Чтение онлайн

– Игорь, ты кончил в меня! – в панике озираюсь вокруг, ища салфетки, как будто это поможет.

– так бывает у женатых людей и это нормально. – спокойно отзывается он, протягивая мне пачку салфеток.

– мы это обсуждали! – со злостью вырываю их у него из рук и наскоро вытираюсь.

– не зли меня, дорогая. – отзывается, прикрыв глаза и расслабленно откинув голову на подголовник.

Останавливаю слова, которые просятся наружу. Он уже всё решил, теперь только я могу себя обезопасить. Будем играть по правилу «каждый сам за себя». Ну, хорошо, дорогой. Обиженно отворачиваюсь, облокотившись плечом на окно. По пути домой он задремал, расталкиваю его, чтобы добраться до спальни. Водитель помогает довести его до кровати, куда он падает, мгновенно уснув.

– спасибо, вы свободны. – провожаю служащего, закрыв за ним дверь комнаты.

Упираю руки в бока, глядя на храпящего мужа. Вздыхаю, накрываю одеялом, сама долго отмываюсь под душем, где меня снова накрывает приступ паники, перед глазами мелькают страшные образы, горло сдавливает молчаливый крик. Обнаруживаю себя, сидящей в углу душевой кабины, заткнувшей уши пальцами, лицом упираюсь в колени. С трудом перевожу дыхание, вылезаю, попутно строча сообщение своему гинекологу с просьбой срочно принять меня, ночевать ухожу в одну из комнат для гостей, проверяя график месячных.

На следующее утро, пока муж еще спит, получаю сообщение от врача, что он готов меня принять и мчусь к ней. Рассказываю о возможном нежелательном зачатии, отшучиваясь тем, что под алкоголем оба напортачили. Осматривает меня в кресле, говоря, что овуляции точно нет, поэтому остается ждать критические дни и назначает противозачаточные. Через полчаса в машине запиваю первую таблетку водой, пряча их в визитницу. Раз уж он решил не слушать мое мнение, то и я поступлю так же. С благодарностью и облегчением встречаю месячные через три дня и продолжаю пить таблетки.

Я была права, теперь характер наших сексуальных отношений меняется. Он практически каждый день берет меня, спокойно кончая внутрь. Секс становится грубей. Однажды, когда мы оба были дома, он позвонил мне, позвал к себе в кабинет, где велел раздеться, залезть на стол, ходил вокруг, щупая, сжимая и рассматривая меня, потом резко ввинтил внутрь два пальцами, грубо трахая ими, затем потянул за ноги, заставив упасть грудью на деревянную столешницу и вошел внутрь, схватив за горло, придушивая. Нет, мне нравилось, но это было моментами страшно из-за его молчаливости. Он не спрашивал хочу ли я, не больно ли мне. Хотя, раньше он был очень внимательным и сдержанным любовником.

Разговор о детях поднимается регулярно, причем, в добавок, на меня давят отец с Ксенией, но позиций не сдаю. Почему? Слишком хорошо понимаю, какая это ответственность и пока не готова отказаться от свободы, сдавать детей на попечение нянь тоже не хочу, хотя, моего решения никто не поддерживает.

Наступает декабрь. В первый зимний понедельник природа радует мягкой погодой, еще не уступившей бразды правления снегопадам и холодному ветру. Отрываю взгляд от документов, любуясь солнцем, стеснительно заглядывающем в окно кабинета. Звонит рабочий телефон, мельком смотрю на цифры, определяющие внутренний номер секретарши отца. Поднимаю трубку, нехотя возвращаясь к бумагам.

– служба персонала. – отвечаю на звонок.

– Анна Сергеевна, скорее! – раздается чуть не плачущий голос девушки. – Сергей Алексеевич! Он упал! Я вызвала скорую, но он не приходит в себя!

Вскакиваю с места, бледная как мел, бросаю телефон и выбегаю из кабинета под удивленные взгляды девочек. Мчусь по коридорам, цокая каблуками и расталкивая всех, кто попадается на пути. Бегу по переходу между корпусами, пролетаю вниз по ступеням на первый этаж, врываясь в приемную директора и забегаю в кабинет, где уже галдят собравшиеся руководители. Наша медсестра склонилась над лежащим на полу отцом, расстегивает ему рубашку, слушая сердце стетоскопом. Кидаюсь на колени, хватаю его теплую руку, роняя огромные слезы.

– где скорая? – кричу на собравшихся.

– Едет, Анна Сергеевна. Я не знаю, что случилось, услышала шум, вошла, а тут… - показывает рукой на моего папу секретарша, сама трясясь как кленовый лист.

– папа, папочка, вставай. – целую его руку, прижимая к себе, глажу по лицу.

– давайте вынесем его на улицу, чтобы быстрее погрузить в скорую. – командует медсестра.

Трое мужчин аккуратно подхватывают его и выносят из кабинета. Закрываю рот руками, семеня следом. На проходной его сажают на стул, придерживая за плечи и не давая откинуть голову. Сижу на коленях перед ним, растирая его ладони, говорю с ним, пока внутрь не заходят врачи скорой помощи. Осмотрев и послушав его, они приносят носилки, на которых его выносят в припаркованную газель. Запрыгиваю с ним в машину, сообщив, что я дочь. Отвечаю на вопросы о его здоровье, аллергиях на лекарственные средства, попутно звоню Ксении, чтобы она скорее ехала в больницу.

В машине отец на короткое время приходит в сознание дважды, открывает глаза, но через пару секунд опять закрывает их, хватаясь за сердце. Пока его увозят врачи, приезжает Ксения с документами, отдает их врачам на приемной, расспрашивает меня, что случилось, плачет. Прошу её собраться и узнать, есть ли знакомые врачи в этой больнице. В итоге доходим через знакомого из минздрава до главврача. Через полчаса нам сообщают, что Сергей Алексеевич перенес инфаркт, состояние стабилизировалось, но еще сутки его подержат в реанимации, куда нас пускают буквально на пару минут, посмотреть на спящего папу.

Звоню Игорю, рассказываю о произошедшем, ударяясь в тихий плач от его заботливого, успокаивающего тона. Прошу прислать водителя, чтобы доехать до работы, забрать свои вещи, он обещает приехать попозже в больницу, побыть с отказывающейся ехать домой Ксенией и удалить вопросы с врачом.

Водитель, молчащий всю дорогу, пока я тихо вытираю слёзы сзади, когда я выхожу, желает здоровья моему отцу и уверяет, что всё будет хорошо. Благодарю его, тронутая искренним отношением. Еле волочу ноги до кабинета, где уже собралось руководство, бросаясь на меня с расспросами. Запихиваю в сумку вещи, спокойно отвечая, что всё под контролем. Спрашивают, когда можно будет навестить папу, обещаю им сообщить, извиняюсь и ухожу.

Приезжаю домой, где стоит гробовая тишина. Чувствую леденящий холод стен, страх, сжимающий тисками сердце. Шаркая тапочками, добираюсь до кухни, открываю шкаф с алкоголем, откупориваю бутылку красного вина, пью прямо из горла, делая большие глотки, обжигающие горло и пищевод. Оставляю бутылку на столе, поднимаюсь наверх и пытаюсь отвлечься работой. Игорь приходит, когда уже стемнело. Слышу, как он входит в дом, спускаюсь вниз, нерешительно застыв на последней ступеньке, смотрю на его спину, пока он вешает пальто, припорошенное на плечах снегом, в шкаф. Оборачивается, едва улыбнувшись мне.

– там снег? – задаю глупый вопрос, не зная, что сказать.

– да, милая. – идет ко мне, нежно обнимает.

Утыкаюсь в его плечо, заливаясь слезами, пока он нежно гладит меня по волосам.

– всё хорошо, Анют. Я отвез Ксению домой, а Сергей Алексеевич уже пришел в себя. – берет мое лицо в руки и целует соленые щеки. – не переживай, я всё уладил, у него лучшая палата, лучшие врачи, через пару дней бегать будет. Он крепкий орешек, сама знаешь. – опять прижимает к себе, ждёт, пока успокоюсь.