Чтение онлайн

Как-то ребят особенно сильно разобрало любопытство, и они прямо доняли деда Никиту. Скажи, да и только, почему пчелы вышли из улья и о чем они шепчутся.

— Жарко им в улье, — сказал он, — вот и выкучились, а о чем шепчутся — шут их знает. Вы сами хорошенько послушайте…

И опять ничего не сказал.

А разговор-то пчелиный очень прост был

На пасеке в последнее время стало нарождаться все больше и больше молоденьких пчел.

В июне хотя и много цветов, но от сильной жары они мало выделяют душистого сока-нектара, взяток ослабевает.

От тесноты и жары у пчел вдруг стало проходить всякое желание к труду и появилось веселое роевое настроение. Пчелы задумали роиться. Матка — мать всего государства пчелиного — тоже была на их стороне.

По-старому работали только молоденькие ульевые пчелы: кормилицы, уборщицы и сторожа, Они не были в сговоре об уходе из улья, а что вокруг них творилось по своей молодости не замечали. Им было от роду всего лишь по шести-семи дней. У них еще не окрепли крылышки, и они еще ни разу не вылетали из улья, не видели цветов и солнца. А более молодые, только что народившиеся, и вовсе ничего не понимали. Они были очень слабенькими, с прилипшими к тельцу крылышками. Целыми днями они сидели на сотах, сосали мед, чтобы скорее окрепнуть и набраться сил.

Заговорщицы держались особняком. По вечерам они выходили из улья, как в деревнях об эту же пору выходят люди на завалинки, спускались под прилетную доску и, собравшись там в тесный клубок, висели всю ночь. До самого утра, поводя усиками, они о чем-то тихо и таинственно перешептывались.

Что они обсуждали? Может быть, свое житье-бытье на новом месте, куда собирались переселиться. А это стоило обсуждать. Ведь впереди было очень много дел. Нужно найти большое и теплое жилище, в котором свободно разместилась бы вся семья, почистить его, замазать все щели своим клеем-прополисом, построить соты. Предстояло облететь множество цветов, чтобы запастись на длинную, холодную зиму медом и хлебиной. Чтобы солнечное племя пчел не уменьшалось, а крепло, нужно было воспитать очень много новых пчел, а это тоже немалая работа.

Вероятно, обо всем этом и шептались теперь заговорщицы целыми ночами, тихо шурша крылышками.

Пчелы, конечно, не знали, что об их будущем еще зимой позаботился дед Никита и заготовил дюжины три готовых ульев. Не знали они и того, что старик во время роения с восхода солнца будет следить за каждым ульем. Стоит только где выйти рою, как дед тут же соберет их всех в большую лубочную роевню.

Пойманные весной пчелы-дикари тоже о чем-то стали призадумываться, а дети гадали: о чем же шепчутся пчелы?

Однажды пришли они на пасеку перед обедом. Смотрят: нет бороды под голубеньким ульем. Куда же делись пчелы? Неужели все убрались в улей? Посмотрели получше и видят: висит их «борода» на сучке старой липы. Ребята — к деду, так и так, говорят, перелетела борода на дерево.

— Какая борода? — не понял дед.

— Да пчелы, которые шептались.

Дед хлопнул себя по лбу. «Ах, старый, старый, первый-то рой просмотрел!»

Побежал он к улью, и ребята вслед. «Борода» по-прежнему висела на ветке. Дед Никита приставил лестницу и минут через десять всю «бороду» собрал в роевню.

— Вот, оказывается, о чем шептались пчелы-то! — сказал старик, поставив роевню с пчелами на землю. — Они из старого улья улететь собирались, вот и обсуждали, как им лучше быть да как на новом месте устроиться. А вы слушали-слушали да и прослушали. Эх, пчеляки!

К роению пчелы готовятся исподволь.

Недели за две до роения старые пчелы начинают строить на сотах особые ячейки — маточники, из которых впоследствии выйдут молодые матки. Делают они это для того, чтобы молодые пчелы, которые не уйдут с роем, не остались сиротами. Ведь старая матка улетит вместе с роевыми пчелами. Правда, семье нужна только одна матка: два медведя в одной берлоге не живут, но пчелы на всякий случай закладывают их несколько; мало ли что может случиться с одной маткой, тогда в семье останется другая.

Рой улетает обычно в первой половине дня, вылетает бурно, шумно. Пчелы набирают полные зобики меду про запас. Ведь дорога дальняя, да неизвестно еще, какая будет погода, поэтому и вылетает рой с большим запасом меда. Этого запаса может хватить пчелам дней на 9—10.

Вылетев из гнезда, пчелы долго с возбужденным шумом кружатся над родным ульем, потом прививаются большим черным клубом где-нибудь на сучке дерева или на изгороди. Но прививаются обычно рядом со своим родным ульем. Прививаются и сидят так иногда с полчаса, иной раз и больше. Потом весь рой вдруг снимается и навсегда покидает пределы родной пасеки. Но бывает это редко. Как только рой привьется, пчеловод тотчас же соберет его в роевню, отнесет в темный, холодный омшаник на отсидку, а вечером, закате солнца, посадит его в новый улей.

Иногда пасечник просмотрит, и тогда рой улетает в леса, и, если по дороге его никто не поймает, поселится где-нибудь в дупле дерева и будет жить-поживать. Построит соты, натаскает в них меду, цветочной пыльцы, а холода пчелам не страшны.

Жители деревень часто наблюдают интересную картину со скворцами.

Обычно каждая пара скворцов живет в своей скворечне по нескольку лет подряд. Улетят они осенью со всем своим семейством в теплые края, а весной, чуть обогреет солнце, тут как тут. Сидят на своей родной скворечне и вовсю заливаются, поют не напоются от радости.

В середине лета, как только молодые скворчата подрастут и встанут на крыло, семья покидает скворечню и перебирается в леса, где скворцы до самого отлета живут большими стаями. Но нет-нет, а иногда старые скворцы рано утром навестят свою скворечню, обычно занятую к этому времени вездесущими воробьями. Скворцы посидят рядышком, попоют, как весной, и опять улетают к своим в леса. Но глубокой осенью, когда скворчиные станицы соберутся лететь на юг, к местам зимовий, за день до отлета вся семья скворцов возвращается к своей скворечне. Скворцы весь день будут здесь кружиться, петь — это они прощаются со своим родным домиком, а к вечеру все улетят.

Сельские жители уже знают: раз прилетели скворцы к своей скворечне всей семьей, значит, назавтра уже нигде во всей округе больше не увидишь до самой весны ни одного скворца. Этой же ночью все они откочуют к югу.

Долгое время пчеловоды считали, что рой пчел тоже, как и скворцы, прививается на полчаса рядом со своим ульем, чтобы проститься с ним. Но оказалось, что этим труженицам чужда всякая лирика и прививаются они тоже по делу, а не ради каких-то возвышенных чувств. Пока рой смирно сидит, привившись к ветке дерева, в это время во все концы леса летят пчелы-разведчицы. Они отыскивают подходящее место для нового жительства и, как только найдут, возвращаются к дереву, после чего уже снимается весь рой и летит следом за разведчицами. Делается это для того, чтобы не всем отроившимся пчелам кружить по лесу целой армией да расходовать попусту энергию. Умно! Только неясно до сих пор, как пчелы-разведчицы докладывают своим сестрам, что подходящее место найдено.

Этого пока еще никто не знает, и иным натуралистам есть над чем поработать. Ведь открыть форму доклада пчел-разведчиц очень интересно.

Но если пчелы-разведчицы возвратятся с приятной новостью, а рой к этому времени уже похищен пчеловодом, то разведчицы, немного покружившись, возвращаются в свой старый улей, из которого вылетели вместе с роем.

Когда пчелам все же удается улететь с пасеки, то летят они высоко темным облачком, потерянным паровозом, и гул их слышен почти за километр.