Чтение онлайн

Солнце уже припекало, и изо всех ульев дружно вылетали пчелы. День обещал быть жарким.

— Не менее десятка сегодня выйдет, — сказал дед Никита вернувшемуся с озера сторожу. — Через полчасика пойдут.

— Долго еще пробесятся? — спросил дед Афанасий.

— Да недельки полторы еще промучают. Вот липа зацветет, начнется хороший взяток, враз все роение кончится, не до этого им будет. А сейчас делать-то особенно нечего, жара, все цветы сникли, мало дают нектара. А липа, она даст. Это дерево жары не боится.

Тут над одним ульем вдруг бурно зашумели пчелы.

— Началось! — вздохнул дед Никита, торопливо выбивая трубку. — Ну, Афанасий, за работу.

Дед Афанасий, приметив, на какое дерево прививаются пчелы, потащил туда лестницу. Никита торопливо разжигал дымарь.

Пчелы привились в пазухе толстого сучка и, притихнув, слились с темно-серой корой дерева.

Дед Никита приспособил роевню рядом с клубом пчел и, осторожно черпая их» берестяным черпаком, быстро переложил в роевню весь рой. Оставшихся пчел, тех, которые расползлись по стволу дерева, старик поднял дымом в воздух, и они уже сами пошли в роевню.

Не успел еще дед Никита спуститься с дерева, как сторож Афанасий крикнул с другого конца пасеки:

— Еще один выходит! Скорее!

До обеда дед Никита собрал шесть роев и так утомился, что еле передвигал ноги. Но отдыхать было некогда. Старик знал, что роя три-четыре сегодня еще будет.

— Роится, роится! — вдруг крикнул дед Афанасий Никита вытер подолом рубашки вспотевший лоб, пошел посмотреть.

— Сильный, видать, рой. Смотри, сколько пчелы выходит! — определил дед Афанасий.

— За ним на дерево не полезу, — спокойно сказал дед Никита. — Сам в новый улей зайдет…

Сторож знал «колдовские» способности деда Никиты, но тут не поверил ему. А дед Никита спокойно наклонился к прилетной доске и стал ждать. Когда из улья вышло уже больше половины роевых пчел, на прилетной доске показалась матка. Вышла она важно и подниматься в воздух не торопилась. Дед Никита ловко накрыл ее колпачком из металлической сетки и посадил в маленькую, сделанную из такой же сетки, клеточку.

— Теперь шабаш! — облегченно вздохнул он. — Никуда этот рой у нас не денется.

Матка — сердце роя, и без нее пчелы никуда не полетят, обязательно все вернутся в улей.

Дед Никита стоял около улья, зажав в кулаке маточную клеточку, или, как зовут ее пчеловоды, маточник, и улыбался, как победитель. В эти минуты старик походил на сказочного доброго молодца, зажавшего в кулаке яйцо, в котором хранилась смерть Кащея Бессмертного.

Старики быстро отнесли в сторону улей, из которого вышел рой поставили на его место новый и туда, между рамками с вощиной и расплодом, взятым «взаймы» из старого гнезда, посадили в клеточке матку.

А рой бушевал. Пчелы долго кружились сначала над одним потом над другим деревом, пытались привиться, но, чувствуя, что матки с ними нет, стали возвращаться в свой старый улей, и так как на его месте стоял уже новый, то пчелы пошли в него Когда весь рой собрался в улье, дед Никита закрыл у него леток. Старики отнесли улей в омшаник, чтобы рой немного успокоился, а старый поставили на место.

— Ловко полечилось! — с улыбкой заметил дед Афанасий. — И вечером этот рой уже не нужно сажать. Вынес улей, и все тут. Хорошо. Нам теперь нужно всегда так делать. Бесхлопотно.

— Нельзя. Пока мы тут оба возимся, не заметим, когда где-нибудь еще рой выйдет.

— Как не заметить, заметим! Я все время по сторонам поглядывал. В случае чего сразу заметил бы…

— Рой! Рой! Дед Никита, рой полетел!

Старик от неожиданности даже вздрогнул. По тропинке бежал Ваня Курочкин, размахивая узелком, а в стороне избушки уходил с пасеки огромный рой.

— Так это ведь дикари улетели! — схватился за голову дед Никита и побежал, в котором жили дикари.

Старик быстро сбросил с улья крышку, задернул холстик. Улей был пуст. Только в самом центре гнезда копошилось с десяток молоденьких пчелок.

— Так и есть! Вот оказия! Твои, Ванюшка, пчелы-то улетели. Я роя ждал от них, а они, окаянные, вместе с роем всей семьей ходу дали. Вот беда. Видно, как волка ни корми…

— А я обед носил на покос, — захлебываясь, рассказывал Ваня. — Только подхожу к пасеке, а огромный роище прямо надо мной — жжуу! Я даже испугался. Ладно, вас сразу увидел…

— Вот, Афанасий, а ты говоришь: заметил бы! — упрекнул сторожа дед Никита. — За ними, брат, глаз да глаз нужен!

Весь день старик ходил расстроенным. Жаль было пчел. Ведь он возлагал на них много надежд. Правда, в улье оставалось несколько запечатанных маточников, и это спасало положение, но деду Никите очень уж хотелось иметь от дикарей хороший рой.

Но что же поделаешь, прозевали…

— Да, Никита, — сочувственно вздыхал сторож, — видно, за сколько купили, за столько и продали.

Дикари задумали роиться недели полторы назад.

Хотя и жили они па колхозной пасеке с самой весны, чувствовали опеку человека, но мало доверяли людям, и всякий раз, едва дед Никита начинал открывать улей, дикари безжалостно нападали на него и жалили.

Но человек хитрее. Дед Никита стал смотреть улей с дикарями только перед обедом в очень хорошую погоду, когда большинство пчел улетало за взятком, а молодежь была настроена более миролюбиво и жалила меньше.

Старик заметил роевое настроение дикарей в самом начале, едва только пчелы задумали роиться, и с нетерпением ожидал роя. И надо же было случиться такой беде! Рой вышел в тот самый момент, когда старики на другом конце пасеки перетаскивали новый улей.

Но отроились дикари не так, как обычно роятся пчелы. Они в возбужденном настроении ушли из улья все, не пожалев даже оставить на произвол судьбы расплод. Так горячо у них было желание уйти в лес. В нарушение всех пчелиных законов, дикари ушли, даже не привившись на пасеке и не дав возможности своим разведчицам проверить заранее найденную «квартиру».

Старики не заметили, когда рой вышел из улья, поэтому и не сумели вовремя захватить пчелиную матку. Не заметили бы" они и когда улетели дикари, если бы не Ваня Курочкин, но было уже все равно поздно.

Набрав высоту, дикари шли беспорядочной тучей над деревьями, громко и торжественно гудя на весь лес. Нового места у них не было, и они летели отыскивать старый лес, где всегда можно найти подходящее дупло.

Над одной поляной рой снизился и пошел низко над цветущими травами.

Пчелы уже почти пересекли поляну, намереваясь войти в лес, где, быть может, отыщется подходящее место для жилья, но тут вдруг раздался сильный звон. Это косари, заметив пчелиный рой, дружно ударили в косы, чтобы остановить его. Обычно рой, улетевший с пасеки, вздрогнув от неожиданного звона, спускается на землю и прививается у какого-нибудь куста. Но это летели дикари. Они тоже вздрогнули, но, вместо того чтобы опуститься, круто взмыли вверх и еще быстрее полетели в другую сторону от старого леса. Уже больше трех часов пчелы были в полете. Теперь они потеряли направление к старому лесу и летели, сами не зная куда… Тяжело нагруженные медом, они начали уставать, а опуститься было некуда. Внизу росло мелколесье, где, конечно, никакого дупла не найти. Наконец передовая колонна пчел — голова роя — взяла вдруг круто вправо, в сторону пасеки, и, пролетев в этом направлении еще с полчаса, пчелы заметили большое заросшее камышом и осокой, кочковатое болото. На его хилом, безжизненном берегу стояла толстая мертвая осина без сучьев и верхушки. Пчелы в другое время, может, пролетели бы мимо, даже не обратив никакого внимания на эту осину, но сейчас они изрядно устали, рой стал опускаться и вскоре огромным клубом привился на это мертвое дерево. В осине было дупло, и пчелы, не решившись больше искать ничего лучшего, быстро забрались в него. Дупло было просторное, лучшего жилья не нужно желать.