Чтение онлайн

Нос судна сделал плавный разворот, так, что панорама самого города развернулась по его левому борту. Следующие за ним два корабля синхронно повторили манёвр, ложась на курс к городскому порту. С моря Шагристан казался как будто построенным на постепенно спускающейся к морю лестнице. Над крепостными стенами, ограждавшими столицу Атравана со стороны побережья, поднимались террасы с домами вельмож утопающими в пышных садах, минаретами храмов и шахским дворцом, с куполом обсерватории. От городских укреплений, вдоль побережья тянулась, без малого на десяток километров, длинная, усиленная крытыми башнями стена, соединявшая город с его портом, который носил название Бала и был укреплён не хуже самой людской столицы. Вход в него сторожили две, возвышающихся прямо из воды башни-донжона, от которых в воду уходили толстые концы протянутой между ними железной цепи. В случае опасности эта цепь быстро натягивалась над водой, надёжно закрывая порт от непрошеных гостей. Сейчас же она была приспущена ниже уровня воды, так, что даже крупные суда могли свободно пройти над ней.

Эльфийские корабли, следуя за «атраванцем» один за другим вошли в широкий залив, заполненный маленькими рыбацкими судёнышками и большими торговыми кораблями, покачивающимися на волнах будто сонные чайки, в ожидании когда им разрешат подойти к пирсам. Парусник, на котором плыл Феранор прошёл мимо них, легко разрезая волну своим носом, всю ширину которого занимала фигура в виде раскинувшего крылья феникса. К слову, такой же герб украшал собою и одежду эльфа, будучи знаком принадлежности к правящему Дому.

Сам Порт-Бала являлся обыкновенным озером, соединённого с заливом с помощью рукотворного канала. Его ближнюю к городу сторону обрамляли каменные и деревянные причалы с пришвартованными у них судами, стоявшие там так густо, что их мачты при взгляде с моря сливались в настоящий лес. Сторона, обращённая к морю была болотистой, с зарослями камыша, лохмотьями перепутавшихся водорослей и множеством мелких отмелей.

— Напоминает Западную Гавань, только без её шлюзов и каналов. — Прокомментировал панораму порта Феранор, зевая в кулак.

Это неожиданное признание не было обращено к кому-то конкретному — Феранор разговаривал сам с собой. За семнадцать дней плавания он вообще успел привыкнуть к подобному общению, так как всё время провалялся мучимый морской болезнью в собственной каюте, обрыгивая углы и хлеща крепкий тростниковый ром, словно заправской боцман. Да-да, эльфов тоже укачивает и они реагируют на это точно так же как простые люди, гномы, гоблины или даже орки. Ну, разве что делают это более изящно и аккуратно, следя, чтобы за этим делом их никто не заметил. Правда, сейчас, к концу путешествия, он малость попривык к качке, но последствия перенесённых тягостей до сих пор давали о себе знать, окрашивая в бледно-зелёноватый цвет его благородную физиономию.

На корабельную палубу, пошатываясь и жмурясь на яркое солнце, выползала из трюма доблестная меллорафонская гвардия. У большинства лица были такого же неестественно зелёного цвета, а от многих вообще разило страшнейшим перегаром.

Воины, со сдержанным любопытством разглядывали атраванский берег, выражая осторожное облегчение, что долгая дорога закончена. Как-то незаметно, среди них объявился Фириат, немедленно занявшийся просвещением спутников о нравах и обычаях Атравана. Чтобы его было лучше видно и слышно, сын придворного сенешаля, выкрикивал свои откровения взобравшись на кормовую надстройку в виде крепостной башенки.

— У варваров совсем нет чувства меры! — вещал он и слова его относились в сторону ветром. — Некоторые из вас уже слышали, как горячи атраванские наложницы, но никто не знает на сколько эти варвары мстительны! Так, что будьте осторожны, я совсем не хочу терять слуг из-за какой-нибудь глупой ссоры. Это вам не Турл-Титл, здесь не прощают врагов, помня обиды годами, ожидая подходящего момента, всадить в спину кинжал! За несоблюдение моральных и духовных канонов запросто могут закидать камнями на улице. К иностранцам, вроде нас, отношение более терпимое, но в разумных пределах. Бохмиты не потерпят, если кто-нибудь начнёт оскорблять их Пророка или насмехаться над их внешним видом! Убить может и не убьют, но поколотят и точно засадят в темницу. Учтите, по возвращению домой я сдеру с вас ту сумму, которую придётся потратить на ваш выкуп из подземелья!

Ему ответили нестройные смешки гвардейцев, воспринявших слова ан-лорда как остроумную шутку. Фириат ан-лорд Турандил всегда имел репутацию транжиры и кутилы, а так же знатного любителя вина и попоек, потому многие всерьёз полагали, что первым из тюрьмы выкупать придётся именно его. Некоторые даже по-тихому делали ставки, споря, когда славный наследник Турандилов влипнет в какую-нибудь историю.

— Что касаемо женского пола, то сразу отвечаю на ваш первый вопрос — да, куртизанки тут есть! — продолжал делиться жизненно важной информацией Фириат. — Отличить блудницу от приличной женщины можно по отсутствию головного убора или вуали на лице. Вообще бедины своих жён от посторонних взглядов не прячут, но кроме них в Атраване живёт еще несколько племён различных по нравам и культуре, так что если увидите на улице нечто задрапированное с макушки до пят и с закрытым лицом — не вздумайте заглядывать ей под чадру — это женщины хаммадов. Это очень буйные и ревнивые варвары. При встрече в сторону их жен лучше вообще не смотреть. Феранор, ты слышал?

Феранор сделал вид, что шутку оценил, растягивая в улыбке тонкие губы. Чего он там под паранджой не видел? Говорил ему перед отплытием в Мглистой Гавани один тавантинский купец, что хаммадки почти все с усами и паранджа их мужьям жизненно необходима, чтобы всякий раз не пугаться при взгляде на них.

Над головой загрохотали складывающиеся друг в друга крылья-паруса, пока не остался только один, самый маленький — носовой, отчего корабль заметно сбавил ход и теперь еле полз мимо причалов и террас, с шумящей на них толпою людей, пока острый взгляд эльфа не различил в бурлящем круговороте людских голов длинные копья стражи. Спустя пару минут, с палубы уже можно было видеть, как воины, в ярко-синих одеждах с закрытыми масками лицами, оттесняют народ, освобождая место на длинном каменном причале, предназначенном для эльфийского посольства. Работали споро и к тому времени как с борта подползшего к пирсу флагманского парусника сбросили конец швартовой веревки — на площадке сто на сто метров не осталось ни одного постороннего. Прикинув сколько остаётся времени до того как судно окончательно пришвартуется, Феранор рыкнул на собравшихся у борта солдат, давая им времени чтоб собраться и привести себя в порядок ровно до спуска сходен. После чего сам тяжело вздохнул и нехотя потащился к лестнице, ведущей на нижнюю палубу.

Под гамаком, на котором Феранор подыхал от качки всё плавание, стоял деревянный ящик, в котором хранилось его оружие и доспехи. Хорошо смазанные и завёрнутые в сухую тряпицу, они были надёжно защищены от влаги, даже в самый лютый шторм. Другие эльфы использовали для этой цели специальное заклинание, защищающее металл от ржавчины, но такая простенькая магия была Феранору не по зубам. Все его способности в колдовстве ограничивались наговором останавливающим кровь в ране, да заклинанием отгоняющим мух, комаров и прочих мерзких насекомых. Просить же проследить за его оружием кого-то другого — не позволяла гордость.

Раскрыв сундук, Феранор извлёк из него большой свёрток и, уложив его прямо на доски палубы, развернул. В полутьме кубрика тускло блеснула свёрнутая в рулон длинная серебристая кольчуга. Рядом с нею, мерцали красноватым светом арматида панцирь эльфа, составленный из крупных чешуек, наплечники, наручи и такие же, как панцирь, чешуйчатые набедренники и шлем. Феранор нежно скользнул по броне ладонью, смахивая случайно прилипшие волоски. После чего, стянув через голову рубаху косоворотку, накинул себе на плечи длинную колло[1]. Подрагивающими пальцами, Феранор принялся затягивать шнуровку, путаясь и поминутно поминая дурным словом морские путешествия. Этот ужас ему предстоит переживать ещё раз, когда Фириат надумает возвращаться домой. Думать о том, что посольство может остаться здесь на десятилетия Феранор даже не хотел. Это было бы для него хуже тюремного заключения.

Справившись, наконец, с застёжками, эльдар взялся за доспехи, надев на себя вначале кольчугу, тут же притянув её к талии широким поясом. С бронёй дело, как ни странно, двигалось быстрее, наверное, сказывались десятки лет постоянных тренировок, полученных им на Диком Приграничье. На плечи сразу навалилась знакомая и привычная тяжесть, забыть которую он не смог бы и после года плавания. Мало того, без неё, в чужой незнакомой стране, ему даже было бы не уютно, как голому посреди многолюдной улицы.