Тринадцатый ковчег
Шрифт:
— Откуда ты узнала, какую кнопку жать? Они все одинаковые.
Майра пожала плечами:
— Инстинкт моторного червя. Зато, в отличие от тебя, я бы никогда не смогла определить, что не так у человека со здоровьем.
Чувствуя, как участился пульс, она взялась за джойстик.
— Очень надеюсь, что это штуковина работает, — пробормотала Майра, наклоняя рукоятку вперед.
Секунду ничего не происходило, и у Майры от страха даже успело свело желудок, но вот кран дернулся и поехал, увлекая за собой оператора. Следуя указаниям Возиуса, Майра направила кран к третьему шлюзу. Когда они приблизились, Рикард нажал кнопку открытия. Раздался гудок, и половинки люка ушли в стены. Основатели сконструировали камеру так, чтобы она могла вместить аппараты гораздо крупнее миниатюрной отцовской подлодки. «Да, так и есть», — ожила Элианна.
В мыслях у Майры тут же замелькали образы огромного флота субмарин, вместительных судов, наполненных перепуганными пассажирами: мужчины, женщины, дети, сжимая в руках самые ценные пожитки, покидали борт, впервые осматривая новый дом глубоко под водой. Отцовское творение впечатлило Майру, но оно побледнело на фоне могучих конструкций из эпохи основателей. «Как мог Синод уничтожить эти машины, обрекая колонию на изоляцию?!» — гневно подумала Майра.
Все, что от них осталось, — единственное суденышко, собранное из разрозненных деталей, которые умудрился отыскать и сохранить Джона Джексон. Скоро Майре предстояло доверить собственную жизнь — и жизни друзей, а заодно и судьбу целого мира — этому не особо вместительному аппарату. Майра молилась про себя, чтобы он выдержал давление буйной стихии, которая только и жаждет, чтобы раздавить их. «Выдержит, — пообещала Элианна. — Обязан выдержать». — «Надеюсь, ты права», — подумала в ответ Майра.
Вращая джойстиком, она наконец подвела кран к нужному месту: субмарина зависла над шлюзом. Майра вздохнула с облегчением. Оставалось только опустить лодку. Майра нашла нужную кнопку, нажала ее, и судно с грохотом, от которого содрогнулся весь сектор, упало в шлюз.
Друзья радостно закричали. Даже Калеб, который никогда не испытывал тяги к механике, принялся ласково гладить внешний корпус подлодки. Как ни спешила Майра убраться из колонии, оставалось сделать еще кое–что. Она отвела кран назад в огороженную секцию, Пейдж тем временем поправила ширму, чтобы было видно предупреждающий знак. Майра постаралась замести следы, оставленные краном на полу.
На обратном пути к шлюзу она заметила, что глаза у подруги на мокром месте. Она не стала спрашивать причину — было ясно без слов: они оставляли свой прежний мир. Майра взяла Пейдж за руку и крепко сжала ее. Внезапно на двери сектора запищал сканер. Девушки замерли на месте — кто–то пришел! Долю секунды спустя створки двери разъехались, и на пороге возникли темные силуэты. По сектору заметались лучи фонарей. Майра с Пейдж попытались укрыться за ширмой, но тут им в лица, ослепив, ударил свет. Майра успела разглядеть людей с дубинками в руках. Патрульные.
— Ни с места, грешники! — прокричал не кто иной, как Джаспер. Рядом Майра разглядела Бейтса, а позади него — новичков, Бэрона и Хораса.
— Именем Синода, вы все арестованы! — прогремел еще один, более глубокий и властный голос.
Это уже кричал главный патрульный Линч. Луч его фонаря остановился на Рикарде, стоявшем рядом с Калебом и Возиусом. Потом скользнул в сторону и остановился на субмарине.
— Святое Море, спаси и сохрани! — завопил Бэрон. — Что это такое, в шлюзе?!
— Это скверна! Чистое кощунство! — пророкотал еще чей–то голос. В свете фонарей замелькали полы алой мантии. — Как хорошо, что я присоединился к вам и собственными глазами увидел это.
Отец Флавий. Жреца перекосило от невыразимой ярости.
— Патрульные, я меняю приказ: убить их всех!
Глава 42. ГРЯЗНЫЕ УЛОВКИ
В локации было влажно и очень душно. Не успев сделать первый шаг, Аэро взмок. Воздух обжигал горло. Когда глаза наконец привыкли к яркому свету, Аэро огляделся: кругом была буйная зелень, растущая в изобилии в знойной среде. Папоротники, подлесок, замшелые деревья с лианами, натянутыми меж ветвей, подобно липким ожерельям, торчащие из земли корни. «И все это угроза», — подумал Аэро. Каждый кустик здесь был препятствием. Это были джунгли. Аэро помнил это слово из школьного курса планетарной биологии, к тому же влажные леса встречались в симуляциях Земли эпохи, предшествовавшей Концу. Аэро прислушался, ведь рядом могла таиться опасность куда страшнее противника. Но в джунглях было тихо: не жужжали насекомые, не пели птицы, не квакали лягушки, и не рычали хищники. Что ж, это была хорошая новость, хотя, возможно, единственная.
В ту же секунда Аэро осознал, что майора Виника нигде нет. Тогда Аэро проморгался, подумав, что это лишь глюк программы и что противник вот–вот материализуется прямо перед ним. Тщетно. Аэро растерялся, ведь прежде на дуэлях оппоненты не прятались, а нападали сразу. Он крепче сжал рукоять фальшиона, но менять форму клинка не спешил. Проклятие, да где же этот трус прячется? Сколько ни всматривайся в этот лес — кругом одна зелень. И ни следа противника. Ожил Маяк, и Аэро услышал голос отца: «Почему майоры выбрали именно эту локацию?»
— Не знаю, — неуверенно проговорил Аэро.
Во влажном воздухе его голос звучал глухо. Аэро не знал, как действовать, и это его угнетало: обычно он моментально угадывал стратегию оппонента. «Как эта локация влияет на тебя?» Аэро, наверное, полагалось успокоиться при звуке отцовского баритона, однако он лишь расстроился еще больше: зачем отец задает эти вопросы? Почему сразу не даст ответ?
— Итак… я в джунглях, — произнес Аэро, всматриваясь в густую зелень. — Жизнь тут, похоже, только растительная: подлесок, папоротники, деревья, лианы…
На последнем слове он умолк и, задрав голову, посмотрел наверх. Лишь тогда он разглядел в кроне проблески серебра и золота. Вот он и получил ответ.
— Они знают, что я ранен в плечо, — прошептал Аэро. — И что я могу драться правой рукой не хуже, чем левой, но чтобы лазить по деревьям, мне нужны обе руки.
Скорость, с которой Виник исчез в кроне дерева, говорила об одном: майоры ему подыграли. «Грязный ход!»
Маяк замерцал чаще — отец словно соглашался с сыном. В голове вновь зазвучал его голос: «Ну вот, ты раскусил их. Как поступишь?»
— Мне нужно сыграть на слабости Виника и уровнять шансы — заставить его спуститься… сойтись со мной на земле.
«Какое у него слабое место? Неуверенность», — тут же сообразил Аэро. Отец молча согласился и отступил в глубь сознания Аэро. Маяк умолк, хотя мерцать не перестал.
— Майор Виник! — прокричал Аэро. — Хватит прятаться, как трус!
Ответил майор не сразу.
— А ты поднимись сюда, мальчишка! — прокричал он наконец. — Посмотрим, так ли ты силен.
Аэро развернулся на звук его голоса — отвечал майор слева… но тут хрустнула ветка где–то справа, и Аэро настороженно закружился на месте.
— Проклятый трус! — Он решил подразнить противника. — Всегда им был! Вот почему прячешься. И вот почему привел сегодня мою мать и нареченную. Боишься сразиться на равных? Знаешь, что я сильнейший!
— Ложь! — завопил Виник. — Ты слабее, и я это докажу!
Аэро продолжал кружиться. Внезапно левая нога его застряла. «Зыбуны», — сообразил Аэро, выдергивая ногу из песка. Надо быть предельно осторожным. Пот ручьем катил со лба, глаза жгло.
— Если не станешь биться со мной, солдаты поймут, что ты трус! — продолжил подначивать соперника Аэро. — Никогда не признают твоего лидерства и рано или поздно свергнут!