Трещины в хрустальном шаре
Шрифт:
– Знаешь?
Конечно. Хотя мы уже не так близки, как раньше. И даже если мы не прикасаемся друг к другу, как раньше, я знаю, что любовь существует. Если бы я в это не верила, то давно бы ушла.
– И я тоже тебя очень люблю.
Его глаза пылают, когда он наклоняется и прислоняется лбом к моему. Мой пульс учащается, и я тяну его за галстук. Мой самый любимый.
– Позже, - шепчет он, и это обещание разжигает мою кровь.
Глава 6
Она
Воспоминания наводняют меня, когда мы проходим через паутину карнавальных аттракционов и игр. Эта ярмарка огромна по сравнению с теми, что мы любили в детстве, но запахи точно такие же. Я понимаю, что тоскую по Келси, мне хочется купить хворост и сахарную вату и вернуться в то время, когда жизнь была сладкой и невинной.
Но тогда я бы скучала по этому.
Сет сжимает мою руку, возвращая меня обратно в этот чудесный день с нашей семьей. Наши дети играют в игры и катаются на аттракционах, а их улыбающиеся лица согревают мое сердце.
– Они прекрасны, - шепчу я.
Сет прижимает меня к своей груди, пока мы смотрим на них на карусели.
– Как и их мать, - бормочет он мне на ухо. Я закрываю глаза, когда его губы скользят по моей шее.
– Ты так вкусно пахнешь, детка.
Как давно он меня так не называл? Я даже не могу вспомнить.
– Я не могу поверить, как много я пропустил. Они такие большие, - говорит он.
– Когда это произошло?
Я не отвечаю. Мне и не нужно этого делать.
– Они скучают по тебе, Сет.
Я скучаю по тебе.
– Я тоже по ним скучаю. И по тебе. Я собираюсь быть с вами чаще.
– Каким образом?
– Я что-нибудь придумаю.
– Сет, ты глава компании.
– Верно. Это значит, что мне больше не нужно жить в офисе, - Сет вздыхает и целует мою шею, заставляя меня дрожать.
– Думаю, что достаточно долго позволял работе быть приоритетом, не так ли?
Прежде чем я могу ответить, наши дети спрыгивают с карусели и ведут нас за руку к колесу обозрения.
Я качаю головой.
– О, нет. Ни за что.
– Пошли, мам!
– Неа. Ни единого шанса, – я хихикаю над надутым личиком нашего сына.
– Но папа любит колесо обозрения.
Сет смеется.
– С удовольствием. Ты будешь в порядке?
– У меня все будет замечательно. Повеселитесь.
Он наклоняется ближе и целует меня в щеку, прежде чем вручить дежурному билеты.
Затаив дыхание, я машу своей прекрасной семье, наблюдая, как они поднимаются в небо.
– Позвольте мадам Бьянке предсказать ваше будущее! – раздается голос из соседней палатки.
Нет. Этого не может быть.
Я подхожу к палатке и задыхаюсь, когда вижу ее имя, сверкающее на фиолетовой табличке. Ошеломленная, я плачу мужчине и пробираюсь внутрь, занимая место за столом, на котором ждет хрустальный шар.
– Мариса.
Я смотрю на занавес из бисера, и это действительно она. Большие золотые серьги в ушах и фиолетовый шарф завязан на ее седых, кудрявых волосах. Акцент такой же фальшивый и сильный, как и всегда.
– Мадам Бьянка… Не могу поверить, что это вы. И что вы помните меня.
– Я помню всех моих особенных клиентов. Твоя подруга не с тобой?
– Нет, – улыбаюсь я. – Келси живет в Остине со своим мужем. У них собственное ранчо.
– Прекрасная девушка. И такая одаренная.
– Да, - слезы наполняют мои глаза.
Почему я такая эмоциональная?
Она кладет руки на хрустальный шар.
– А что насчет тебя? Ты нашла своего зеленоглазого ковбоя?
Я смеюсь.
– Ну, у него зеленые глаза. И он был одет в ковбойскую шляпу тем вечером. Но он инвестиционный банкир.
– И такой же красивый, как я обещала?
– Даже лучше. Мы женаты уже почти восемь лет, у нас двое прекрасных детей. Мальчик и девочка. Близнецы.
Она мягко улыбается.
– А ты проявила храбрость?
– Я не уверена, - признаюсь я со вздохом.
– Вы счастливы?
Улыбка сходит с моего лица.
– Нет, не совсем. И уже довольно давно. Мы были счастливы в самом начале. Безумно счастливы. Мы узнали, что беременны, примерно через восемь недель после той ночи на карнавале.
– Ах. Итак, вы совершили две прекрасные ошибки той ночью.
– Мои дети - не ошибки.
Мадам Бьянка хмурится.
– Конечно, нет. Прошу прощения, плохая формулировка. Неужели все было так сложно?