Чтение онлайн

Рои развивались и работали тоже хорошо. Почти в каждой семейке пчелы начинали выкучиваться за перегородные дощечки. Петька стал расширять им гнезда, добавляя новые рамки с искусственной вощиной. Работы было много, и он увлекся ею, позабыв обо всем на свете. Кончил работу только к вечеру, когда тени от деревьев удлинились. Вспомнился дед, и стало грустно. Этот большой, изученный до малейших подробностей лес показался ему сейчас незнакомым и чужим. Даже милая березка, на белоснежной коре которой Петька еще в прошлом году вырезал на память деду внушительную по величине букву «П», на что потом долго сердился дед, казалась тоже не той…

Петька постоял немного, посмотрел на редкие вылеты пчел и, вытряхнув из дымаря жар, принялся раздувать костер. Когда разгорелось пламя, стало немного уютней и веселее. Солнце до половины опустилось в мягкую зелень леса, а сторожа все еще не было. Повесив над костром чайник, Петька взял весло и пошел на озеро смотреть не проверенные утром верши. Озеро на этот раз тоже было таким близким и красивым, как тогда, когда они ездили вместе с дедом. Правда, оно было такое же спокойное, тихое, но, сак и лес, как и та березка, казалось грустным…

Возвратился он уже затемно. На пасеке ярко горел костер, а по земле от него протянулась длинная, уродливая тень дяди Никифора — сторожа пасеки.

…Ночью дед почувствовал себя плохо, а утром фельдшер посоветовал домашним отправить его в больницу. Дед обвел всех утомленным взглядом и через силу проговорил:

— Оно бы можно и в больницу, да время-то, видишь ли, неподходящее, самый мед пошел. Никак нельзя! Я ведь тебя, милок, не а этим звал. Думал, лекарства дашь такого, чтоб к утру сразу все прошло. А ты — в больницу… Нельзя мне, вот какое дело-то…

Фельдшер долго убеждал, что сразу вылечить нельзя, надо лечь больницу, но дед стоял на своем. Пришлось пригласить председателя колхоза. Он был другом деда Маркела, вместе на фронте были.

Увидев председателя, старик захотел выглядеть молодцом, прозвал заулыбаться, но улыбка получилась слабая, болезненная.

— Что это ты, Маркел, солдат, а порядка не знаешь, дельного совета не слушаешься, — начал председатель, подсаживаясь к нему.

— А я мыслю, Яков, не дело в такой момент пчельник оставить, — ответил дед.

— Плох ты, Маркел. Поезжай-ка лечиться, а нам лучше посоветуй, как с пчелами быть. Сколько раз говорил: возьми себе полдника, обучи его, а ты все — ладно да успеется! Вот и успелось. Я болел, а замены нет.

Дед нащупал слабой рукой колено председателя и, тихонько хлопав по нему, сказал:

— Там, Яков, Петянька, внучок мой, смышленый парнишка. Он у меня все хозяйство знает, только пособите ему, если что потребуется. Про меня скажи, что в больницу, мол, лег дед Маркел, а за пчелами тебе доглядеть наказывал. Он справится. Не год же я там проваляюсь…

Утром Петька встал с чувством большой радости: с минуты на минуту должен подойти дед.

Он торопливо умылся и, захватив ведро, побежал на озеро.

Лет пчел еще не начинался, но кое-где пчелы уже выкучивались. От сильной росы было свежо и сыро. Отдельные крупные капли ее, свисая с травинок, переливались на солнце, как многогранные хрустальные шарики.

Долбленка неслышно скользила по сонной воде. За кормой рябилось отражение лесистого берега.

Петька не торопился. Ему хотелось прийти с карасями, и так, чтобы у костра сидел дед и доставал из сумки гостинец.

Но дед не пришел. Петька развел костер, сварил завтрак и долго ждал, не убирая котелков с жара. Вот и угли давно прогорели и превратились в пепел, и завтрак давно простыл, и сторож выспался после дежурства и ушел в село, а деда все не было. Петьку перебрал множество причин, которые могли бы удержать деда в селе, но ничего не придумал. Мысль о болезни тоже пришлось оставить. Петька не помнил, чтобы дед когда-нибудь болел. Правда, иногда и случалось, но дед в постель не ложился. Свою невосприимчивость объяснял он просто: пчеловоды — народ крепкий, к ним ни одна болезнь не пристает, потому что медом они насквозь пропитаны, а мед большую целебную силу имеет ото всех болезней. Дед считал, что и пчелиные ужаления на пользу идут, лучше многих прививок и уколов действуют и к пчеловоду близко ни одну болезнь не подпускают!

В обед на пасеку приехал председатель колхоза. Петька в это время прочищал отверстия в дымаре, выстукивая из него сгустки горелой смолы. Увидев подводу, он очень обрадовался, но председатель был один. Он неторопливо привязал жеребца за прясло изгороди и, поздоровавшись с Петькой, как с равным, за руку, спросил:

— Скучно небось одному-то?

— Дедка чего-то долго не идет, — пожаловался Петя. — Еще вчера ушел, а вот все нету. Да и дядя Никифор в село пошел, а то бы ничего, можно…

— То-то и оно, что все ушли. Ты вот что, давай-ка сначала чай вскипятим, а потом потолкуем. У меня к тебе дело.

Петьку заинтересовало, что за дело могло быть у председателя к нему, и Петька живее обычного захлопотал у костра.

— Сейчас, дядя Яша. Чай у меня готовый, только немного.

— Давай разогреем. Разомлел я. На жнитво заезжал. Страда, видал, брат, какая вымахала, видал небось? То-то! Твоих дружков-одноклассников встретил. Они на гумне у веялок работает. Хорошо трудятся, молодцы, одним словом! Про тебя спрашивали. Что, говорят, Петька из леса на ток не идет, у нас веселее, сяк, говорю им, свое дело делает. У него работа тоже очень нужная.

Закипел чайник. Петька перенес в холодок ящик из-под искусственной вощины, разложил хлеб, поставил кружки, принес из омшаника глиняное блюдо с медом, рядом на пень приспособил.

— Ты, Петянька, не тем медом угощаешь, — по деловому застил председатель. — Качаного у нас и дома хватает. Ты бы лучше свеженького, прямо из улья достал. Я страсть люблю сотовый мед!

— Так он же, дядя Яша, и этот свежий. В нем никакой разницы нет. Только разве что качаный.

— Ну, сказывай!

Петя развел дымарь, взял пустую рамку и побежал к ульям.

Председателю, собственно, нужен был не мед. Ему просто хотелось узнать, насколько Петька разбирается в сложном пасечном хозяйстве и можно ли такому неказистому пареньку доверить в такое горячее время пасеку, хотя и ненадолго.

Петька и не подозревал, что сдает своеобразный экзамен, но выдержал его блестяще. Почти в одних трусах и майке, не надев даже лицевую сетку, он неторопливо снял с улья, задернул холстик и, пустив вскользь по гнезду несколько кубов пухлого белого дыма, вынул увесистую, густо облепленную пчелами рамку. Ловким ударом по верхнему бруску сбил пчел обратно в гнездо и, поставив в освободившееся место пустую улей. Все это он проделал быстро, но без лишней суеты, выдержкой опытного пчеловода. Все движения его были точными, будто заранее рассчитанными. Председатель удивился.