Три знака
Шрифт:
Последовали несколько свободных от «барабашек» лет, которые, как сейчас можно предположить, были использованы нечистью для соответствующей «настройки» некоторых людей, среди которых я живу, - вероятно, предрасположенных к такой «настройке».
В конце 77-го года я заметил, что отношение ко мне некоторых соседей заметно изменилось и стало, мягко выражаясь, весьма странным.
В начале 78-ого года я перенес странный инфаркт миокарда, после которого начал «уверенно разваливаться на части»… Вскоре, после моего возвращения из больницы домой, было уже не трудно расшифровать странное поведение некоторых соседей - они перестали скрывать свою ненависть ко мне, которая буквально пылала в них чуть ли не круглосуточно.
В 80-ом они, видимо, решили, что я «разваливаюсь на части» недостаточно быстро, и ненависть их обрела такие формы, что «ни в сказке сказать, ни пером описать»… Приблизительно в это же время опять объявились «барабашки»: начали раздаваться стуки, трески, «дрюки» (иного названия для таких звуков не подберу), появились и другие «феномены»… И все это так уверенно, так неотступно, так нагло, что в течении нескольких лет постепенно (современный человек чаще всего очень «тугодумно» осмысливает такие диковинные события) стало понятно, что эти «стуки», возможно, в купе с другой нечистью, являются «руководящей и направляющей силой» в психике соседей – уж очень ярка стала со временем однотипность и синхронность в поведении соседей и «стукачей»! наглость, неотступность, агрессивность «стукачей - барабашек» я сейчас объясняю именно этим «симбиозом» их и, по – видимому, иной нечестии с людьми (которые с удовольствием продали себя служению зла и стали, так сказать, «бесоносцами»), и с огромными человеческими ресурсами психической (жизненной) энергии, потребными для жизни в «плотном», физическом мире.
Еще через несколько лет, поближе к середине 80-ых, соседи или по меньшей мере некоторые из них , обрели (вероятно эмпирическим путем – без всяких «наук») зловещее умение «дистанционно» вызывать мучительные ощущения (боли и прочее). Другими словами, им стала доступна «черная магия злой мысли» - самая страшная вредящая магия. Ничего этого я в то время не знал. Или представлял очень-очень туманно. Только в 87-ом году мне попалась атеистическая (других тогда еще не было) книжка А. Ю. Григоренко «Разноликая магия» (м., изд-во «Сов. Россия», 1987), в которой автор цитирует стр. 170 – 172) английскую «практикующую колдунью», имеющую многолетний опыт использования «магии мысли». Позже, в 88-ом году, я прочел трилогию М. А. Ладыженского, в которой автор рассказывает всем, по его главам, о « мистике злой силы или мистике демонической». Ладыженский, говоря о «порче через черную магию», цитирует французского врача и известного в XIX веке окультиста Розье: «Я утверждаю – пишет Розье, - что эта часть магии и колдовства – самая значительная, ибо жесткость порчи может грезить многим. Кажется просто невероятным, как свободно иной колдун ввергает в бедствие целую семью по причинам, самым ничтожным. Убежденный в своей неуловимости, он, не задумываясь, несет смерть человеку, вредя ему по незначительному поводу. Я мог бы, - говорит дальше Розье, - привести многочисленные примеры современных фактов, часть которых совершались на моих глазах. Множество случаев очень любопытных и даже трагических совершалось в окрестных местах, где я живу, некоторые из них еще не завершились, ибо борются, чтобы отвратить пагубный конец» (Ладыженский М. В. Темная сила. Пг., 1914, стр. 201: там же указано издание на фр. Языке, которые цитирует автор. Тогда, около середины 80-ых годов, ничего этого я не знал, ориентировался на свое самочувствие.
Первое время, когда я выходил из своей квартиры на улицу (иногда лишь на лестничную клетку), мучительные ощущения прекращались. Но в 85-ом году или в 86-ом некоторые из этих ощущений впервые «поехали со мной» на вокзал и в другой город. Пришлось констатировать, что активно сотрудничающая с соседями нечисть вступила в новую фазу «отношений» со мной.
В 87-ом и 88-ом годах я получил, так сказать, «блестящие экспериментальные (опытные) подтверждения» этого факта. В 87-ом году, перед выходом из дома, получил такой заряд «испорченной (вредоносной) злой энергии», которую проще, но менее «научно» называют «порчей», что еле добрался до знакомых и, теряя сознание, долго «откачивал» себя, пользуясь особым умением, которое приобрел благодаря второму знаку… Еще более «убедительное подтверждение» получил майской ночью в 88-ом году. Эту страшную ночь я не забуду никогда и расскажу о ней в своем месте.
«Боевая диспозиция» означает план расположения войск в боевом порядке для боя.
Какова «диспозиция» ныне?
Несколько лет назад у меня появился молодой друг и соратник (и тем и другим С. К. стал, конечно не сразу). Немного, а иногда и заметно «полегчало»… Но, с другой стороны, ярость сил бесовеких все увеличивается (хотя, казалось бы, «некуда» уж увеличиваться), «их полку» все прибывает, а я слабею: возраст. Да и «фронтовой» жизни без перерывов и отпусков, если считать как в Великую Отечественную, «год за три», - у меня уже под 48 лет!...
Иногда мне кажется, что это не так уж и плохо – продержаться целую «эпоху» (1978 – 1993) против такой «армады», в которой одних лишь «дьяволов в человеческих обличиях» - целая «эскадра» или «эскадрилья» (иногда их бывало и по более, но никогда не было меньше двух «звеньев»)! А сколько было и есть «тонкой», невидимой (вернее, почти невидимой) нечестии?!
Иногда же – в последнее время все чаще – мне кажется, что ошибок, порой грубейших и тяжких, было значительно больше, чем духовных и боевых успехов. Наверное это как-то связано и с тем, что последний период моего (теперь уже нашего) противостояния силам зла совпал по времени с отвратительным лихолетьем, многие главные деятели которые имеют столько общих черт с моими соседями, что я давно уже догадался (после первоначального изумления), что и у тех, и у других – общая «руководящая и направляющая сила». Поэтому я и не удивляюсь, когда какая-нибудь руководящая баронесса при ближайшем рассмотрении оказывается просто старой кинознакомой Манькой – облигацией, а какой-нибудь суперпрезидент оказывается либо заурядным глуповатым лицедеем ( из тех, коих в более здоровые, например, гамлетовские времена дальше лакейской не пускали), либоДуремаром (из числа подручных засекреченного Карабаса – Барабаса), либо вообще из той породы, о которой наши предки жалостливо говорили: «Он, батюшка, болезный – на голову слабоват…». О своих, доморощенных дуремарах я уже не говорю.
Перефразируя древнюю «языческую» поговорку на христианский лад, приходится глядя на свою жизнь, что «Мудрого промысел божий ведет, а упирающегося – тащит». Даже это очень краткая «боевая диспозиция» позволяет читателю догадаться, что все мои попытки выбраться из навязанной мне «фронтовой» жизни оказались неудачными. Действительно, попыток было множество, включая попытки обменять квартиру в конце 70-ых и позже на другие города и внутри города. Все предпринимаемое неминуемо оканчивалось неудачей. Можно ли это как-то объяснить?
Известный православный автор, протоирей Василий Васильевич Зеньковский (1881-†1962) говорит в одной из своих работ, что каждый христианин, «приходя в этот мир», имеет свою задачу, уклониться от выполнения которой трудно, а зачастую просто невозможно! Может быть, невозможность изменить мою «фронтовую» - (Если бы я обременял читателя подробным рассказом о том, какие невероятные обстоятельства и стечения обстоятельств удержали меня в моей квартире (зачем – не знаю), в которой я живу с начала 1958 года, читатель не поверил бы. Я сам, вспоминая, уже не верю, потому что за это время фактически я прожил три совсем разные жизни – и неизменно оказываюсь в этой квартире… Однако факт остается фактом: я живу в этом доме со дня его заселения осенью 1956 года; около года я прожил с соседями в квартире, расположенной рядом ( на одной лестничной клетке), а затем в результате первого маловероятного стечения обстоятельств переселился в ту, где сейчас пишу эту работу.) – жизнь связана с задачей возложенной на меня?
Не во всем согласен с теми работами Зеньковского, которые известны мне. Некоторые его мысли вообще мне чужды.
В. В. Зеньковский пишет:
«… Понятие креста в жизни человека … является ключом к раскрытию того, почему у каждого человека свой путь восстановления общения с Богом, а в месте с тем уясняет нам ту, часто загадочную диалектику в жизненных путях человека, о которой принято говорить как о «судьбе» и о которой так замечательно сказано в книге Иисуса сына Сирахова (4. 17 – 21): «Кто вверится премудрости … она пойдет с ним сначала путями извилистыми, наведет на него страх и боязнь и будет мучить его своим водительством, далеко не уверится в душе его… Но потом она выйдет к нему на прямом пути и обрадует и откроет ему свои тайны»…
В современной религиозно-философской литературе, продолжает В. В. Зеньковский, среди русских особенно возлюбил эту мысль Бердяев, нередко можно встретить идею, что в каждого человека вложена Богом особая задача, и это, конечно, верно. Можно сказать даже решительнее: в жизни человека в его развитии всегда оказывает свое действие некоторый особый фактор, … который направляет в «свою» сторону жизнь человека... У каждого человека есть свой путь к Богу, есть свой дар от Бога, с которым он должен предстать перед Богом. Это и есть, по существу, … понятие «креста», которое имеет, бесспорно, руководящее значение для религиозного понимания людей, их судьбы…
Понятие креста обычно отождествляется со страданиями и трудностями, которыми заполнена жизнь человека. Тут, конечно, много верного, но все тяжко и трудно образует не «сущность» креста, а лишь его проявления… В сплетении внешних и внутренних зигзагов в жизни человека часто бывает нечто иррациональное, непостижимое, а иные судьбы людей можно признать прямо загадочными. …
Но понятие рока не может быть удержано в христианстве… В жизни каждого человека есть высший смысл, который может затемняться нашими грехами, но не может быть ими отменен… Крест каждого человека глубочайше связан с его индивидуальностью, со всей глубиной его, из которой вырастет неповторимое своеобразие каждого человека… В нашем кресте раскрывается, находит себя наша индивидуальность… (Или наоборот: наш крест раскрывается в нашей индивидуальности. – Ф. В.). Надо толковать наш крест как задачу, возложенную на нас Богом (Тогда меру тяжести нашего креста можно толковать как меру нашего уклонения от выполнения этой задачи?! Утверждение автора и это предположение были бы убедительнее, если бы не существовало ответственности индивида не только за свои грехи, но и за грехи родителей, предков (на такую ответственность прямо указывают многие места Ветхого и Нового Заветов) и подобных «условий человеческого существования», которые в сумме очень похожи на «христианскую карму», говоря «восточным языком»… В такой ситуации первоначально ясная картина «выполнения нашей задачи – тяжесть креста» становиться весьма не ясной. Ф. В.). Когда мы озираемся – уже в пожилые годы – на всю жизнь, мы не можем не видеть того, что независимо от наших ошибок и от внешних, не от нас зависящих условий, была в нашей жизни, в нашем созревании какая-то «логика», непостижимая, часто иррациональная, но реальная и неумолимая… Это и есть премудрость, о которой читаем в книге Иисуса сына Сарахова, - ее пути извилисты, ибо наша душа была и есть извилиста, но сквозь эти извилистости наша душа… ищет то, что ей от Бога положено иметь. Но этой внутренней логике ее созревания, нашей душе надлежит проходить разные испытания и трудности… Наследственность, эмпирически формирующийся характер и т. п. осложняют внешне эту диалектику созревания [души], но ее [принципиальная]неустранимость все равно таки или иначе проявится… (В квадратных скобках я вставляю в авторский текст свои поясняющие слова, не изменяющие сильно смысла авторского текста. В более сложных случаях я заключаю мои слова в обычные круглые скобки и заканчиваю их моими инициалами. – Ф. В.)