Чтение онлайн

Любимых людей не обижают. Никогда. Их поддерживают и защищают любой ценой. Так ведь?

Секунды тикают, взгляды гостей становятся ядовитыми, и тогда я делаю единственное, на что способна в данный момент. Целую Данилу. Прижимаюсь к неподвижным сухим губам любимого мужчины. Он не отвечает. Позволяет мне прижаться ближе, разомкнуть его губы и ткнуться языком в плотно сжатые зубы.

Он обижен, что я не ответила сразу, но он шокировал меня внезапным и очень публичным предложением.

Данила обнял меня, и я позволила себе расслабиться. Значит, он простил мою заминку.

Под жидкие аплодисменты фанатов я принимаю предложение Данилы. Его страсть. Он показал мне только самую малость, верхушку айсберга, а под ней прячется буря. Иногда я вижу, как она зачинается в его глазах, а потом отходит. Эта страсть в его музыке, которая мне не принадлежит.

Данила только что предложил мне всю свою страсть до дна.

Я отказалась от нее в школе, испугалась чувственной ярости его взгляда.

Я не могу так поступить в очередной раз, только не с Данилой Резником – мужчиной, в котором растворилась.

«Невеста – это еще не жена, ничего страшного», – уговариваю себя, всем своим видом выражая восторг и согласие, чтобы сделать счастливым мужчину, которого… люблю.

Чтобы доказать, что я не сомневаюсь.

Итак, я невеста. Ничего страшного не случилось, мир не перевернулся. Борща Данила не требует, детей тоже. Можно оставаться невестой много лет и ни о чем не волноваться. Наутро после спонтанной помолвки жених проснулся в отменном расположении духа. Целовал меня, тормошил, соблазнял до полудня, а потом даже извинился.

– Прости, что сделал предложение при всех. Иногда я немного порывист.

Да, он порывист. Это и хорошо, и… хорошо.

– Если не ошибаюсь, то предложения руки и сердца полагается делать неожиданно, так что извиняться не за что, – улыбнулась я.

– Да, но обычно девушки очень этого ждут.

Мне не понравилась ирония в его голосе.

Наверное, я неправильная девушка, и мои дефекты неисчислимы. Но я не могу шутить на эту тему, когда Данила смотрит на меня так… сильно. Синий и сильный взгляд.

– Я счастлива. – Растворяю эти слова в поцелуе.

Это не ложь. Я действительно счастлива и почти не замечаю неуверенность и страх, копошащиеся в глубине души. Если мы не станем спешить со свадьбой, то все будет хорошо.

Если не станем спешить…

– Пора рассказать о помолвке нашей родне, – сказал Данила за ужином.

Мои родители не проблема. Папа поворчит, но будет за нас рад, а мама обрадуется. За них я не волнуюсь.

А вот семья Данилы…

– Дань, может, подождем?

– Чего подождем? – напрягся он.

Десятилетия нашей встречи. Или пенсии.

– Ты рассказал родным о наших отношениях?

– Пока что нет. С братьями мы видимся редко, а у мамы проблемы со здоровьем, ей не до нас было. Но теперь все определилось. У мамы в понедельник операция, и мы собираемся устроить ей сюрприз. Соберемся все вместе у нее дома загородом и поднимем ей настроение, а утром отвезем в больницу. Будет забавно. Мы с братьями вырядимся ковбоями, как в детстве, подарим ей путевку в санаторий, чтобы она восстановила здоровье после операции. Я хочу, чтобы ты поехала со мной, заодно и расскажем о помолвке. Отвлечем мать от грустных мыслей.

Сердце ухнуло вниз, приземлившись где-то в районе дрожащих колен.

Пришлось напомнить себе, что я невеста. Мои колени должны дрожать только от счастья и предвкушения.

– Мне кажется, это не лучшее время объявить о помолвке, – ответила я тактично, тем самым покрывая свой безотчетный страх. Уж кто-кто, а любящая мать Данилы прочитает сомнения, написанные на моем лице.

Да и убедить его братьев в том, что я люблю Данилу, будет непросто.

– Братья знают, что я любил тебя со школы. Они считали, что тебе на меня наплевать, так что для них помолвка будет шоком. – Он довольно потер руки в предвкушении.

Я этого предвкушения не разделяла.

Я пыталась отсрочить встречу, но Данила был непреклонен. Он следил за каждым моим словом, за каждой деталью мимики. Мои сомнения его ранят, а я не хочу причинять ему боль.

– Не дрейфь, Ника, все будет хорошо! Мы развеселим маму и порадуем ее новостью. Операция плановая, но мама все равно волнуется. А когда узнает о помолвке, ей будет на что отвлечься. Женщины обожают свадебные хлопоты, – беззаботно заявил жених. Обняв меня, прищурился. – Что-то не так? Ник, я знаю, что с братьями будет непросто, но только в первые минуты. Потом они оттают и будут за нас рады. Ты мне веришь?

– Да.

Даниле не понравилась пауза, прозвучавшая перед «да».

– Ника, ты сомневаешься?

– Нет.

Нет. Нет. Нет. Да.

– Помилуйте, я больше не могу смеяться! Анна Степановна, я не знаю, как вы справляетесь со своими мальчишками.

Склонившись к столу, устало прикрываю глаза. Три часа улыбок и напряженного смеха утомили сильнее, чем физическая нагрузка. Мы приехали навестить мать Данилы и объявить о помолвке, и эта встреча стала для меня испытанием. Как и ожидалось.

Мать Данилы, пожилая, строгая женщина, хмыкает в ответ на мои слова.

– Это они для тебя стараются. Припасли самые глупые шутки для сегодняшнего ужина.

– И пошлые! – добавляет Данила, потешно дергая бровями.

– И пошлые, – соглашается его мать и отодвигает стул. Сыновья бросаются на помощь, но она останавливает их нетерпеливым жестом. – Перестаньте надо мной трястись, словно я умирающая! И не надейтесь! Мне предстоит самая обычная операция, а вы раскудахтались.

Анна Степановна ворчит, пряча улыбку, и я поневоле проникаюсь к ней симпатией. Поневоле, потому что она отнеслась ко мне хотя и вежливо, но без особого тепла. Мало того, что любимый Данечка неожиданно привел в дом невесту, так она еще и художница. Такая, небось, яичницу и ту сожжет, да и характер наверняка взбалмошный. Чему тут радоваться, спрашивается?

Я читаю это в настороженном материнском взгляде. Она любит Данилу всем сердцем, поэтому я не обижаюсь, но и на дружбу с будущей свекровью не рассчитываю. Как сложится, так сложится.

Анна Степановна возвращается к столу с бутылкой.

– Раз уж такое веселье, то попробуйте наливочку. Жаль, мне с вами не выпить, но в следующий раз обязательно.

Даня разливает пахучую жидкость по бокалам.

– За успешную операцию!

Анна Степановна поднимает стакан с морсом, и сыновья тянутся к ней, чтобы чокнуться. Я оказываюсь придавленной к столу и даже не успеваю взять бокал.