Чтение онлайн

Сатир, держа в своих руках увесистый прибор против подслушиваний, начинал ощущать себя крайне глупо. Молчать ему не хотелось. Ну, теперь можешь говорить. А что говорить-то? Сказал то, что сказал. Сейчас ничего в голову не приходит. Внутри аэромоба повисла тишина. Лишь тяжёлое дыхание Юли срывалось в пустоте.

– Я идиот. Ты права. – Рухнувшим голосом сказал Сатир после продолжительного молчания.

– Думаю, ты просто не понимаешь, что происходит, – внезапно вклинился Столин. – Не видишь всей картины целиком.

– О чем это вы? – недоумевал Сатир.

Юля несколько оживилась, прислушалась к профессору. Она спросила:

– Мне вот тоже интересно, зачем вы нам помогаете?

– Подумай хорошенько, Юлия. Как хорошо ты знаешь устройство всей системы экостанций? – все тем же мягким голосом сказал Столина.

Юля приоткрыла рот от удивления, но, спохватившись, тут же его закрыла, глубоко вздохнула, выдохнула, сказала, едва сдерживаю свое любопытство:

– Вы знаете?

– Да, знаю, – кивнул Столин.

– О чем это вы? – Сатир казалось, что он попал в какое-то тайное общество, с чьими правилами он должен знакомиться на ходу.

– Юлия, расскажи ему. Он должен знать.

Юля замешкалась поначалу, однако пересилив себя, она повернулась в полоборота к Сатиру. Её лицо приняло самое серьёзное выражение, какое только доводилось тому видеть за все то время, что они знакомы. Она начала:

– Система неусточива. Катастрофа на твоей экостанций – одна из многих. Но эта первая таких масштабов, да к тому же повлекшая за собой человеческие жертвы, – она говорила, но украдкой просматривал на Столина, проверяя, о том ли речь их согласована ранее была. Не получая никаких возражений, она вновь возвращалась к Сатиру: – Её уже невозможно было скрывать. Моя организация собирает об этом информацию уже более полугода. Это происходит повсюду, и это скрывают. То есть пытаются скрывать. Это ударит по репутации Совета.

Юля замолчала. Сатир внимал каждому её слову. Он ещё сомневался в ней? Немножко, самую малость, но сомневался. Действительно, идиот. Но как же так? Это и есть вся цельная картина? Он и Юля лишь пара мазков на масштабном холсте?

– Постой, погоди, – качая головой сказал он. – Если система неусточива, то с ней надо разбираться, а не скрывать. От этого зависит буквально все живое.

– Но они ничего не делают.

– Почему?

– Потому что они не знают, что происходит, – Столин снова появился между ними.

– В смысле не знают? – переспросил машинально Сатир

– В прямом. – отчеканил Столин. – Они сами не понимают, почему происходят сбои. Один сбой за другим, каскадом. Остановить не могут. С каждым разом все хуже и хуже. Произошла авария с жертвами. Что дальше?

– Если это не остановится, будут падать целые города, – ужаснулась Юля. – Если это просочится в СМИ, подымится паника.

Масштабный холст, который рвётся на куски. Вот она, общая картина.

– А вы? Какую роль во всей этой истории играете вы? – обратился Сатир к Столину.

– Пытаюсь не допустить катастрофы. И вы двое можете мне в этом помочь.

– Это как же? – удивилась Юля. – нас обоих могут уже разыскивать. Нам бы самим не попасться.

– Разыскивать могут сейчас только тебя, Юлия. Да и то, чтобы снова вести за тобой слежку. Сатир же им не особо нужен. Думаю, вам нужно пока держаться вместе, иначе для вас обоих соорудят новую тактику. Я вас высажу здесь вот.

Он свернул по жёлтой дороге в направлении центра города, но остановился у прозрачной стены одного из близлежащих райончиков.

– Что, так просто? – выпалила Юля.

– Да. Зачем все усложнять? – ответил Столин. – Нам лучше не появляться вместе. – Я свяжусь с вами позже.

Сатир и Юля вышли из аэромоба. Столин кивнул им и улетел дальше. Сатир неуверенно обернулся. За стеклом проходили люди меж ярких вывесок и витрин. Отсюда можно на метро добраться до дома. Он оглянулся на свою спутницу. Та стояла, взирая на многоуровневой поток аэромобов. Она все ещё ждёт, что за ней придут?

– Юля! – окликнул её Сатир.

Она наполовину лишь обернулась, готовая вновь вернуться к потоку.

– Пошли. Домой.

– Он исчез также быстро, как и появился, ничего толком не объяснив, – сказала Юля, не двигаясь. – Каковы вообще его планы?

– Мы можем это обсудить подальше от дороги?

Юля снова посмотрела на дорогу, потом на прозрачную стену, отделявшую их от людей. Она неуверенно повернулась полностью к стене и пошла мимо Андрея. Открылся проход. Наверняка их уже опознала ситема слежения. Но Андрей уже не особенно-то и волновался об этом. В отличие от Юли он, как это ни странно, ощущал спокойствие. Столин ли на него так подействовал – непонятно, да и не хочется понимать. Он прошёл на улицу, полную плавающих в бурлящем свете людей.

Он не решался заговорить. Многое уже было сказано. Чего добавлять? Зачем? Однако это молчание тяготило. Юля шла прямо, просто куда глаза глядят, казалось. Когда же Сатир открыл рот, чтобы хоть что-нибудь сказать, она его опередила:

– Не говори, прошу.

Андрей закрыл рот, так и не сказав ничего.

Люди в разноцветных одеждах, с яркими и тусклыми волосами, хмурые и весёлые, нейтрально порой настроенные, проскакивали мимо, не задерживаясь подолгу на одном месте. Над головами их пестрились огромные вывески, реклама. Порой встречались группы туристов, стоявших посреди прихожей части, разглядывающих мир красок над их головами. Хоть рекламу можно было интегрировать в чипированный мозг напрямую, закон значительно ограничивал эту возможность. Любой, кому попадался такой спам, превышающих лимит, что можно было узнать по встроенной функции, а не как раньше – с помощью специальной программы, мог обратиться в полицию. Полиция принялась бы за расследование и в случае обнаружения злоумышленников могла принять меры по расчипированию. Страшнее этого не было ничего, разве что смерть. Нечипированным же было уготовано лишение свободы до пятнадцати лет. Такая строгость объяснялась опасностью прямой рекламы. На заре чипирования что только не делали с не ограниченными возможностями усовершенствованного человеческого мозга. Первый сбой в обществе не заставил себя долго ждать. Толпа обезумевших чипарей чуть не уничтожила город. Они метались из стороны в сторону, агрессировали и убивали. Власти в экстренном порядке заглушили чипированные разумы, – что от них осталось, – обозначили зону карантина и инициировал впоследствии расследование. Этот день вошёл в историю как день скорби. Историческая съемка показывала улицы, по которым невозможно было ступить из-за трупов. На Центральной площади воздвигли монумент. Человек охватывает свою голову большими руками, что лица его не видно толком. Он скрывал боль, просачивающуюся сквозь пальцы – такое впечатление накладывала эта скульптура на Сатира. В основании, у ног застывшего человека выгравированы всего два слова: “Наш мир”. О чем хотели сказать авторы? Что мир внутри должен быть под замком? Или что внешний мир тоже должен существовать? А может смысл в этой пресловутой двойственности. И то и другое верно, потому что ошибка – это то, что вызвало появление этих слов. Ошибка тоже верна.

– Ты в порядке? – голос Юли доносился откуда-то издалека.

Сатир заметил себя стоящим посреди оживленной улицы, смотрящим прямо на группу туристов, которые крутили подобно болванчикам головами по сторонам. Он же смотрел на них и словно старался вникнуть в причину, по которой он сам смотрит на них. Видит же перед собой шаблон, на который надо что-то нанести. Он обернулся. Юля смотрела на него перепуганными глазами.

– Сатир, ты меня напугал, – проговорила она.

Сатир уставился на нее, не понимая, что она вообще здесь делает. Хотя есть трудность: он про себя-то ответить не может. Он лишь задал ей один вопрос, внезапно осенивший его мозг:

– Юля, ты помнишь монумент на Центральной площади?

– Что? – она часто заморгала, никак не ожидая столь далекого от их местоположения, да и вообще их положения дел, вопроса. – О чем это ты? О "Нашем мире" что ли?

Да, о нем самом! – он в возбуждении подскочил к ней, заставив ее только больше напугаться. – Слова у ног: "Наш мир" – что они вообще значат?

– Ты головой не ударился случаем? Каким боком ты вообще про нее сейчас вспомнил?

– Так ты имеешь представление о том, что имел ввиду создатель скульптуры?