Чтение онлайн

Своей рукой он нарисовал на карте города точки основных ударов. Несколько раз оказался замешан в поджоге милицейских квартир. Совсем недавно вышедши из шестерок, уже через полгода сопровождал Лукьяныча на сходке авторитетов. Там его впервые увидели и запомнили остальные важные лица криминальной власти. Влад выделялся среди бывалых бандитов – конечно, он любил похвастаться новой кожанкой или часами, одевался соответствующе, но весь этот наигранный фарс нелепо висел на высоком и тонком пареньке, особенно в сравнении с упитанным и низкорослым Лукьянычем.

Через год они готовились взять в свои руки центр города. Несколько раз соседствующие бандиты пытались переманить Влада к себе, другие принимали попытки «загасить» молодой неугодный кадр. Конечно, уже порядком известный в узких кругах Лукьяныч не решался вслух признаться, что за всеми его делами стоит молодой студент ПТУ.

– По красоте работаешь, – сказал он однажды Владу, когда рэкетиры вышли на точку, оставив их наедине в старой «пятерке» с заглушенным мотором.

Кругом было тихо, и скрипели только узкие сиденья автомобиля. За окном хлопьями валил первый снег. Влад был задумчив. В ногах у него лежала приличная сумма денег, но все ему казалось мало. Молодой бандит работал без отдыха.

– Бежишь только все-время куда-то, – Лукьяныч продолжал вдохновленно вещать свои мудрости. – Будто всегда у тебя кто-то на хвосте. Куда бежать? Менты-то с неба не падают.

– А зачем останавливаться? Скоро Центр под нами будет ходить.

– Борзый, – заскрежетал хриплый прокуренный смех. – Далеко пойдешь, если не загасят молодым.

Лукьяныч сидел на переднем сидении, всматриваясь в лобовое стекло, медленно покрывающееся густым слоем снега.

Что-то лязгнуло. И вот уже холодная рука протиснулась с заднего сиденья и металлической хваткой вцепилась в толстую шею. Лукьяныч успел только опомниться, когда уже совсем не дружелюбный голос прошипел на ухо:

– Мы возьмем Центр. Дашь заднюю – тебе же хуже. Я не остановлюсь.

– Ты совсем попутал? – взвизгнул Лукьяныч. – Ты что себе позволяешь? От мамки вчера отбился, а уже мне тут грозишься?

Он забился на месте. Руки Влада хоть и были тонки, но хватка оказалась проворная. Вновь лязг и скрежет. Лукьяныч быстро узнал этот лязг – новоприобретенный обрез.

– Я могу уйти, – продолжал Влад. – Но без меня тебе вспорют живот. Или на зону. Хочешь на зону? Вся ментовская сетка на мне. Хочешь оставаться на плаву – теперь играешь по моим правилам. Среди своих ты теряешь авторитет. Наши пацаны понимают, кто на самом деле рулит делами. Можешь продолжать строить из себя главного, но банда все равно уже моя. Рассуди – я знаю все твои крючки. Тебе куда выгоднее будет не конфликтовать со мной.

– А…

– Деньги у тебя. Дела – мне.

– Только без борзости, – уступчиво затянул Лукьяныч. Характером он был слаб, но до последнего не хотел показывать этого перед недавней «пешкой».

Хоть рыжий толстяк и продолжал внешне оставаться лидером, дела фактически перешли к Владу. Все это ощущали, но никто не решался озвучить.

Влад уверенно растил авторитет в краях преступного мира. Решимость и совсем неожиданная в нем жестокость сделали свое дело, и совсем скоро имя Лукьяныча стало уже второстепенным в тени малолетнего «Адвоката». Исправив дисциплину, Влад поправил дела всей банды. При Лукьяныче многие допускали себе увиливать от понятий, но теперь – все знали, что перед Адвокатом можно заплатить только головой – деньги по факту выручки его не интересовали.

Интересовало только количество этих денег, самим количеством Влад рассчитывал авторитет. Больше всего он любил «бомбить барыг». С них была больше нажива – вместе с ней рос общак и всеобщее уважение.

Жить такой жизнью было страшно. Постоянно приходилось утаивать свой настоящий возраст. Многое приходилось скрывать, прятаться где-то в тенях и подворотнях. Временами Влад скучал по родной деревне, но каждый раз вместе с милыми школьными воспоминаниями невольно вспоминался и родной дом, и опустевшая соседская изба, и черный лес, неугомонно бушующий по ночам. Влад старался не думать об этом. Но чем рискованнее становились вылазки, тем чаще душу нагнетали воспоминания.

Новая ОПГ обосновалась в городе. Требовалось объяснить, кто здесь главный. Собрали рэкетиров и выехали на квартиру. Вечер – холодно. Изо рта клубится дым. Монтировками отжимают входную дверь. У ребят в руках все, что попадется – от самодельных кастетов до обрезов. Слышно только шумное дыхание новенького рэкетира, для которого эта вылазка была первой.

Влад обнаружил себя с металлическим светильником в руке. Комната была разгромлена. Человек перед ним почти полз по грязному ковру, но Влад его не отпускал. Словно в забытии. Из коротко остриженной головы вытекала кровь. На руках была кровь – почти черная. Глаза Влада светились. Лукьяныч вцепился в его локти:

– Добьешь – нам хуже будет! Мы все сделали – уходим.

Толстяка он не слушал. Остановить себя в ту минуту было невозможно. Жаркий запах крови – и исступленное желание большего, большей власти над почерневшей душой.

В машине Влад не мог вспомнить, убил он того человека или нет. Это убийство грозило бы им проблемами. Требовалось только припугнуть. Перед глазами стояла картина размозжённого черепа.

– Снова мертвяк, – как во сне проговорил он.

– Да не мертвый он остался, – отмахнулся один из банды. Это был тот самый новичок, ровесник Влада – как оказалось, еще более жестокий на расправы, но совсем не жадный до власти.

– Ты чего такой веселый, Афоня? – скрежетнул Лукьяныч.

– Так все ровно же прошло! – весело воскликнул рэкетир.

Как сильно человеческая душа способна кричать! Влад наблюдал это постоянно. Как люди, чьи глаза еще вчера светились наглой самоуверенностью, сегодня ползают у ног, выдирают из себя вопли. И все деньги – деньги и авторитет. Ради них они готовы так рисковать. И он – такой же.

Низкий падальщик, неспособный к сочувствию. Влад хотел все по-другому, но все как-то не выходило. Азарт и желание заполучить больше, съесть любого, только бы заполучить власть над ним – они мешали ему быть человеком, которым он хотел быть. Все кругом слишком стремительно и безумно. Годы в этом безумии пролетали незаметно.

– Едем в Петербург, – объявил Влад после очередного дела.

– Зачем еще? – засомневались остальные.

– Эта дыра себя исчерпала, здесь больше нечего ловить. Едем в Петербург. Там вертятся настоящие деньги.

Перед отъездом Влад наспех черкнул письмо к матери и отправил смятый конверт в родную деревню.

Поезд отправлялся через десять минут. На перроне было холодно, земля скрипела под тонкой коркой льда и подтаявшего снега. Влад прикурил от зажигалки Лукьяныча и жадно вдохнул дым. Стояли втроем – Влад, Лукьяныч и Афоня – молодой рэкетир, что позже всех присоединился к банде. Ехать в Петербург согласились далеко не все, и вместе с отъездом ряды банды заметно обеднели. Вечерний перрон был безлюден. Многие уже вошли в поезд, и вместо людских голосов кругом стучал только шум поездов дальнего следования.

– Все сказочки травишь, – стрекотал смехом Лукьяныч.

Отношения между ними уже давно переросли в панибратские. Трусливый Лукьяныч выбрал безопасную стратегию – держаться в тени напарника, который разрушительной силой летел вперед по криминальным сводкам.

– Не мороси, – шутливо огрызнулся на него Влад. – Так вот, язычники. У нас в деревне много сказок про них травили. Мол, сидят где-то в лесах еще дикие удмуртские язычники, которые крещению не поддались и от революции скрылись. Детям-то, конечно, это все как байки с волшебниками давалось, а на деле-то, на деле – лес тот и вправду огромный. А что там – никто не знает… даже люди там пропадали.