Чтение онлайн

Кажется, во всем мире не найдется, чтобы кто негодовал за то, что Божие благоволение исполняется. Он же скорбит, что отец с братом живут согласно завещания Евангельского, и терзается, мятется о том, что старец не изменяется и не приводится от богоугодной любви и смиренномудрия в про­тивное Богу презорство, что не пренебрегает преданного ему брата и не поднимается над ним властно, но смиряется и приемлет его советы, по подобию Апостола Павла, который хотя сам и совершен был, но с меньшими его Апостолами советовался и учился от Анании.

О злоумный! от этого самого познай, что ты держишься во власти вражией, ибо сам чувствуешь свою неправость и знаешь точно, что зависть такая от врага. То о сем ли гибельном пороке небрежет и не содрогается, который поистине уподоб­ляется Каину, возненавидевшему своего брата Авеля за то од­но, что вседушною любовью предан был Господу и самое лучшее приношение принес Ему в жертву, чего ради и сам любим был от Бога, и жертва его была Ему благоприятна. Каин же, напротив, не захотел сам подражать брату своему и до столько низвелся завистью и злобою на него, что и убить его не устрашился.

Да внемлет брат этому примеру и да блюдет себя осторожно, чтобы не низвестись злобою и завистью до погибели. Ибо за что и он терзается, мучится, свирепствует, и ни день ни ночь не обретает покоя, как сам сказал о себе, только о том, что отец не отвращается от брата, но любит и отечески печется о душе его, и утешается его любовью и истинным преданием, более же подражанием его святым Апостолам и Самому Госпо­ду, который был послушен Своему Отцу Небесному. Он же злобный и завистливый брат, видя такое равноангельное согласие отца с учеником, до такой степени предается свирепству и смущению, что мертвым желал бы увидеть его, если бы было возможно. А по­тому, да трепещет о душе своей, чтобы не вменился этот недуг его, подобно первому братоубийце Каину.

Поистине страшно и весьма жалостно устроение, более же низведение в беснование души такого брата, и необходимо как Старцу, так и всему братству молиться о нем. Но да рассмотрит и рассудит сам брат, сколь лют и бесчеловечен этот его недуг и злоба, и сколь велик враг и неприятель есть он брату тому, который не щадя собственного спасения и души, заботится и домогается о том, чтобы лишить смиренного того оте­ческой любви и попечения, которое дороже для него самой жиз­ни. Потому что чего ради он такою любовью привязался к отцу, что удалился от всех своих родных и близких, и не ищет духовных содружеств, но весь душою прилепился к отцу своему, в нем же полагает и свое спасение. И так доро­жит им, что и на Небеси не хочет без своего отца (старца) пребывать, но молит Господа, чтобы не только здесь, но и в вечности быть неразлучным с отцом. И после такого предания, если бы мог тот злонравный брат лишить его любви отчей, то не более ли самой смерти нанес ему удар? Но, хотя при по­мощи Божией до этого не может воздействовать вражие ко­варство и злоба, но все же страшно, чтобы не вменилось ему от Бога в самое дело, судящего и по намерению.

Если же брат говорит, что жестоко я написал это, то да внемлет еще к этому и слова святого Златоуста: «Мир – такое благо, что творцы его и устроители называются сынами Божиими. Это правильно: и Сын Божий для того пришел на землю, чтобы устроить мир между тем, что на земле, и тем, что на небесах. Если же миротворцы – сыны Божии, то возмутители – сыны диавола. Что ты говоришь? Вводишь раздоры и столкновения? Кто, скажешь, до такой степени жалок? Да, есть многие, радующиеся злу и терзающие тело Христово более, нежели воины, пронзившие копьем, нежели иудеи, пригвоздившие к древу. То зло меньше этого; те члены, будучи рассечены, опять соединились; а эти, будучи расторгнуты, если здесь не соединяются, то и никогда не соединятся, но останутся вне общества верующих».

И так это, завистью и самочинием одержимый, да видит ныне сам себя, во что и в какую диавольскую гибель низво­дится, что и самых евреев-распинателей ненавистнее есть пред Богом. Ибо Христос страдал по воле Своей, чтобы при­вести всех к Отцу и соединить миром и любовью. Он же вра­ждует на любовь и согласие. Но если бы убоялся столь страшного осуждения и переменился бы сам, то и сам соединился бы любовью с отцом и с братом, и восчувствовал бы в себе что обновлен и просвещен благодатью Христовою. И не только здесь, пребыл бы в мире и радовании, но и при кон­чине безбоязненно предал бы душу свою в руки Распявшегося за любовь к миру.

Почему, о послушниче, боишься отеческого наказания, и поэтому хочешь пребывать без откровения, не возвещая ему с истиною тайн твоего серд­ца? Возлагаемая от отца епитимия или канон не муку, но милость вечную у Бога ходатайствуют. Кто больной не радуется о целебных врачествах, но все, которые не объявляют врачу своих язв, не получают от него и исцеления. Подумай, ради какой выгоды отец твой так печалью снедается и томится заботою о тебе: не того ли ради, чтобы ты сподобился войти в Царство Небесное? Не того ли ради и удручает тебя епитимиями и наказаниями, чтобы очистить душу твою от богоненавистных страстей и пороков? Не напрасно от Святой Церкви установлены епитимии, отлучения и каноны, но для нашего спасения и очищения. Если же от отца твоего налагаемой на тебя епитимии не примешь, и советов и обличений отвергаешь, делать противное не перестаешь, то как хочешь спасенным быть?

Ты страшишься принять от отца епитимию, спасения ходатайственную; отец же сам многократно более страшится, облагая тебя ею, чтобы не поступить с тобою безрассудно и не подпасть за то самому под гнев Божий. А потому с крайним опасением, призывая в помощь Самого Бога, рассуждает сперва, и когда известится в душе своей, тогда уже по неволе, с великим нехотением и страхом облагает тебя неким озлоблением (угнетением, притеснением) и наказанием, яко пред Самим Богом, истязающим сердца, и твою душу от руки Его. Ты же, видя отца твоего, так тебя ради бедствующего, печалящего и трепещущего, чтобы самому за тебя не быть отверженным от Бога, не страшишься и еще к тому сам на него рассвирепеть, прекословить, роптать за наказания, и пребывать без откровения. [Как не трепещешь сам?]

Как мнишь явиться суду Божию, если с столикою любовью пекущегося о тебе отца презираешь и, напротив, небрежно и чуждо с ним живешь? Поэтому то и не приносит пользу тако­му брату епитимии, ни даже само отлучение от братства и лишение общих молитв, но более умножают недуг и увеличивается зло, потому что о запрещении и негодовании отца своего не печалится, ни о разлучении духовного братского союза не болезнует, ни в чувство раскаятельное не приходит, но только от стыда пред видящими скорбит и боится, чтобы поста или труда некоего не возложили на него. А за отлучение от братства возможно еще радуется, желая иметь более свободы к исполнению своей воли. К тому же не внемлет, что отлученный, если пребывает в своем упорстве, то бывает отлучен от Христа и обнажа­ется Божией благодатью, и в конец подчиненным делается врагу. Напротив же, если со смирением и всякою покорностью и раскаянием и с сокрушением исполняет обложенный канон или отлучение, то сподобляется не только прощения, но и многую Божию благодать привлекает в свою душу.

Нет и не может быть лютейшего недуга в иноке, если отцу не открывает своих пороков. Лютее же еще и того, если оскорбляется на тех, которые или от соболезнования и усердного к нему расположения, или страшась гнева Божия за нестарание хранить брата от погибели, или же повинуясь повелению святых отцов, чтобы объявлять отцу о пороках брата, того ради и возвещают о нем отцу. И надлежало бы таких любить и уважать как благодетелей и споспешников его спасения, но он место того ненавидит, ропщет и негодует на таких, как на врагов своих.

Но не должно отнюдь принимать во внимание и опасаться такого его безрассудного негодования и поэтому и не объявлять отцу о его пороках, ибо хотя бы многократно злословил, роптал и возненавидел за попечение об его исправлении и спасении, но чрез такое его нечувствие еще более от Бога награда пеку­щимся о нем как истинным богоподражателям, ибо и Бог ненавидящих Его и хулящих не оставил без Отеческого Своего Промысла и попечения, но или законами, или пророками наказывал и поучал, и наконец Сам принес Себя в жерт­ву за спасение погибающих. И чрез то многие, познав Его Бо­жественное человеколюбное смотрение, просветились душою и уязвились Божественною Его любовью, и вседушно, всем существом своим предались Ему как Творцу и Богу.