Чтение онлайн

Поставленное въ конце приветствіе Аэтія.

Саморожденный Богъ, по сему названный единымъ истиннымъ Богомъ отъ посланнаго Имъ Іисуса Христа, истинно существовавшаго прежде вековъ и истинно рожденной ипостаси, да соблюдетъ васъ невредимыми отъ нечестія во Христе Іисусе Спасителе нашемъ, чрезъ Котораго всякая слава Богу и Отцу, и ныне и во веки вековъ. Аминь.

Опроверженіе. 1. И при конце, пиша къ сборищу своему, которое называетъ борцами, Аэтій не оставилъ употребить столь нечестивыя слова, но и въ приветствіи показалъ свое чуждое истины ученіе; ибо говоритъ: невредимыми васъ (да соблюдетъ) саморожденный Богъ, не видя, что однимъ словомъ разрешилъ все свои разсеянныя тамъ и сямъ изысканія; потому что, сказавши въ выше поставленныхъ главахъ о нерожденномъ Боге; будто Онъ не предвиделъ и того, что Самъ Себя не творилъ, здесь привводитъ къ намъ понятіе саморожденности. Всякій же разумъ (человеческій) бываетъ въ забвеніи себя самого, чтобы быть изобличеннымъ въ заблужденіи. За темъ говоритъ: посему и названный единымъ истиннымъ Богомъ. По его же слову и мысли онъ или отрицаетъ то, что Сынъ есть Богъ, и потому напрасно клевещетъ на имя называясь именемъ христіанина, или хотя и считаетъ Сына Богомъ, но не истиннымъ, и посему у него будетъ одинъ Богъ истинный, и одинъ не истинный. По подчиненію же одного подъ другимъ равно и Святаго Духа въ меньшемъ и низшемъ чине полагая, или опять будетъ признавать меньшаго Бога или, не сопричисляя Его къ Троице, во всякомъ случае будетъ чуждымъ христіанъ сей жалкій человечишко, и уже совершеннейшимъ эллинномъ объявленъ могъ бы быть и къ числу саддукеевъ причтеннымъ, чуждымъ Святаго Духа, какъ это и действительно есть; причисляемъ же его къ эллинамъ, поелику утвержаетъ, что одинъ Богъ есть великій, и одинъ малый, одинъ истинный, и одинъ неистинный, какъ признаютъ эллины, именующіе одного великимъ Богомъ (то есть, Зевса), другихъ же малыми. Между темъ Божественное Писаніе ясно обличаетъ его и говоритъ какъ объ Отце, что Онъ есть Богъ истинный (1 Іоан. 5, 20), такъ и о Сыне, что Онъ также есть Богъ (тамъ же; ср. Іоан. 1, 1); и объ Отце, что Богъ светъ есть (1 Іоан. 1, 5), о Сыне же: бе светъ истинный (Іоан. 1, 9), и о Святомъ Духе, что Онъ есть Духъ истины (Іоан. 15, 26; 16, 13). И такъ поистине Троица возвещается у насъ въ мудрости и глубине богатства (Рим. 11, 33).

2. За темъ еще по порядку говоритъ: отъ посланнаго Іисуса Христа. И не постыдился лишить Единороднаго достойнаго Его имени Бога, но употребилъ лишь простое названіе (Іисусъ Христосъ), какъ признался и въ выше поставленныхъ главахъ, оказывая Сыну почесть въ имени простымъ лишь именованіемъ. Однакоже говоритъ, что Онъ произошелъ истинно прежде вековъ, и есть истинно ипостась рожденная. Да соблюдетъ же, говоритъ, отъ нечестія. И всякая порочная женщина имеетъ обыкновеніе возвышать и восхвалять передъ другими свой образъ жизни. Такъ и Аэтій, не видя, до чего сталъ нечестивъ, считаетъ себя благочестивымъ, подобно тому какъ одержимые умопомешательствомъ считаютъ себя самихъ въ разуме, другихъ же сумашедшими. Потомъ же, сказавши: во Христе Іисусе, не осмелился добавить: Господе нашемъ, но только притворно сказалъ: въ Спасителе нашемъ. И наконецъ говоритъ: чрезъ Котораго всякая слава Отцу и ныне, и всегда и во веки вековъ, аминь. И даже слова: всякая слава употребилъ съ темъ, чтобы отнять у Сына честь и славу, чего никогда не допустилъ бы никто изъ благочестивыхъ и принявшихъ отъ Святаго Духа даръ истинной веры.

3. Это все предприняли мы въ опроверженіе сказаннаго Аэтіемъ въ 37 главахъ съ діалектическимъ искусствомъ и при помощи умозаключительныхъ положеній человеческаго обмана. Увещаваемъ васъ внимательно читать это, и вы прямо узнаете, чада христіанъ, и рабы Христовы, и сыны истины, все земное его пустословіе и чуждое Духа Святаго ученіе. Онъ не дерзнулъ, хотя бы однимъ словомъ, упомянуть Божественное слово, или какое либо изреченіе Ветхаго или Новаго Завета, ни изъ закона, ни изъ пророковъ, ни изъ евангелія, ни изъ апостольскихъ писаній, ни привести свидетельство кого–либо изъ патріарховъ, ни Самого Спасителя, ни Отца, ни изреченія Святаго Духа, сказаннаго чрезъ апостоловъ или чрезъ пророковъ, чтобы чрезъ то вполне изобличеннымъ оказаться предъ друзьями истины въ томъ, что онъ во всемъ является чуждъ Бога и веры Его. Думаю же, что и мы ему и его определеніямъ достаточно противопоставили доказательствъ, по возможности словомъ простымъ, но заимствованнымъ отъ Божественныхъ писаній и самого благочестиваго разсудка. И поелику въ опроверженіяхъ противъ него мы довольно ясно вели разсужденіе о вере, то мы считаемъ этого достаточнымъ, дабы, присоединивши что либо, не произвести какого либо излишняго затрудненія при чтеніи. Но взявшись опять за слово, въ сокращеніи скажу еще не многое противъ того, что онъ, возгордившись разумомъ, после выраженія чудовищной веры своей и ненависти ко Христу и Святому его Духу, дерзнулъ въ гордомъ уме своемъ помыслить и устами своими и устами наученныхъ имъ надменно съ хулою высказать.

4. Этотъ человекъ (Аэтій) самъ и наученные отъ него вообразили себя выше всякаго человека въ томъ, что будто бы познали Бога не только верою, но и веденіемъ по естеству, какъ я и выше упоминалъ о нихъ, говорящихъ, что они не просто знаютъ Бога въ знаніи верою, но такъ, какъ кто–либо можетъ знать все видимое и осязаемое руками его, какъ напримеръ, если бы кто–либо взялъ руками камень или дерево или орудіе изъ какого–либо инаго вещества. Такъ и сей дерзкій сказалъ: я знаю Бога такъ, какъ себя самого, и не настолько знаю себя самого, какъ Бога. Впрочемъ говорить и слушать безумное для многихъ служитъ къ обману, а для разумныхъ къ осмеянію: ибо кто изъ подвергшихся умоповрежденію и неистовству не можетъ и другихъ увлечь къ тому же безумію, особенно же последующихъ и послушныхъ имъ? Если бы кто спросилъ его и последователей его: не разсказывай мне, что ты позналъ Бога несравнимаго и непостижимаго, не воспринимаемаго по виду, а познаваемаго верою рабами Его, но разскажи мне объ основаніяхъ земли, о хранилищахъ бездны, о жилахъ моря, о месте ада, о мерахъ воздуха, о виде и широте небесъ, о томъ, въ чемъ состоить вершина высшаго и приделъ низшаго, что лежитъ направо и что налево, о созданіи твари и себя самого и о не выразимомъ по числу и измеренію на земле (если они слышатъ это, какъ мы слышали отъ обманутыхъ имъ), то, притворно уклоняясь къ софистическимъ отговоркамъ, говорятъ, отъ сего наученные, что все это телесное, и мы не можемъ познать сего. Бога же, сотворившаго оное, знаемъ ясно, каковъ Онъ, и какъ существуетъ, и какими качествами обладаетъ, и кто Онъ есть. Кто, услышавши это, не подвергнетъ сего тотчасъ осмеянію? Ибо совершенно нелепо, что онъ говоритъ, будто Художника и несравнимаго, и неизъяснимаго онъ позналъ и точно понялъ (и если бы онъ говорилъ, что позналъ и точно понялъ верою, но не дерзалъ бы и они не дерзали говорить, что ведаютъ Его какъ бы осязая), произведеннаго же Самимъ несравнимымъ, что по виду можетъ быть предметомъ удивленія для видящихъ, говоритъ онъ, какъ и его единомысленники, не знаетъ, между темъ какъ въ особенности везде Божественныя Писанія ясно проповедуютъ о Боге, что Онъ невидимъ и непостижимъ, и не объемлемъ для ума, но только верою по истине познается, яко есть и любящимъ Его мздовоздатель бываетъ (Евр. 11, 6).

5. Когда же кто либо изъ имеющихъ правильное мненіе о славе Божіей, о вере и любви, и непостижимости скажетъ имъ: мы знаемъ Бога непостижимаго, Бога невидимаго, не изъяснимаго, истинно знаемъ Его, но какъ невидимаго и непостижимаго, тогда сей, приносящій намъ новое искусство состязаться, насмешливо и болтливо, будто разсказывая какую басню, дерзаетъ сказать: кому уподобляетесь вы и ваша вера? — Деве опороченной, но слепой и глухой и немой, которая известна всемъ знающимъ ее только потому, что опорочена; спрошенная же о томъ, кто ее опорочившій, неслышитъ, да и знать о семъ не можетъ, ибо не видела опорочившаго, по причине слепоты, и объявить не можетъ, по причине немоты. Но сіе на оборотъ можно отнести къ нему и къ его речи, по написанному: обратится болезнь его на главу его (Псал. 7, 17) и: падетъ въ яму, юже содела (Псал. 7, 16) и подобное сему: ибо онъ подобенъ слепому отъ рожденія, который говоритъ и много говоритъ, и слышитъ и знаетъ имена белаго и чернаго, синяго и зеленаго и краснаго и другихъ различныхъ цветовъ, света и тьмы, имена чего слышатся, но не знаетъ, что такое видъ и не можетъ вполне растолковать его, по той причине, что отъ начала родился слепымъ, не знаетъ также ни отличія каждаго качества цветовъ, ни вида ихъ, потому что взаиморазличеніе именъ каждаго изъ нихъ возможно съ по–мощію опыта, чрезъ чувство зренія производимаго, но для незнающаго отъ начала вида ихъ не возможно сделать такой опытъ ни съ помощію речи, ни посредствомъ чувства осязанія и прикосновенія. Такимъ образомъ, какъ слепые отъ рожденія разговариваютъ о семъ, и зная, что черное противополагается белому, зеленое синему, что затемъ различаются пурпуровый и червленый и иные цвета, спрошенные нами о качестве вида и цвете каждаго качества, не могутъ ни сказать объ этомъ ни быть наученными отъ насъ, но только посредствомъ слова приводятъ свой умъ къ убежденію, однако же обманываютъ слушающихъ, какъ будто въ совершенстве умеющіе различать цвета, хотя говорятъ лишь на словахъ, не имея веденія о предмете по самой непостижимости его для нихъ: такъ и сей приходитъ къ намъ съ словами о Боге и съ насмешкой говоритъ объ опороченіи немой и глухой и слепой девицы, скорее самъ опороченный по хуле своей и обладая незнаніемъ какъ бы слепотою отъ рожденія, говоря о Боге, но только на словахъ, а на деле пріуготовляя научаемыхъ отъ него къ безстыдству.

6. Ничего нетъ неприкосновеннаго для ихъ дерзости. Такъ они хулятъ имена пророковъ и апостоловъ. Когда обличаемые кемъ либо бываютъ теснимы, тотчасъ отбегаютъ, отскакиваютъ и говорятъ: это апостолъ сказалъ какъ человекъ, или же иначе: что ты приводишь мне изреченія изъ Ветхаго Завета? И не удивительно, что аще, по изреченію Спасителя, господина дому Веелзевула нарекоша, колми паче домашнія его (Матф. 10, 25). Ибо если Самого Господа и истинной славы Его отрицаются, то насколько более пророковъ Его и апостоловъ? Доходя же до еще большаго безумія, наученные отъ него и ихъ преемникъ некто Евномій, ложно такъ именуемый [254] , живущій и до сего времени, дерзнулъ на великое зло: онъ перекрещиваетъ техъ, которые уже крещены, не только изъ приходящихъ къ нему отъ православныхъ и еретиковъ, но и отъ самихъ аріанъ. Перекрещиваетъ же ихъ во имя Бога несозданнаго, и во имя Сына созданнаго, и во имя Духа Освятителя, созданнаго отъ Сына, также созданнаго. И дабы видно было все дело ихъ обмана, шарлатанства и сценическаго искусства, чтобы ясно было, что возвещаемое ими ученіе не есть ученіе веры, но дело подражателей въ театральномъ искусстве (комедіянтовъ), некоторые утверждали, что онъ крещаетъ перекрещиваемыхъ ногами вверхъ, а головою внизъ, и такимъ образомъ принуждаетъ ихъ дать клятвенное обещаніе не отступать отъ его столь хитросплетенной ереси. Говорятъ также, что самъ Аэтій, после кончины Констанція, вызванный изъ ссылки царствовавшимъ въ то время Юліаномъ, еще будучи діакономъ своей ереси, возведенъ былъ въ санъ епископа епископомъ его же ереси.

Вотъ что до насъ дошло объ Аэтіе и ученикахъ его, къ которымъ некоторые прилагали имя аномеевъ [255] , по причине того, что они еще более и ужаснее ереси Арія мыслили нечестиво. Каковую ересь по возможности изследовавши, съ Божіею помощію, по частямъ, какъ бы какое многоногое пресмыкающееся, называемое сколопендрою и іуломъ [256] , подвергши попранію ногою истины и стерши истиннымь исповеданіемъ Единороднаго, съ обычнымъ благодареніемъ Богу, какъ получившіе отъ Него силу въ помощь нашей немощи, мы теперь переходимъ, возлюбленные слушатели, по силе нашей и разуменію нашему, къ дальнейшимъ въ предположенномъ порядке ересямъ, призывая, какъ я сказалъ, Самого Владыку соприсутствовать намъ при указаніи и опроверженіи ихъ, чтобы силою Его мы могли исполнить обещанное нашею малостію и слабостію.

Глава 1. Вследъ за вышеисчисленными, изъ предубежденія некоторыхъ произошла на светъ еще одна трудная для нашего пониманія и чуждая вере ересь, не могу сказать по какой причине, но разве лишь потому, что попустилъ ее непрестанно возмущающій человеческую природу и воюющій противъ нея діаволъ, который влагаетъ горькій ядъ свой въ прекрасно приготовленныя яства и такимъ образомъ какъ бы къ меду подбавляетъ горечь и притомъ чрезъ некоторыхъ дивныхъ по высоте жизни и непрестанно восхваляемыхъ за православіе людей. Это есть дело его, позавидовавшаго отъ начала отцу нашему Адаму и враждующаго со всеми человеками, какъ сказано кемъ–то изъ мудрецовъ, что зависть всегда враждебна великой благоуспешности [257] . Такъ и здесь чрезъ великихъ мужей онъ ввелъ некоторыя заблужденія, дабы не оставить насъ и Святую Божію Церковь безпечальною, но непрестанно тревожимою и воюемою. Ибо некоторымъ, и отъ насъ изшедшимъ, и притомъ въ великой почести бывшимъ, всегда возвеличиваемымъ похвалами и среди насъ, и среди всехъ православныхъ, угодно было отрицать умъ во Христе, во плоти пришедшемъ, и говорить, что пришедшій Христосъ, Господь нашъ, принялъ плоть и душу, ума же не принялъ, то есть не соделался совершеннымъ человекомъ. Не умею сказать, что изъ этого привнесли они для человеческаго рода, или отъ кого изъ прежде ихъ бывшихъ научились сему, — что полезнаго пріобрели они отъ сего, или даровали намъ и своимъ слушателямъ, и святой Божіей Церкви, кроме того, что произвели въ насъ смятеніе и разделеніе, скорбь и потерю сладости взаимнаго согласія и любви. Ибо, оставивъ последованіе Божественнымъ Писаніямъ, правоту и исповеданіе незлобія, пророческую, евангельскую и апостольскую веру, они привнесли къ намъ софистическое ученіе и баснословное, а вместе съ нимъ и множество бедствій, исполняя на самихъ себе сказанное: отступятъ некоторые отъ здраваго ученія, внимая баснемъ и тщегласіямъ (ср. 2 Там. 4, 3–4; 2, 16).

Гл. 2. Старецъ и досточтимый, всегда возлюбленный для насъ и для блаженной памяти папы Афанасія, а равно и для всехъ православныхъ, Аполлинарій изъ Лаодикіи, вотъ кто въ начале измыслилъ и принесъ это ученіе. И въ начале слыша сіе отъ некоторыхъ изъ наученныхъ имъ, мы не верили, подлинно ли онъ, будучи такимъ мужемъ, пустилъ на светъ это ученіе, терпеливо ожидая съ надеждою до техъ поръ, пока не узнаемъ дела въ точности. Мы говорили, что пришедшія къ намъ отъ него чада, не разумея глубины ученія такого ученаго и мудраго мужа и учителя, сами отъ себя измыслили это, не наученныя отъ него, такъ какъ между самими пришедшими къ намъ было много разномыслія. Ибо некоторые изъ нихъ дерзали говорить, что Христосъ принесъ тело свыше; эти странныя мненія, оставаясь въ уме человеческомъ, делаютъ неимоверные успехи. Другіе изъ нихъ отрицали и то, что Христосъ принялъ душу. Некоторые же дерзали называть даже и тело Христа единосущнымъ Божеству. И привели въ великое смятеніе верхнія страны, ради чего явилась нужда созвать соборъ и анафематствовать таковыхъ. Но были составлены и памятныя записи, списки съ коихъ были посланы блаженной памяти папе Афанасію. Въ виду этихъ памятныхъ записей и самъ блаженный вынужденъ былъ написать посланіе противъ говорящихъ таковое съ грозными словами, пославъ оное къ почтеннейшему епископу Епиктиту, потому что сей просилъ его о томъ, дабы дать ответъ произведшимъ смятеніе. Ясно написавши о вере въ семъ посланіи, самъ блаженный и объявилъ еретичествующими утверждавшихъ сіе и производившихъ смятеніе. Съ каковаго посланія списокъ я счелъ нужнымъ предложить здесь въ целости. Вотъ онъ:

Афанасій, епископъ Александрійскій къ Епиктиту, Епископу Коринфскому.

Гл. 3. Я думалъ, что всякое суесловіе всехъ, сколько ни есть еретиковъ прекращено соборомъ, бывшимъ въ Никее: ибо исповеданная на немъ отцами на основаніи Священныхъ Писаній вера достаточна для ниспроверженія всякаго нечестія и для утвержденія благочестивой веры во Христе. Посему и ныне, когда были различные соборы въ Галліи, Испаніи и великомъ Риме, все сошедшіеся, общимъ решеніемъ, какъ бы движимые единымъ духомъ, анафематствовали еще скрывавшихся и мыслившихъ подобно Арію, разумею Авксентія Медіоланскаго, Урсакія, Валента и Гаія изъ Панноніи. И по причине того, что таковые придумали себе названія соборовъ, они написали повсюду, чтобы не именовался ни одинъ соборъ въ кафолической Церкви, кроме бывшаго въ Никее, торжествующаго надъ всякою ересью, въ особенности же Аріанскою, ради которой тогда попреимуществу онъ и созванъ былъ. Итакъ какимъ же образомъ еще и после этого некоторые покушаются вступать въ споры или изысканія? Если они изъ Аріанъ, то нетъ ничего удивительнаго, если клевещутъ на написанное противъ нихъ, такъ какъ когда и Еллины слышатъ, что идолы языкъ сребро и злато, дело рукъ человеческихъ (Псал. 134, 15), они считаютъ безуміемъ ученіе о семъ Святаго Духа. Если же они изъ техъ, которымъ кажется, что они право веруютъ и любятъ раскрытое отцами, то таковые, желая все ниспровергать своими изысканіями, делаютъ не иное что, какъ, по написанному, напаяютъ подруга своего развращеніемъ мутнымъ (Авв. 2, 15) и вступаютъ въ словопренія ни на кую же иную потребу, какъ только на разореніе неиспорченныхъ (2 Тим. 2, 14).

Гл. 4. Такъ пишу это, прочитавъ присланныя твоимъ благочестіемъ памятныя записи, чего я не долженъ былъ бы писать, дабы не было о семъ даже и памяти въ потомстве. Ибо кто когда либо слышалъ что либо подобное? Кто научилъ, или научился? Отъ Сіона бо изыдетъ слово Господне и законъ Божій изъ Іерусалима (Ис. 2, 3). А сіе откуда изошло? Какой адъ изрыгнулъ слово о томъ, что тело, воспринятое отъ Маріи, единосущно Божеству Слова? или что Слово превратилось въ плоть и кости, въ волосы и въ целое тело и изменилось въ собственномъ естестве? И кто вообще изъ христіанъ слышалъ, чтобы Сынъ носилъ тело призрачно, а не по естеству, или кто былъ столь нечестивъ, чтобы говорить и думать, будто самое Божество Его, единосущное Отцу, было обрезано, и что отъ совершеннаго произошло несовершенное, и что пригвожденное на древе было не тело, но сама сущность зиждительная для всякаго естества? Кто, слыша, что Слово не изъ Маріи, а изъ своей сущности претворило Себе страстное тело, назвалъ бы христіаниномъ говорящаго сіе? И кто измыслилъ это беззаконное нечестіе, чтобы придти къ мысли и сказать, будто утверждающій рожденіе тела Господня отъ Маріи мыслитъ въ Божестве уже не Троицу, а четверицу? Разсуждающіе такъ говорятъ какъ бы то, что плоть, въ которую облекся Спаситель отъ Маріи, принадлежитъ къ сущности Троицы. Откуда изрыгнули некоторые еще и то нечестіе, подобное вышесказанному, чтобы утверждать, что тело не моложе Божества Слова, но всегда было совечно ему, поелику состоитъ изъ самой премудрости? Какимъ же образомъ дерзнули такъ называемые христіане сомневаться и въ томъ, что произшедшій отъ Маріи Господь есть Сынъ Божій по существу и естеству, а по плоти отъ семени Давидова и отъ плоти святой Маріи. Кто были настолько дерзкіе, чтобы говорить, что Христосъ, пострадавшій плотію и распятый не былъ Господь и Спаситель, Богъ и Сынъ Отца? Или какимъ образомъ хотятъ именоваться христіанами говорящіе, что Слово сошло на святаго человека, какъ бы на одного изъ пророковъ, а не Само соделалось человекомъ, принявшимъ отъ Маріи тело, но что иной былъ Христосъ, а иной — Сынъ Божій, прежде Маріи и прежде вековъ сущій Сынъ Отца? Или какимъ образомъ могутъ быть христіанами говорящіе, что иной есть Богъ и иной — Слово Божіе?