, и… и… о, если бы я только послушала Бетси! Если бы я отослала этого негодяя прочь!

Катрин закрыла лицо руками.

— Кит, — проговорил Джон. — Кит, послушай меня.

Она не ответила.

— Ты ни в чем не виновата. Слышишь? Ты не сделала ничего плохого.

— Знаю. — Она яростно шмыгнула носом и вытащила мятый носовой платок. — Знаю.

— Так ты хочешь сказать, — начал Джон, изумленно глядя на девушку, — что живешь тут, у развалин, одна-одинешенька с самого мая? То есть… получается — почти три месяца?

Она кивнула.

— По-моему, ты первый, кого я вижу за две недели, — сказала она, — с тех пор, как приезжал мосье Фуше.

— Он всё еще твой поверенный, да?

Кит рассмеялась, однако смех вышел не очень-то веселым.

— Едва ли. Мне больше нечего ему поверять. После падения Наполеона дядя поспешил прямиком в Париж, где умудрился втереться в доверие к новому правительству и, рассказывая всем направо и налево, что я большой друг Жозефины, вернуть всё себе. Всё, чем я владела, перешло ему. Только дом по-прежнему принадлежит мне. Думаю, поэтому он и хотел его уничтожить — навредить мне за то, что я стала ему поперек дороги. Я истратила последний су месяц назад, Джон. Жила тут на овощах, которые мы с Бетси посадили весной. И ждала…

Она вдруг прикусила губу и замолчала.

— Чего ждала?

— Тебя, конечно же! — чуть ли не с вызовом ответила Кит. — Кого же еще? Как ждала с тех пор, как мы расстались в Корунье. И когда война закончилась, я надеялась… я знала, что ты приедешь.

Джон поднялся и потянулся, испытывая такую внезапную, головокружительную легкость, как будто с плеч у него спала тяжкая ноша. А потом вдруг засмеялся.

— Что тут такого смешного? Что я сказала? — переполошилась девушка.

— Ох, Кит! Ты просто не представляешь! Я купил в Бордо этот жуткий сюртук и эти гнусные сапоги, думая, что мне предстоит визит к знатной и богатой даме. Я вообще еле набрался храбрости сюда лицо показать. Был уверен, что ты давным-давно замужем за каким-нибудь знатным вельможей, а обо мне и думать забыла. Что я мог предложить мадемуазель де Жалиньяк? Моряк в отставке! Ни перспектив на флоте, ни денег, лишь старая башня и ферма в Шотландии — да и те покуда не мои, а отцовы. Но теперь, Кит, я ничего не боюсь! Ты ведь поедешь со мной в Лакстоун? И перестань хихикать, пожалуйста! Разве ты не понимаешь, что я серьезно? Не понимаешь, что я прошу тебя стать моей женой?