И понял я, вернувшись к морю,Из экс-властительной страны,Что я «культурой» лишь позорюСвои лазоревые сны.Что мне не по пути с «Культурой»,Утонченному дикарю,Что там всегда я буду хмурый,Меж тем как здесь всегда горю.Что механическому богуНе мне стремиться на поклон…Свою тернистую дорогуИ свой колеблющийся тронНе променяю на иные.Благословенны вы, леса,Мне близкие, мои родные,Где муз святые голоса!
1928 г.
Новый год
И снова Новый год пред хатой,Где я живу, стряхает снегС усталых ног. Прельшая платойХозяев, просит дать ночлег.Мне истекает тридцать пятый,Ему идет двадцатый век.Но он совсем молодцеватыйИ моложавый человек —Былых столетий соглядатай,Грядущих прорицатель нег,Цивилизации вожатый,Сам некультурный печенег.Его с классической заплатойНа шубе знал еще Олег.Он входит. Пол трещит дощатыйПод ним: ведь шаг его рассекВсе почвы мира. Вид помятыйЕго надежил всех калекИ обездоленных. Под ватойШубенки старой — сердца бег,Бессмертной юностью объятый:Его приемлет дровосек —Ваятеля античных статуй,Виновника зачатья рек…
1922 г.
Флаговая гора
С отвесной Флаговой горы, —Где первое свиданье с Тию, —Когда ты подойдешь к обрыву,В часы оранжевой поры,В часы усталые заката,Увидишь море цвета златаИ кедров синие шары.Не говори, — не говориТогда о прозном, о житейском:В лученьи стонущей зари,Как в древнем истинно-еврейскомТворении песен неземныхЦаря-поэта Соломона,Так много отблесков святыхИ дуновений анемона,Волшбы вечеровой игрыИ несозданного созданья, —С отвесной Флаговой горы,Где с Тию первое свиданье!
1923 г.
Октябрьский лов
Уже долины побурели,Уже деревья отпестрели,Сон в желтом липовом листке,И вновь веселые форелиКлюют в порожистой реке.Брожу я с удочкой в рукеВдоль симфонической стремнины:Борись со мной, форель, борись!Как серьговидный барбарисСредь лиловатой паутиныНагих ветвей колючих — ал!Проковылял на мостик заяц,И пес, кудлатый пустолаец,С ним встретясь, только зачихал,Не помышляя о погоне, —Русак к нахохленной воронеНа всякий случай прибежалПоближе… Вдалеке в затоне —Крик утки. Дождь заморосил…И трехфунтовые лососки,Хватая выползня, на лескеУпруго бьются. Что есть сил,Струнишь лесу, но вот изгибыИх тел, — и удочка без рыбы…
1924 г.
На салазках
А ну-ка, ну-ка на салазкахМахнем вот с той горы крутой,Из кедров заросли густой,Что млеют в предвесенних ласках…Не торопись, дитя, постой, —Садись удобней и покрепче,Я сяду сзади и айда!И лес восторженно зашепчет,Стряхнув с макушек снежный чепчик,Когда натянем поводаСалазок и начнем зигзагиПути проделывать, в овраге,Рискуя разможжить мозги…Ночеет. Холодно. Ни зги.Теперь домой. Там ждет нас ужин,Наливка, фрукты, самовар.Я городов двенадцать дюжинОтдам за этот скромный дар,Преподнесенный мне судьбою:За снежный лес, катанье с гор,За обезлюденный простор,За ужин в хижине с тобоюИ наш немудрый разговор!
1923 г.
На дровнях
С крутой горы несутся дровниНа лед морской, — без лошадей, —И налетают на шиповник,На снег развеерив детей…Сплошную массу ягод алых,Морозом хваченных и вялых,На фоне моря и песковПопутно я воспеть готов.И вновь, под крики и визжаньеШалящей шалой детворы.Идет веселое катаньеНа лед морской с крутой горы!
1923 г.
Пенье стихов
О вы, поэзовечера,Но не на блещущей эстраде,А на лужайке у костра, —Не денег, а искусства ради, —Признательный, забуду ль вас?Благословен счастливый час,Когда, свернув и спрятав лески,Поужинав своей ухой,Мы возвращаемся домойЧерез лесок, где спят березки,Петь соловьизы, как псалмы,Петь, как умеем только мы:Благоговейно, вдохновенно,Переживая каждый слог…О, жизнь, простая, как цветок,Да будешь ты благословенна!
1923 г.
Тюли лучистые
От вьюги снег в полях муаров,Сиренево-голубоват.И рядом грохотных ударовМорской пустой простор объят.Сверкает солнце. Вьюга тюлиЛучисто-снеговые ткет.Снежинки, — золотые пули, —Летят в раскрытый смехом рот…Попали мы на праздник вьюги,Как дети, радые ему.А к ночи в призраковом цугеУвидим самое зиму.(На миг запнулся стиль надежный,Но… не «саму», а «самое»,Согласно этике падежной,Звучащей что-то «не тае»…)
1923 г.
Озеро Ульястэ
Озеро Ульястэ
(Письмо Б.В. Правдину)
От омнибуса и фиакраЯ возвратился в нашу глушьСвершать в искусстве Via Sacra [1]Для избранных, немногих душ.Мир так жесток, мир так оклавден,Мир — пронероненный злодей,И разве я не прав, о Правдин,Чуждаясь издавна людей?Я, уподобленный монаху,Вхожу в лесной зеленый храм.Не оттого ли альманахуНазванье захотелось ВамДать «Via Sacra», чтоб отметитьМою священную судьбу?…Теперь поговорим о лете.Я летом взять хочу избуВ трех с четвертью верстах от Сондо,На диком озере в лесу,Где можно запросто лисуИ лося встретить. ГоризонтыДля рыбной ловли широкиНа Uljaste: мне старики —Аборигены говорили,Что там встречаются угри,Лещи и окуни по три —И больше! — фунта. Правда, три ли,Увидим сами, но грибовИ янтареющей морошкиСбирал я полные лукошкиВ тени озерных берегов,Быв прошлым летом только на день.Итак, весной, взяв нож свой складень,Удилища, стихи, табак,До поздней осени мы будемС женой, на удивленье людям,Предпочитающим кабак,Ловить лешей. А как мы удим,О6 этом знает каждый: с трехУтра до самого заката,На утлом челноке, у ската,Нос челнока в прибрежный мохУткнув, и, в зеркале озерномОтражены, без лишних слов,На протяжении часов,Забыв о всем культурно-вздорном,С удилищем в руке застыв,За колебаньем поплавковымСледить и трезвым и здоровымУмом постичь, что вот ты живВ бесспорном — солнечном — значеньеПонятья этого. ВлеченьеК природе и слиянье с нейМне лучезарней и ясней,Чем все иные увлеченья.
1
Священная дорога (лат.)
1923 г.
От дэнди к дикарю
Покинь развращенные улицы,Где купля, продажа и сифилис,И, с Божьею помощью, выселясьИз мерзости, в дом мой приди.К пресветлому озеру УльястэС его берегами гористымиИ с западными аметистами,Смолу ощущая в груди.Излечит эстийское озеро,Глубокое озеро Ульястэ,Тебя от столичной сутулости,Твой выпрямив сгорбленный стан.Вздохнешь ты, измученный, грезово,Ты станешь опять человечнее,Мечтательней, мягче, сердечнее,Забыв окаянный шантан.Привыкший к чиновничьей стулости,Гуляющий только аршинами,Считающий крыши вершинамиИ женщинами «этих» дам,К просторному озеру УльястэПриди без цилиндра и смокингаИ в том не усматривай шокинга,Что жив в человеке Адам…
Озеро Uljaste
1923 г.
Ульи красоты
В Везенбергском уезде, между станцией Сонда.Между Сондой и Каппель, около полотна,Там, где в западном ветре — попури из Рэймонда,Ульи Ульясте — то есть влага, лес и луна.Ульи Ульясте… Впрочем, что же это такое?И зачем это «что» здесь? почему бы не «кто»?Ах, под именем этим озеро успокоенное,Что луна разодела в золотое манто…На воде мачт не видно, потому что все мачтыЕще в эре беспарусной: на берегахКорабельные сосны, и меж соснами скачутВакхоцветные векши с жемчугами в губах…В златоштильные полдни, если ясени тихиИ в лесу набухают ледовые грибы,Зеркало разбивают, бронзовые лещихи,Окуни надозерят тигровые горбы.За искусственной рыбкой северный аллигатор, —Как назвать я желаю крокодильчатых щук, —Учиняет погоню; вставши к лодке в кильватер,Я его подгадаю и глазами ищу.Как стрекозы, трепещут желто-красные травы,На песке розоватом раззмеились угри,В опрозраченной глуби стадят рыбок оравы —От зари до зари. Ах, от зари до зари!Ненюфары пионят шелко-белые звезды,Над водою морошка наклоняет янтарь,Гоноболь отражает фиолетово гроздья.Храм, и запад закатный — в этом храме алтарь.