Чтение онлайн

Тенденции теократизации религиозных отношений в России лишний раз засвидетельствовал принятый Закон "О свободе совести и о религиозных объединениях". Влияние теократических традиций российской государственности на его содержание оказалось во многом определяющим. Концептуальным основанием отношений государства и религиозных объединений в России выступила идея культурно-исторической избирательности, состоящая в предоставлении преимуществ конфессиям по признаку их особой культурной и исторической значимости. Так, в преамбуле признается особая роль православия в "истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры", заявляется об уважительном отношении к христианству, исламу, буддизму, иудаизму и другим религиям, составляющим "неотъемлемую часть исторического наследия народов России". Следуя принципу культурно-исторической избирательности, государство обязуется оказывать финансовую, материальную и иную помощь религиозным организациям в реставрации, содержании и охране зданий и объектов, являющихся памятниками истории и культуры (п.3 ст.4.); содействовать религиозным организациям в реализации ими общественно значимых культурно-просветительских программ и мероприятий (п.3 ст.18). Напомним, что в Законе РСФСР "О свободе вероисповеданий" говорилось лишь об оказании государством материальной помощи в "реставрации культовых зданий, представляющих историко-культурную ценность" (ч.4 ст.26).

Осознание важной миссии в жизни общества упомянутых в преамбуле традиционных религий, а также желание отгородить их паству от влияния зарубежных конфессий послужили появлению в новом законе положений, определяющих порядок деятельности на территории России иностранных религиозных организаций, чего, надо отметить, не было в прежнем нормативно-правовом акте. Во втором пункте статьи 13 говорится: "Иностранной религиозной организации может быть предоставлено право открытия своего представительства на территории Российской Федерации. Представительство иностранной религиозной организации не может заниматься культовой и иной религиозной деятельностью, и на него не распространяются статус религиозного объединения, установленный настоящим Федеральным законом". Закон РСФСР "О свободе вероисповеданий" разрешал верующим устанавливать и поддерживать международные контакты как для паломничества, так и для участия в иных религиозных мероприятиях, в том числе, для получения религиозного образования.

Наиболее отчетливо избирательность государства по отношению к конфессиям выразилась в разделении их на религиозные организации и религиозные группы. По сравнению с религиозными группами религиозные организации наделены значительными преимуществами. В числе последних — право на создание образовательных учреждений и возможность обучать детей религии в государственных и муниципальных учреждениях (п.4 ст.5); возможность получения налоговых и иных льгот, государственная поддержка в преподавании общеобразовательных дисциплин в собственных образовательных учреждениях (п.3 ст.4); возможность создавать учреждения профессионального религиозного образования, очное обучение в которых дает право на отсрочку от призыва на военную службу (п.1, 3 ст.19); право обращения к Президенту Российской Федерации с просьбой об отсрочке от призыва на военную службу и освобождении от военных сборов для священнослужителей (п.4 ст.3); возможность создавать при себе представительства иностранных религиозных организаций (п.5 ст.13); право производить, приобретать, экспортировать, импортировать и распространять религиозную литературу, печатные, аудио- и видеоматериалы и иные предметы религиозного назначения (п.1 ст.17) и другие привилегии. Одним из главных преимуществ правового положения религиозных организаций перед религиозными группами является наделение их статусом юридического лица, что только и позволяет религиозным объединениям в полной мере реализовывать интересы, связанные с богослужебной, воспитательно-образовательной и проповеднической деятельностью. В Законе РСФСР "О свободе вероисповеданий" такой избирательности не было и все религиозные объединения признавались юридическими лицами.

Разделение религиозных объединений на религиозные группы и религиозные организации является одним из краеугольных положений нового закона, вызвавшем в процессе принятия и продолжающим вызывать сегодня немало упреков и споров. Ограничением правоспособности религиозных групп проводится черта между теми религиями, которые смогут выполнять свои функции в крупных масштабах, охватывая отдельные регионы и страну в целом, и теми из них, которые будут способны исповедывать и распространять веру в пределах небольших территорий, возможно, лишь на местном уровне. Формально- юридическими основаниями для создания религиозной организации выступают качественный и количественный состав ее участников — не менее десяти граждан Российской Федерации, объединенных в религиозную группу, а также более чем пятнадцатилетняя продолжительность религиозной деятельности на данной территории, подтвержденная органами местного самоуправления (п.1 ст.9). Следует отметить, что стоящий за юридической формулой, содержательный критерий выделения двух организационно-правовых форм религиозных объединений обусловлен в конечном итоге интересами главенства в обществе традиционных ценностей. Понятно, что пятнадцатилетний барьер оседлости смогут пройти далеко не все религиозные объединения, а лишь те из них, которые осуществляют деятельность на территории России с "доперестроечных" времен, когда государство проводило политику атеизма и в силу необходимости могло считаться лишь с наиболее крупными, "историческими" конфессиями — православием, мусульманством, иудаизмом, буддизмом и некоторыми другим.

Обращение к культурным ценностям и особое отношение государства к традиционным религиям, в особенности по сравнению с предшествующим советским периодом насаждения атеизма, должны расцениваться положительно. В отличие от предыдущего нормативно-правового акта, Закон "О свободе совести и о религиозных объединениях" предусматривает определенные преимущества для конфессий в сфере образовательной, благотворительной и культурно-просветительской деятельности. Вызывает также одобрение и то, что государство не пошло по пути прямого узаконения возрождающихся теократических тенденций, что неоднократно предлагалось некоторыми политиками и представителями православного клира и ни одной из религий не придается статус государственной. Однако в то же время, в обсуждаемом законе государство не проявило последовательности в утверждении и развитии установленного Конституцией принципа главенства прав и свобод человека и гражданина. Оно пошло по пути "наименьшего сопротивления" и закрепило фактически сложившуюся на данный момент в России модель государственно- церковных отношений. После долгого периода притеснения роль религии в нашей стране заметно возросла. Наиболее ощутимо и динамично пробуждение религиозной активности проявилось в среде традиционных для России конфессий. Постепенно они стали занимать привычные, формировавшиеся на протяжении столетий, социальные страты и восстанавливать утраченное влияние в родных культурно- исторических ландшафтах. Вместе с тем, новые методы и способы религиозной деятельности, адекватные современному уровню развития общества, ими выработаны не были. В советское время об этом даже не приходилось помышлять, а постсоветский период для формирования стратегии в отношениях с государством оказался мал. Поэтому на практике во взаимодействии духовной и светской властей наметились давние, традиционные отношения, уподобившиеся в отдельных проявлениях (в мусульманстве и буддизме на уровне регионов, а в православии на уровне федерации) теократическим образцам. После непродолжительных и малоэффективных поисков приемлемых моделей взаимоотношений с конфессиями государство остановилось на традиционных моделях, с учетом, разумеется, некоторых поправок на современное развитие общества. Превращение православной, а также других традиционных для России конфессий по сути в государственные антиконституционно. Оно неминуемо приведет, а точнее уже приводит, к нарушению основных прав и свобод человека и гражданина и в первую очередь — свободы совести и вероисповедания, которые существенно ограничиваются у представителей нетрадиционных религий. Думается, что православной церкви следует укрепляться не в политических структурах, а в гражданском обществе, занимаясь духовно-нравственным воспитанием населения. Пути влияния церковной власти на общество должны проходить не через политику, а непосредственно через народ, через души людей. Стоящая перед православием задача оцерковления жизни должна быть реализована не внешним, принудительным способом, а внутренним, свободным выбором каждого верующего. Преодоление соблазна стать православным государством — серьезное испытание для новой российской государственности и возродившейся православной церкви. Остается надеяться, что выбор в данном отношении государство и церковь сделают правильный.

Для успешного построения адекватной модели государственно-церковных отношений предстоит многое сделать как государству, так и конфессиям. Этому будет способствовать более тесная координация деятельности Комитета Государственной Думы по делам общественных объединений и религиозных организаций и Отдела по взаимодействию с религиозными объединениями управления Главного управления Президента РФ по вопросам внутренней и внешней политики и Министерства юстиции РФ, выполняющих функции государственного регулирования и контроля в области религии, а возможно, и наделение одного из этих органов власти большим объемом полномочий и компетенции. Существование религиозных ведомств практикуется многими государствами, которые нельзя отнести ни к теократическим, ни к государствам с теократическими тенденциями. Например, в Норвегии подобные функции выполняются Министерством культов и просвещения, в Швеции они поделены между министерствами по гражданским делам, юстиции, образования и финансов. Государственное ведомство не должно вмешиваться во внутриконфессиональные дела, как это имело место в бытность союзного Совета по делам религий. Его обязанностью должно стать регулирование внешней жизни религиозных объединений как субъектов гражданского общества. Конфессиям предстоит выработать основы социального учения, позволяющего с современных позиций оценить новые для церковной жизни проблемы рынка, демократии, прав человека, правового и социального государства. Только после осмысления конфессиями данных реалий можно говорить о создании концептуальной модели государственно- церковных отношений.

Сноски:

1. Цит. по: Цыпин В.А. Указ соч. С.419.

2. Зеньковский В.В. История русской философии. В 2 т. Л., 1991. Т.2. Ч.1. С. 43–44.

3. Бердяев Н.А. Душа России // Русская идея / Сост. М.А.Маслин. М., 1992. С.296.

4. Карпец В.И. Некоторые черты государственности и государственной идеологии Московской Руси. Идея верховной власти // Развитие права и политико-правовой мысли в Московском государстве: Сборник научных трудов. М., 1985. С.5.

5. Золотухина Н.М. Развитие русской средневековой политико-правовой мысли. М., 1985. С.46.

6. Геллер М.Я. История Российской Империи. В 3 т. М., 1997. Т.1. С. 162–163.

7. История политических учений. Вып.2 / Под ред. проф. О.В.Мартышина. М., 1996. С.232.

8. Цит. по кн.: Зызыкин М.В. Патриарх Никон: Его государственные и канонические идеи: В 3 ч. Репринт. воспроизведение изд. 1931–1938 гг. М.: Науч. — изд. центр "Ладомир", 1995. Ч.II. Учение Патриарха Никона о природе власти государственной и церковной и их взаимоотношении. С.11, 17.

9. Там же. С.17.

10. Там же. С.16.

11. Зеньковский В.В. Указ соч. С. 53–54.

12. Филарета митрополита Московского и Коломенского творения. М., 1994. С.269.

13. См. об этом: Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева. СПб., 1901–1907. Т.III. 1901. С.269.

14. Там же. Т.III. 1901. С.335.

15. Там же. Т.IV. 1902. С.552.

16. Там же. Т.III. С.347.

17. Соловьев В.С. Русская идея // Русская идея / Сост. М.А.Маслин. М., 1992. С.204.

18. Соловьев В.С. Собрание сочинений. М., 1909. Т.I. С.224.

19. Соловьев В.С. Собрание сочинений Владимира Сергеевича Соловьева. СПб., 1901–1907. Т.III. 1901. С.374.

20. См.: Лосский Н.О. История русской философии. М., 1991. С.41.

21. Трубецкой Е.Н. Старый и новый национальный мессианизм // Русская идея / Сост. М.А.Маслин. М., 1992. С.256.

22. Булгаков С.Н. Православие: Очерки учения православной церкви. М., 1991. С.341.

23. Афанасьев Ю. Симфония как соблазн. Только полное отделение от государства дает Церкви свободу // НГ — Религии / Ежемесячное приложение к "Независимой газете". 1997. № 5. С.1.

24. Полонский А. Традиция лояльности к власти. Церковь и общественное противостояние в посткоммунистической России и Восточной Европе // НГ — Религии / Ежемесячное приложение к "Независимой газете". 1997. № 5. С.1.

1. Августин Аврелий, еписк. Иппонийский. О Граде Божием: В 22 к.: Репр. изд. / Блаженный Августин. М.: Изд-во Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, 1994. Т.I.
– 400 с. Т.II.
– 352 с. Т.III.
– 288 с.