Чтение онлайн

Чтоб меня. Можно мне передохнуть?

— Давайте сфотографируемся перед надписью: «О, малыш», — говорит Наташа. Конечно, она все еще командует людьми. Я удивлена, что она не попросила меня сделать что-нибудь, чего я не хочу, например, поплакать в туалете. Воспоминания о том, как мы играли вместе, захлестывают меня, когда я смотрю, как Наташа ведет шоу.

Как бы мне ни было неприятно это признавать, в Калифорнии было одиноко. В отличие от него, этот штат отлично подходит для того, чтобы оставаться сосредоточенным и занятым. Там все сосредоточены на карьере, поэтому женитьба и рождение детей — это последнее, о чем они думают. Но, если бы не Джош и Мелани, я бы сошла с ума, тем более что переехала туда вскоре после смерти Блейка. Я все еще была в замешательстве, борясь с чувством вины и воспоминаниями о той ночи. Мне снились кошмары, от которых я просыпалась в поту и чувствовала себя настолько выбитой из колеи, что снова начинала морить себя голодом. И когда я почувствовала, что мое тело жаждет определенной пищи, я поддавалась искушению и ела до тех пор, пока у меня не заболевал живот, а потом меня рвало. Это был цикл саморазрушения, и я знала, что больна, но не могла остановиться. Я занималась этим целый год, думая, что никому нет дела до того, что я была одна, пока не нашла Джоша и Мел. Они помогли мне прийти в себя. И вместо того, чтобы использовать смерть Блейка как наказание для себя, я использовала ее как сигнал к пробуждению.

— Эбс, перестань, — я съежилась от этого имени. Прошло много лет с тех пор, как я слышала, чтобы кто-то называл меня так. Мои кузины — единственные, кто знал прозвище Блейка для меня, и оно прижилось, но они также знали, что его смерть тяжело сказалась на мне.

— Извини, Эбигейл, — добавляет Дженна, когда видит выражение моего лица.

С неохотой я встаю и подхожу к группе девушек, чтобы сфотографироваться. Одна фотография, и все, говорю я себе. Одна из девушек подбегает к селфи-палке и выставляет таймер на своем телефоне.

— Ладно, всем улыбнуться, — говорит она, возвращаясь трусцой на свое место. Таймер срабатывает, и камера мигает. Я начинаю уходить, когда та же девушка окликает.

— Ладно, давай сделаем еще один снимок для пущей убедительности, просто на случай, если кто-то не смотрел в камеру. — Я возвращаюсь на свое место, мысленно проклиная себя.

Таймер снова ведет обратный отсчет, камера снова мигает, и сразу после этого девушка снова произносит.

— Так, теперь давайте сфотографируем маму невесты вот здесь, у воздушных шаров — Я воспринимаю это как сигнал уйти и найти что-нибудь утешительное, например, поесть. Я не знаю здесь никого, кроме своей семьи, поэтому проводить время в окружении еды, а не людей, казалось отличным вариантом. Я возвращаюсь на кухню и вижу, что там пусто. Слава Богу. Я подхожу к столу и кладу себе на тарелку немного овощей.

С того дня, как я попала в больницу, у меня появилась дурная привычка. Я не осознавала, что это привычка, до тех пор, пока несколько лет назад, когда у меня была возможность набрать вес после выписки, я покупала тонны жевательной резинки или сосала конфеты, чтобы справиться со своей тягой. Мое тело умирало от голода, и я знала, что как только я начну что-нибудь есть, то быстро почувствую переедание. Вскоре после этого появилось желание выблевать все это, и с тех пор, как я стала экспертом по булимии, я знала, как вызвать рвоту без особых усилий. Поэтому, чтобы помочь себе справиться с искушением, я носила с собой жвачку или конфеты и, как только чувствовала сытость после еды, клала жвачку или конфету в рот, чтобы не переедать. После этого у меня развилась своего рода оральная мания, с которой мой бывший парень справился без проблем. Мне казалось, что у меня всегда должно быть что-то во рту. Я определенно была тем, кого можно назвать любителем перекусить. Сначала я подумала, что прозвище Минни Маус было милым, но после нашей первой серьезной ссоры и того, как он произнес это имя, оно только раздражало меня, заставляя вздрагивать всякий раз, когда я слышала имя Минни Маус.

— Почему ты не фотографируешь? — Спрашивает мужской голос позади меня. Я вздрагиваю, чуть не опрокидывая свою тарелку на пол, и оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто это.

— А, это ты, — бормочу я, возвращая свое внимание к бумажной тарелке с кроличьей едой.

Брат Джоша слегка посмеивается.

— Я так и думал, что ты не будешь рада меня видеть.

— Можешь ли ты винить меня? — спрашиваю я, не глядя на него.

— Нет, но можешь ли ты винить меня за то, что я взбешен? Я захожу в свой домик у озера и вижу кучу пустых чашек и разбросанную повсюду еду, затем, когда я поднимаюсь наверх, меня встречают звуки трахающегося брата и то, что я принял за работающее радио в другой комнате для гостей.

— Вполне справедливо, — говорю я, жуя морковку и не подавая вида, что меня это позабавило.

— Я не пытался быть мудаком по отношению к тебе, просто не ожидал всего этого.

Я почувствовала запах его одеколона, когда он макал морковку в соус ранчо на моей тарелке, и когда подняла на него глаза, он заулыбался. Он не был похож на Джоша, поэтому я подумала, не сводные ли они братья или что-то в этом роде. Но опять же, я тоже не похожа ни на кого из членов моей семьи, а мы были ближайшими родственниками.

— Нет, это понятно. Думаю, я тоже была взволнована, услышав, как Джош все утро развлекался, вдобавок к голоду и похмелью. Ужасное сочетание для первого впечатления, — говорю я ему

Он смеется, и в ложбинках его щек появляются ямочки, напоминая мне о Блейке, и я не могу не смотреть на него. Брат Джоша был сексуальным.

Подожди, нет, он придурок. Ты просто лишена физического контакта, так как твой бывший вместо этого заставил тебя трахаться с твоим вибратором.

— Это тоже понятно. — Его взгляд кажется напряженным, когда мы смотрим друг на друга.

По какой-то причине он заставляет меня чувствовать, что я встречала его раньше или откуда-то знаю. Я не могу отвести от него взгляд. Он оглядывается через плечо, гадая, на что я смотрю, и когда понимает, что это он, снова обращает свое внимание на меня.

Преодолевая неловкость, я говорю:

— Эбигейл, — и протягиваю ему руку. Он смотрит на мою руку, потом снова на меня, и его губы слегка подрагивают.

— Кольт.

Мои глаза расширяются, когда я слышу его имя.

Этого не может быть. Может это? Нет, это невозможно. На юге полно парней по имени Кольт. Кроме того, он занимается недвижимостью. Он не был футболистом. Но опять же, откуда он знал Троя, который был игроком НФЛ?

Ты просто слишком остро реагируешь, Эбигейл. Это не он.

— Ты...в порядке? — спрашивает он, пока я продолжаю пожимать его руку, погруженная в свои мысли. Я отдергиваю руку, возвращаясь в прежнее положение.

— Я спрошу еще раз, почему ты не фотографируешься?

Я невесело усмехнулась.

— Это не мое.

— Не твое? — Он приподнимает бровь, глядя на меня. — Разве это не особенность каждой девушки?

— Только не для меня, — говорю я, помешивая заправку ранчо морковью.

— Почему? — Спрашивает он, и я слышу улыбку в его тоне.

— Я рада, что развлекаю тебя, но, если хочешь знать причину, это потому, что я ненавижу то, как выгляжу на фотографиях.

— О, прекрати. — Он машет на меня рукой, как будто я говорю глупости.

— Я серьезно.

— Значит, у тебя нет фотографий, которые бы тебе нравились?

— Нет, я не фотографируюсь, — говорю я со снисходительной улыбкой.

— Сомневаюсь. — Прежде чем я успеваю моргнуть, он хватает мой телефон с подставки и нажимает кнопку, и я понимаю, что он открывает мою фотогалерею.

— Эй, отдай это обратно, — потребовала я.

— Ты девушка, я уверен, у тебя здесь полно фотографий.

— Сейчас же верни мне мой телефон. — Я пытаюсь дотянуться до него, но он значительно выше меня, так что все, что ему нужно сделать, это поднять руку. Он продолжает прокручивать страницу, пока я пытаюсь вырвать телефон из его рук.