Чтение онлайн

— Ничего, Ванюша, терпи! — успокаивал его дед Никита. — Настоящим пчеловодом будешь. Из деда Афанасия, ясно, кроме сторожа, ничего не получится, пчел как огня боится, а у тебя все впереди!

— Нет, надо пробираться на пасеку. Ничего мы тут не добьемся, — издали начал агитировать дед Афанасий. — Разве такие дьяволы допустят, чтоб их взять? Разве дадутся? Звери же!

— Ничего, Афанасий. Попытка — не шутка! К утру еще разок попробуем, может, дадутся. Больно уж хочется их добыть.

— Чудной ты, Никита. Ну как же их добыть-то, коль они близко к себе не подпускают? Легче волка добыть, чем их. Волку хоть пасть чем-нибудь заткнуть можно, чтоб не кусал, а им разве заткнешь?

— Попытаем…

Перед рассветом опустился морозец. Он слегка засахарил землю, топким ледком затянул лужи.

— Это нам на руку, — радовался дед Никита.

Когда занялся восток, дед Никита опять полез к гнезду дикарей.

Использовав все известные ему приемы добычи пчел и убедившись, что ни один из них к добыче дикарей не подходит, старик решил поступить иначе. Тихо подобравшись к гнезду, он ловко замазал всю щель глиной. Затем пчеловоды переставили лестницу, и дед Никита стал долбить с другой стороны новый леток. Продолбив крошечное отверстие, он и его замазал глиной. Спустившись на землю, дед Никита закурил, выжидая, когда пчелы успокоятся после его долбежки. Потом он взял дымарь, надел лицевую сетку и, добравшись до гнезда, тихо открыл оба летка и, вставив сопло дымаря в только что продолбленное отверстие, стал прислушиваться. Дикари немного успокоились, гудели тихо, как обычно гудит по ночам пчелиная семья.

Дед Никита рассчитывал на утренний морозец, и он выручил его.

Убедившись, что дикари успокоились, он стал густо дымить в дупло через новое отверстие туда, откуда пчелы никак не ожидали нападения. Клубы едкого, пухлого дыма под напором мехов пошли в дупло, заполняя собой все гнездо. Дикари зашумели, загудели, стали беспорядочно вылетать из щели, но холод быстро скручивал их, не давал лету, и пчелы, сделав крошечный круг над щелью, стали снова возвращаться в теплое дупло. Но туда дед Никита все гнал и гнал клубы дыма. В дупле сидеть стало невозможно, и пчелы, смирившись, поползли с насиженного места на улицу. Летать они уже не собирались, на морозе это было почти невозможно, и пчелы стали скучиваться под толстым сучком. Ведь сидеть клубом, прижавшись друг к другу, не страшно даже в мороз. Дикари сгрудились и повисли под сучком большим клубом. На людей они уже не набрасывались — на холоду трудно расправлять крылышки.

— Чудеса! — восхищался дед Афанасий. — Ну не кудесник ли ты, Никита! Право слово! Я бы на твоем месте еще ночью плюнул на них и ушел на пчельник. А ты — нате вот, добился!

Восхищался зрелищем и Ваня, хотя и плохо еще понимал, что такое случилось с пчелами.

Всходило солнце, морозец креп, но Ваня почти не чувствовал холода. Его восторгу не было границ. Ведь ночью он, как и дед Афанасий, тоже считал, что дикарей не победить и дед Никита только зря ведет время, а тут все оборачивалось иначе.

Когда все пчелы собрались в темный клуб, дед Никита приставил к ним свою лубочную коробку, ловким ударом по сучку сразу же стряхнул туда всех пчел и крепко завязал коробку куском холста.

— Принимай! — весело крикнул он деду Афанасию, подавая роевню. — Довоевались, ерои. Все до единой взяты в полон.

Освободившись от дымаря и роевни, дед Никита уже без опаски расширил стамеской щель, вырезал в гнезде все соты и сложил их в ведро. «Экспедиция», как назвал этот поход дед Афанасий, торжественно отправилась на пасеку. От усталости и бессонницы у Вани слипались глаза.

Целую неделю дед Никита выдерживал дикарей в холодном и темном омшанике и только после этого посадил их, уже присмиревших и обессиленных, в новый улей. Чтобы дикари не улетели, старик поставил им в гнездо несколько рамок с расплодом: от детки пчелы обычно не улетают.

И дикари прижились.

Старик вел свое пасечное хозяйство разумно и всегда старался улучшить породу местной пчелы: делал он множество различных опытов, и пасека его считалась одной из лучших в районе.

Прочитал он как-то в пчеловодном журнале, что кроме наших лесных пчел есть еще кавказские и если их спарить меж собой, то от этого очень улучшается порода местной пчелы. Такие пчелы-метисы больше собирают меду, лучше строят соты, незлобивые — меньше жалят. Очень все это понравилось деду, и решил он выписать с Кавказа пчел. Сказано — сделано! Посоветовался он в правлении колхоза, написал на Кавказ одной опытной пчеловодной станции большое письмо и выслал задаток.

Не прошло и трех недель, как приносят деду извещение — прибыла с Кавказа посылка с пчелами. Обрадовался дед Никита, надел лучшую свою рубаху и пошел на почту. Случившиеся в это время на пасеке ребятишки подивились, как это быстро, да еще по почте, живых пчел рассылают.

Поселил дед Никита гостей в новый улей, а на стенке улья масляной краской написал, откуда получены пчелы, когда и кем, и ниже поставил свою замысловатую подпись.

Ребятишки спросили старика, для чего это он так расписал улей.

— А для истории, — просто ответил дед Никита. — Вот пройдет лет сто, и, может, заинтересуется кто-нибудь, как это к нам сюда кавказские пчелы попали. Будет гадать и ничего не отгадает. Скажет еще, что лет тысячу назад наш лесной медвежий край Кавказом был. Л теперь все ясно. Прочитает и все узнает.

Задумались ребятишки. Действительно, прав дед. Стали они мечтать, кто это будет тот человек, который через сто лет захочет узнать историю с кавказскими пчелами. Долго раздумывали и дошли до новой загадки: когда в их селе впервые появились пчелы и кто был тот человек, который привез и развел их? Они спросили об этом деда Никиту, и он рассказал им очень занятную историю.

— Давно это было, — начал дед, — еще при царе Горохе. Была у нас в селе Марьюшка-вдова, бедно жила — страсть. Косил я раз с ней по соседству. Она свой угон, я — свой. К обеду, смотрю, собирается Марьюшка домой. Известно, бабье дело. Надо ребятишек проведать, корову подоить, да мало ли по дому работы. Проводил я ее глазами и знай себе кошу. Но не успел и ряд пройти, как слышу, зовет меня Марьюшка:

— Никитка, подойди-ка, тут чудо, ей богу, чудо! Дурных мух собралось со всего свету, страсть!

Смотрю я, стоит Марьюшка на дороге, на окосье оперлась и мне рукой машет. Бросил я косу и — туда. Подбегаю, смотрю, а на обочине дороги огромный пчелиный рой привился. У меня от радости даже дух занялся. Привились-то пчелы на куст полыни, да не вытерпел куст, надломился, и пчелы прямо на дорогу свалились.

Для Марьюшки и вправду это показалось чудом — сроду она пчел не видала. А я-то знал их хорошо. Пришлось мне один год у барина в работниках пробыть. Неурожай у нас случился, ну я и нанялся. А у барина небольшой пчельник в саду стоял. Подружился я с пасечником дедом Иваном. Старый-престарый был дед, еле-еле ноги волочил, а добрый, и дело свое знал хорошо. Кое-чему он меня тогда подучил. И захотелось мне самому пчел развести, только все не приходилось, достатка не было, а без денег кто даст? А тут вижу — целое богатство на дороге валяется.