Чтение онлайн

За завтраком ничего необычного не произошло: Клаус то ли еще не проснулся, то ли уже поел, Белла завтракала редко, остальные разговаривали о всякой ерунде. Один из кураторов делился впечатлениями о ночи, проведенной с медсестричкой, другой жаловался на постоянные звонки жены, третий — на дорогой табак. Альфа быстро поела и направилась в свою комнату, внимательно смотря по сторонам. Словно осматривала не место работы, а место военной операции.

Санитары. У них пункт у каждой лестницы или лифта — собственная "сторожевая", где они большей частью занимаются тем, что играют в настольные игры. В настоящие с погружением — нельзя. Если вдруг что случится — санитар должен реагировать мгновенно. Ведь им дали очень широкие полномочия — не случайно на этих пунктах есть оружие. Много оружия. Да и служили у Фолса санитарами не парни из медучилищ, а бугаи с военными или бойцовскими навыками. Большая их часть была сосредоточена на медицинских этажах, но мужчины-атлеты в белых халатах в обязательном порядке дежурили и в жилом блоке. Вооружены они были чаще всего эльпулами и плазмострелами, а с пояса у них свисала скатанная кругами эластичная веревка, в которой прятался шнур с током. Очень-очень редко она пригождалась.

Года два назад один из привезенных на операцию парней вдруг взбунтовался. Обычно военные и Фолс очень хорошо обхаживают родителей потенциального симбионта: рассказывают, какой их ребенок особенный, мол, тесты показали, что он может быть прекрасным бойцом/аналитиком/агентом и т. д., только вот начать обучать его необходимо прямо сейчас! Подпишите, пожалуйста документы. Вот ознакомьтесь — условия проживания в казарме-интернате для одаренных подростков, вот — сумма выплаты семье за то, что их ребенок будет служить во славу Родины, да-да, это само по себе честь, но государство высоко ценит таких уникальных детей! Вот — сумма, которую будет получать ребенок в качестве зарплаты. Да, очень солидная цифра, но ведь и ребенок у вас уникальный. Да, подпишите о неразглашении. Вы же понимаете, что у вашей дочки/ вашего сына теперь будет доступ к секретной информации? Нет-нет, мы забираем пока только на неделю — осмотреться, а там сам решит, остаться или нет, никто никого ни к чему принуждать не собирается, что вы! Тем более с четырнадцати лет нужно согласие самого ребенка, вы же понимаете. Пусть он просто съездит, посмотрит на место обучения. А там уже поймет — его это путь или не его. О, я верю, такой уникальный подросток не сможет остаться безразличным к проблемам Родины! Конечно, если он согласится учиться, то непременно вам напишет! Но увы, вы должны понимать — все секретно. Если он останется, увидеться вам удастся не скоро.

Они умеют говорить, эти мужчины в форме. Они сразу видят, на что надо давить в семье: на деньги, почет, уникальность ребенка или что-то еще. И, конечно, родители соглашаются. И дети тоже часто соглашаются. И сами ставят на документах отпечаток. А кто не хочет — того хватают за руку и насильно прислоняют ладонь к виртстранице с согласием на операцию. И мама получает письмо: "Мне очень тут нравится, я остаюсь! Но писать не смогу — связи здесь нет". Кто-то верит, кто-то сомневается, кому-то все равно. Сначала сердце болит, потом все забывается.

— Настена!

И звук рассыпающихся по полу булавок…

Забывается — но не до конца.

А подростки… Кто-то гордится своей уникальностью, кто-то рад, что родителям не придется платить за профессиональное обучение, кто-то просто не видит смысла бороться. Редко, очень редко появляются "бунтари". Два года назад мальчик разобрал розетку и сделал поджог, пытаясь сбежать. Не смог. Запароленные двери, лабиринты коридоров, не случайно выкрашенные в однотипный серый цвет, и мордовороты-санитары не пустили мальчишку на волю. Пятая не видела момент побега, только слышала доносящиеся из коридора крики и проклятия, изрекаемые непокорным подростком. Загудел лифт, увозя мальчика вниз, на медицинские этажи, — и больше Пятая его никогда не видела и не слышала.

Да, санитары — хорошие бойцы, а на их пунктах много оружия.

Лаборантские. Две-три на этаж. В них не хранили что-либо важное, максимум, что можно было найти — антисептик и кроветворное. Ну и спирт, всякие реагенты и прочие ненужные обычному элюдю вещи. Они тоже располагались здесь на всякий случай. Основные анализы брали в процедурных на медицинском этаже, там же находились все лекарства. Часть — в свободном доступе, часть — в особых, хорошо закодированных комнатах-складах и отдельных шкафах. Впрочем, того, что лежит на обычных стеллажах процедурной — достаточно, чтобы вылечить или убить почти любого гуманоида.

Кабинеты. Рабочие места кураторов и доктора Фолса. Здесь хранятся разные документы и частично — личные вещи. Кружки, расчески, иногда — белый халат или запасная рубашка.

Спальни. Предназначены для альф.

Комнаты доктора, кураторов и персонала — в отдельном крыле. Там же спальня Беллы. А вот новеньких перед операцией селят рядом с удавшимися симбионтами, в такие же "номера". Элла, например, вернулась в ту же спальню, в которую заселилась еще эгочеловеком. Вот только цветной рюкзачок с нелепыми наклейками у ножки стола там больше не лежит.

Она была… кажется, шестнадцатой хозяйкой этой спальни. И первым симбионтом, вернувшимся в нее.

Расчеты доктора часто сбоят. Белла и Клаус тоже могут не вернуться на этот этаж.

Пятая толкнула дверь своей спальни. Внутри комнаты, рядом с дверью мерцала оранжевый круг. Кнопка тревоги. В каждом помещении этого блока их уставлено минимум две. У двери — на случай, если хозяин зайдет в свой кабинет и обнаружит вора или шпиона, и внутри, часто или на столе, или у кровати — для обратной ситуации.

Альфа посмотрела на кнопку. Оранжевый — цвет опасности. Оранжевым загорались виртокна в случае попыток взлома доступа к каким-то папкам, документам и т. д… Оранжевым мигали сломанные машины, например, примитивные роботы-уборщики или система раздачи пайков в столовой. Ярким оранжевым контуром были помечены палаты, в которых лежали недавно созданные симбионты, до определенного момента считающиеся "нестабильными". Элла, видимо, сочтена удачным, стабилизированным экземпляром, раз ее так быстро перевели с медицинского этажа на жилой.

Пятая села за стол, открыла поисковую систему, набрала: "взлом дверных кодов".

Наступило "свободное" время — время самообучения. И Альфа-192-5 обучалась с полной самоотдачей.

***

Файл от Третьего прилетел еще вечером, но Фолс был слишком занят, чтобы проверять однотипные отчеты допоздна. Запланированные две операции требовали хорошей подготовки. Нет, механизм был отлажен, как каголийские часы, но в это раз все должно было пройти идеально. Так, как никогда не проходило. Ведь это были не просто операции — это демонстрация возможностей. Не зря же он решил в этот раз пожертвовать собственной воспитанницей. Если с привезенным мальчиком что-то не получится, то Белла должна стать его подушкой безопасности. Ее тесты идеальны, как и ее покорное, совсем не детское поведение. Фолс возлагал на девочку очень большие надежды. И именно сейчас они должны были реализоваться, пока есть шанс показать Совету значимость проекта "Бета".

Занятый приготовлениями к операциям, доктор сел просматривать полученные за сутки файлы только утром. Несколько листов стандартного теста, заполненных альфами в рамках самообследования, запоздавшие письма от поставщиков оборудования, выполненного на заказ (хоть и с задержкой), и — очень необычное послание от Альфы-115-3. Мужчина долго изучал присланный отчет, сухим языком информирующий о странностях в поведении Альфы-192-5. В самом появлении этого файла ничего необычного не было. Симбионтов старались сделать очень послушными, но тем не менее не совсем безмозглыми и несамостоятельными: в конце концов, во время военных операций они должны уметь быстро ориентироваться в происходящем и самостоятельно действовать, на свой страх и риск. Поощрялось, когда симбионт по собственной инициативе докладывал о какой-то важной информации или о чем-то, показавшемся ему подозрительным. Если же серьезной причины для обращения к куратору или доктору не было, симбионт не начинал разговор первым. Не зря же одной из первых догм, что им внушали, было утверждение, сто теперь они — машины. Наблюдать за тем, как говорят подростки, проникшиеся утверждением, что они — лишь механизм, подвластный Совету, порой было даже весело. Все эти шаблонные словечки из фильмов про роботов, максимально странно сформулированные фразы — интересно, местами смешно, но на самом деле очень познавательно и показательно. По стилю общения можно отслеживать стадии формирования зависимости разума альфы. Если бы проект был открытым, только об одном этом факте можно было бы написать монографию или даже несколько, не говоря уже о других особенностях симбионтов. Пожалуй, выделилось бы целое направление в науке, посвященное симбиотической связи разных существ…

Фолс вздохнул, покосился на синюю запароленную папку, висящую в углу стартового окна виртбука. Наметки статей, обрывки исследований, заметки для монографий… Когда-нибудь потом, когда все поймут, что оно того стоило и станет можно говорить о подобных экспериментах открыто, он обязательно все это опубликует. Потом. Сейчас надо решить, что делать с Альфой-192-5. Потому что по совокупности показателей становится ясно, что этот экземпляр изжил себя.

Нет, еще один взбесившийся симбионт им совсем ни к чему. Не стоит повторять прошлых ошибок. Но и просто так умертвить подобный экземпляр — глупость и расточительство. Да и как умертвишь тело с таким высоким коэффициентом регенерации? Если, конечно, пробовать по очереди несколько версий… Но не цепями же ее к кровати приковывать… Или как раз цепями? Или попробовать вырезать морин, чтобы посмотреть, что получится?