Чтение онлайн

– Я написал песню.

– Какую?

– Я только что написал песню, которая определяет всю мою жизнь.

– Как ты ее назвал?

– «Душа на ладони».

– Красиво. Споешь?

Он отрицательно качнул головой. Лунный свет отразился в синих глазах и в мягкой улыбке.

– Не сейчас. Знаешь, Ника, единственное, о чем я когда-либо мечтал, это чтобы ты меня любила.

На следующий день я рассказала родителям о моем романе со школьным хулиганом и нынешней звездой. Папа побледнел, но лично к Даниле эта бледность не имела никакого отношения. Рассмеявшись, я пообещала, что Данила не станет включать свою музыку на семейных обедах и не пригласит отца на концерты.

Мама же пришла в восторг.

– Вы с Данилой творческие люди, поэтому отлично понимаете друг друга и будете счастливы!

Мама права. Никто не понимает творческого человека так, как его сотоварищ по призванию.

Я не рассказала Даниле о разговоре с родителями, потому что для их знакомства слишком рано. Может быть, в будущем…

Но будущее – это проза, а меня интересовала только поэзия чувств.

Однако Данила думал по-другому, и, как это часто случалось в наших отношениях, мне пришлось с ним согласиться. Он проник в мою жизнь на удивление быстро и глубоко. Гитары у окна, мужские вещи в шкафу. Я наслаждалась моментом, а Данила, как оказалось, строил далеко идущие планы.

После удачного концерта он приехал ко мне домой в три часа ночи. Заспанная, счастливая, я сдалась его нетрезвым поцелуям и позволила вытащить меня из постели.

– Ребята приготовили сюрприз, и я хочу, чтобы ты пошла со мной. Веселье в самом разгаре.

Когда мы пришли на вечеринку, Данилу окружили поклонницы и друзья. Они смотрели на меня с осуждением и завистью, как и всегда. Вряд ли они желали мне зла, это только моя фантазия, хотя и очень яркая. Казалось, фанаты Данилы считают, что мне не место рядом с ним.

Потому что я не принадлежу их миру.

Потому что я украла внимание их звезды.

Не отпуская моей руки, Данила прошел сквозь толпу.

Играла музыка «Анатомии кошмара». Чужой, почти неузнаваемый голос Данилы выкрикивал злые слова. Остальные искренне наслаждались рваной мелодией и темным смыслом.

Мне неуютно на таких сборищах. Я полюбила Данилу, каждую каплю его нежности, но его темная, музыкальная сторона отталкивает меня. И то, как на меня смотрят его фанаты… Не подходят ближе, но замечают каждый шаг, каждое наше прикосновение, жадно читают по губам каждое слово.

– Ты ревнуешь, Ника?

Данила провел пальцем по моему лбу, разглаживая морщины. Ему хотелось, чтобы я ревновала. А ведь я не ревную, все намного сложнее. Наблюдая, с каким наслаждением поклонницы слушают музыку «Анатомии», я думаю о том, что любая из них подходит Даниле лучше, чем я. Любая будет счастлива занять мое место. То место и тот мир, в которые я не вписываюсь.

– Ревную, – со вздохом согласилась я. Так проще.

– Представь, что тебе предоставили выбор – остаться со мной или открыть персональную выставку. Что бы ты выбрала?

– Конечно, осталась бы с тобой. К тому же за последние два месяца я не написала ни одной стоящей картины.

– А что, если вдохновение не вернется?

Я не понимала, к чему он ведет и почему так напряженно вглядывается в мое лицо.

– Как говорится, на «нет» и суда нет. Хорошо хоть я могу зарабатывать уроками.

– Тебе не обязательно работать, я о тебе позабочусь.

– Ты и так обо мне заботишься.

– Я хочу заботиться о тебе еще больше. Не закрывайся от меня, Ника, не лги. Всегда говори правду, ладно?

Он действительно пьян, впервые пьян настолько, чтобы испугать меня своим взглядом и тоном голоса. Слова исходят из темной глубины Данилы, пряча за собой слишком сильные эмоции.

– Дань, не сомневайся во мне, пожалуйста! – Я говорила честно, от самого сердца. – И тоже говори мне правду, – добавила тихо.

– Хорошо, я скажу тебе правду, – кивнул он после недолгого молчания. Его руки на моей талии подрагивали. – Если бы мне пришлось выбирать между тобой и музыкой, я бы никогда больше не притронулся к гитаре.

– Дань, что с тобой? Наверное, это от стресса и выпивки. Тебе не придется делать такой жестокий выбор. Я с тобой, и я тоже выбираю тебя.

– Мне трудно в это поверить. Кажется, что я отвернусь, и ты опомнишься и исчезнешь.

– Не исчезну.

– Уверена? Никаких сомнений?

– Эй, Резник, перестань! Утром тебя ждет жуткое похмелье.

– А ты перестань ревновать меня к фанаткам. Вот, смотри…

Данила помахал рукой, привлекая всеобщее внимание. Потом сжал мою ладонь с такой силой, что я заскулила, пытаясь выдернуть ноющие пальцы.

Кто-то выключил музыку, и на нас сосредоточилось множество любопытных взглядов.

– Попрошу внимания! Для тех, кто не знает, это – Ника Туманова, и я любил ее еще в школе. Я надеюсь, что она согласится выйти за меня замуж. – Данила повернулся ко мне. Синие глаза сияли страстным, металлическим блеском. – Ника, ты станешь моей невестой?

Невестой.

Толпа фанатов с разинутыми ртами, и я с застывшей улыбкой на губах.

Что бы ни случилось, я не могу обидеть Данилу, потому что в этом сильном мужчине прячется невероятная ранимость, о которой знаю только я. Страсть, бурлящая на поверхности его взгляда, – это ничто по сравнению с эмоциями, запертыми внутри. Потребуются годы, чтобы разгадать Данилу до конца.

Но мы знаем друг друга всего два месяца. Много лет и два месяца.

Невеста – это почти жена. Покупка столовых приборов, борщи, детские дни рождения, встречи с родственниками, спор о том, чья очередь выгуливать собаку, тихий секс в ванной, пока ребенок смотрит мультики…

Это не мы.

Данила Резник и я – это буря чувств. Тех, что на поверхности, и тех, что спрятаны внутри.

Я его муза, а не невеста, никак не невеста.

Я никогда не мечтала о браке, да и о детях тоже. А сейчас у меня нет времени на размышления, потому что Данила смотрит на меня слишком пристально, и с каждой секундой из его глаз утекает радость.

От счастья до смертельной обиды несколько вдохов.

Фанаты предпочтут скандал, я вижу это в их разгорающихся взглядах, слышу, как ядовитые перешептывания ползут по залу.

От толпы отделяется второй гитарист группы и подходит ближе. Кажется, он собирается вмешаться, и я ловлю взбешенный, ненормальный взгляд Данилы, нацеленный на приятеля.

В наступившей тишине трещат кости моей ладони. Данила сжимает ее с такой силой, что мне должно быть очень больно.

Но я чувствую только шок. Холодный липкий шок.