Чтение онлайн

– Год какой?

Врач хмурился, а я понимала, что число, названное мной, ему не понравилось. Здесь явно какая-то накладочка вышла. По всей вероятности, тридцатое число с телефоном и путешествиями в лифте - это мой бред. Может тогда сегодня двадцать девятое апреля? Надо подумать, что было двадцать девятого. Но год, однозначно, пятнадцатый. На такой ответ доктор удовлетворенно кивнул, приблизился ко мне, заглядывая в глаза, и проговорил зловеще-страшным голосом, отдающим гулким эхом по стенам и болью в голове.

– Сегодня двадцать шестое апреля. С днем рождения, Оля.

Лицо его страшно исказилось, после чего у меня снова померкло в глазах, и я в очередной раз отключилась.

Неизвестно через какое время я опять очнулась, но в этот раз бодрствовала достаточно долго. Подходила медсестра - меняла у меня емкости с лекарствами. Я даже попыталась ее расспросить о случившемся, но вышло не очень внятно - говорить все еще было затруднительно. Сама же медсестра отмахнулась от меня, сославшись на то, что все вопросы надо задавать врачу, и она не вправе ставить диагнозы и рассказывать о ходе лечения. Дальше пришла санитарка и провела со мной не очень приятные и даже жутко мучительные процедуры, а потом на какое-то время меня оставили в покое. Я прикрыла глаза и стала дальше складывать разлетевшиеся в разные стороны в моем сознании пазлы. Их до такой степени уже разнесло, что кажется и не соберешь никогда теперь.

Значит так. Тридцатое апреля - это уже глюк однозначно, а вместе с ним все дни от двадцать шестого числа и дальше, раз именно сегодня мой день рождения. Днюху мы справляли в спорт-баре. Я, Иван и Димка. Смотрели хоккей, пили пиво, закусывали креветками. Ну, здесь грешить можно только на спиртное. Алкогольное отравление? Меня ведь конкретно вырубило и я уснула прямо на Димке. И получается, что все остальное, начиная от безумно-страстного до криков секса с Ванькой, заканчивая еще более наивным “Мы любим друг друга” - это все мои фантазии и грезы. Закономерные, конечно, грезы - Ванька парень классный, о таком не грех и помечтать. Тут, пожалуй, даже Брагин со своим заводиком на фоне Ивана покажется бледной тенью, не стоящей ни малейшего внимания. Ванька в миллион раз лучше. Жаль, что все наши такие красивые отношения оказались игрой воображения. Мысленно вздохнула. Делать настоящие глубокие вдохи было очень болезненно. И все же что произошло? В следующий визит врача надо постараться не падать сразу в обморок и подробно все расспросить. Хотя в обморок уже, вряд ли бы свалилась, скорее всего, могла просто устать и уснуть. С каждым приходом в сознание меня хоть и выворачивало от боли, но мое самочувствие заметно улучшалось. Во всяком случае, глаза открывала я теперь легко, могла даже чуть-чуть двигать головой и коситься в сторону. И при разговоре язык уже легче ворочался. Я поправлюсь, и все будет хорошо, в этом у меня сомнений не было никаких. Однако очень волновало, когда ко мне смогут пустить Ваньку. Он же зайдет меня навестить? Пусть у нас, как оказалось, не любовь, но мы же все еще друзья. Он обязательно должен ко мне зайти и узнать о моем здоровье. Я очень, очень по нему скучала.

Но первым пришел, не Ванька, а Димка. И насколько я поняла, совсем не как посетитель. Зеленого цвета медицинская одежда красноречиво об этом говорила.

“Я в травматологии, - сразу же сделала однозначный вывод, - ну или в каком-то рядом с ним отделении”.

– Добрый вечер, - поздоровался он со мной официально.

Смешно он все же смотрелся на рабочем месте в роли врача. Деловой весь из себя, хотя оболтус еще тот. Я даже попыталась улыбнуться, чуть растягивая губы.

– Привет, - ответила.

Он едва нахмурил бровь, окинул меня взглядом, посмотрел на приборы и потом снова на меня.

– Как самочувствие?

– Все болит, - прошептала. С еще большим трудом добавила.
– Пить хочу.

Димка кивнул, но поить явно не собирался. Этим занимались медсестры, смачивая мне губы. Почему-то подумалось, что Иван бы непременно мне дал воды. Да, в общем-то, это и не важно.

– Дим, - позвала я его. Мне показалось, он немного вздрогнул и еще больше нахмурившись, уставился на меня.
– Почему я здесь?
– спросила и очень надеялась, что он меня понял, потому что как-то неудачно сложились в этот раз у меня слова, мычание какое-то вышло.

Димка сунул руки в карманы, пожал плечами:

– Тебя сбила машина. Не помнишь?
– посмотрел на меня внимательно.

Помню. Как уж такое забыть? Только не машина, а микроавтобус, но это нюансы. Но ведь вот только четыре дня назад он сам же мне при осмотре сказал, что со мной все в порядке, а тут резко в баре плохо, получается, стало. Так долго последствия проявлялись? Наверняка это от его странной теории, что в пьяном состоянии амнезия пропадет. Долечил до реанимации, чертов эскулап. Но высказывать не стала, во-первых еще неизвестно виноват ли он на самом деле, а во вторых так много я все равно не смогу ему сказать. Получилось лишь в ответ кивнуть, мол, да помню, что попала под машину.

– Что со мной?
– добавила.

– Черепно-мозговая травма и ушиб левой почки, вроде. Может еще что, точно не знаю. Историю болезни внимательно не смотрел. Подробности у лечащего врача узнаешь. Я просто дежурный сегодня.

«Не смотрел. И это друг называется?!» - хмыкнула все так же безмолвно. Задумалась, пытаясь вставить еще один дополнительный пазл в общую картину.

Наверное, своим видом я показалась Димке слишком печальной, и он решил меня подбодрить, сам того не понимая, что таким образом подкидывает мне еще один кусок из мозаики, только такое ощущение, что из какой-то совершенно другой.

– Завтра, скорее всего, пустят к тебе твоих родителей, - сказал он мне утешительную новость.

“Родителей?” - удивилась я, пока не совсем понимая, каким образом они вдруг отыскались.

Димка, наверное, заметил в моих глазах замешательство, поэтому поспешил уточнить:

– Родителей-то помнишь?

Я кивнула, конечно помню. Всегда их помнила.

– А Ванька?
– еле слышно спросила я.

– Ванька?
– переспросил Дмитрий, - Он родственник? Брат?

Попробовала покачать головой, но поморщилась от пронзившей боли.

– Муж?

Не брат и не муж. Что Димка такое несет? Он прекрасно должен знать, что Иван просто друг. Так и сказала из последних сил.

– Друг.

Лимит для разговоров на сегодня у меня был исчерпан. А Димка, извиняясь, пожал плечами.

– Пускают только родственников и то ненадолго, посещение всех остальных друзей, когда переведут в общую палату из реанимации. Ну всё. Отдыхай давай, - сказал и вышел.

Отдыхать? Разве можно отдыхать после такой информации. Все ведь надо хорошо переварить, иначе снова ничего не складывалось. Мозги просто взрывались. И потому перед глазами снова все, как занавесом в театре закрылось, и я в очередной раз скатилась в забытье. Надо и в самом деле отдохнуть, иначе я уже совсем запуталась, кто в какой реальности находился, и в которой из них я. Где сон и где явь. Кто настоящий, а кто вымышленный. Я совсем ничего не понимала.

Если задуматься, даже не знаешь, что лучше. Чувствовать себя вполне здоровой и не понимать, что за чертовщина с тобой происходит, либо осознавать, что с мозгами у тебя все в полном порядке, но при этом оказаться искалеченной. Так себе выбор, надо сказать. Хотя если разобраться, второму варианту в итоге я все же больше обрадовалась. Как бы ни замечателен был сон, он всего лишь фантазия, которая разлетается за мгновение по всей вселенной от одного лишь взмаха ресниц, а реальность, даже если и не очень веселая, это все-таки настоящая жизнь. Она никогда никуда не пропадет, сколько ни хлопай глазами. Не исказится в один миг волей воображения. Стены не раздвинутся, являя средневековые замки. Родные люди не исчезнут с лица земли, знакомые не перестанут узнавать. Никуда не пропадут ни дом, ни работа. Во всем полная уверенность и надежность. К тому же и физическое состояние мое, по заверению врачей, предполагалось, что скоро улучшится. И правда, здоровье быстро восстанавливалось. Буквально через сутки после окончательного прихода в сознание, меня перевели из реанимации в простую палату. Ну как простую? Не совсем таки обычную для простых смертных, а для VIP пользователей. Я даже предполагала, кто определил мне этот статус очень важной персоны и выбил эти хоромы, плюс внимательное отношение ко мне медперсонала и хороший уход. Никто не спорит, все это, несомненно, способствовало скорому выздоровлению. И мне, конечно же, если поступать по совести, то надо было бы сказать спасибо Толясику за такую заботу, но вот только почему-то совершенно этого делать не хотелось. Я вообще даже думать о Толике не хотела, не то что его благодарить. Ни думать, ни видеть, ни разговаривать. Полная апатия.

Врач говорил, что депрессивное состояние - это последствия перенесенной травмы вкупе с различными медикаментами, которыми напичкали мой организм. Наверное, он был прав, не принимать же серьезно за причину тоску к вымышленному человеку. К парню, которого я сама себе выдумала, а потом в этот идеал еще и влюбилась. Смешно и попахивает клиникой. А впрочем, мне не привыкать, когда все вокруг меня считают немного ненормальной.

Заканчивался пятый день, как я снова вернулась в свою реальность. Первое мая две тысячи пятнадцатого года. По идее предполагалось, что я в это время буду на Первомайке сидеть у костра в объятиях Ваньки, слушать рыбацкие байки и ждать, когда приготовится настоящая уха. Тихое немудреное счастье, но у меня его забрали в обмен на жизнь. Поэтому теперь я одиноко лежала в комфортабельной палате. Посещения закончились. Друзья и близкие все разбрелись по домам. Медперсонал как будто вымер. Не только здесь у меня, даже в коридорах стояла полная тишина - ни разговоров там не слышалось, ни шагов. Угораздило же меня загреметь в больницу на майские праздники и выходные. Грустно и тоскливо.