Чтение онлайн

Мы подошли к стенду с различными вариантами зелени и овощей.

— Похоже, тебе не нравится работать в одном из лучших ресторанов города, Киллиан Куинн. Слава богу, я знаю, что это не так.

— Да? Знаешь?

— Эзра мог бы без всякой необходимости наложить лапу на всё, что ты делаешь, но он не может готовить за тебя. Ты тот, кто готовит еду. Это ты отвечаешь за репутацию ресторана. Это не имеет никакого отношения к Эзре.

Он засунул руки в карманы джинсов.

— Но это имеет отношение к нему. На самом деле это не моя еда. Это не совсем мой ресторан. Что касается репутации, я просто хорошо готовлю идеи других людей.

Разочарование вскипело в моей груди.

— Ты можешь поставить на своё место тысячу других поваров, и они не сделают того, что ты делаешь там. Ты забыл, что я поужинала там. У меня была еда "Эзры". И это изменило мою жизнь на духовном уровне.

Его губы изогнулись в неохотной улыбке.

— Духовный уровень, да?

— У меня был экзистенциальный опыт с тушёным ягнёнком. Думаю, что на самом деле я оставила своё тело и перешла на какой-то другой план существования.

— Ты такая лгунья.

Его скромность была настолько неуместна, что мне захотелось назвать его лжецом. Всё, что я знала об этом человеке, кричало о его самоуверенности, граничащей с высокомерием. Но он был так чертовски хорош в своём деле, что я даже не могла винить его за это.

Но теперь ему захотелось поиграть в скромность?

Ну и чудак.

Восхитительный, сексуальный, великолепный чудак.

Я ненавидела его за то, что он был таким неотразимым.

Повернувшись к радужному ревеню, я выбросила эти мысли из головы и обрушила на него кое-какие знания.

— Дело в том, что большинство поваров готовы убить, чтобы оказаться на твоём месте. Держу пари, тебе даже не приходится беспокоиться о бюджете. Да, может быть, Эзра и ставит окончательную точку в одобрении меню, но у тебя есть полная свобода и известность, чтобы создавать всё, что ты хочешь.

— Ты можешь создавать всё, что захочешь, — заметил он.

Я издала гортанный звук.

— Это даже близко не одно и то же, и ты это знаешь. Я готовлю в консервной банке. Ты управляешь одной из лучших кухонь в штате, а возможно, и во всей стране. Мы не могли быть более разными.

Осознав нечто шокирующее, я повернулась к нему лицом, опустив руки по бокам. Он уже смотрел на меня, излучая мужскую силу. Солнце осветило его оплетающие татуировки и загорелую кожу. Он был само совершенство, не только в том, что делал, но и в том, как выглядел.

— Кстати, ты и сам это знаешь. Я понятия не имею, почему я ублажаю твоё эго. Ему не грозит никакая опасность.

Он склонил голову к моей голове, и лукавая улыбка тронула его губы.

— Дело не в эгоизме, хотя я не возражаю против твоих комплиментов. Не стесняйся, продолжай.

— Ты невозможен.

Его улыбка стала ещё шире.

Я снова повернулась к продуктам.

Когда он заговорил снова, его голос звучал более серьёзно.

— Я думал, что твой фудтрак это твоя мечта? Разве ты не говорила, что он для тебя всё?

Я покусывала нижнюю губу, пока сравнивала цены на морковь и репу, но на самом деле ничего не видела. Я смутно помнила, как подошла сюда, чтобы посмотреть салат, но в этот момент мои мысли были в беспорядке, и Киллиан, совавший нос в мою жизнь, не помогал.

Наконец, я осмелилась сказать правду.

— Я сказала, что это всё, что у меня осталось. Не всем из нас вручают кухни нашей мечты, потому что друг детства владеет ими.

— Дружба не имеет ничего общего с этим. Эзра нанял меня только потому, что я заслужил эту кухню. Никто из нас не хочет, чтобы нам напоминали о нашем детстве. Ни один из нас не может спокойно смотреть на другого, — тут же выпалил он.

Это было достаточно оборонительно, чтобы я не могла не полюбопытствовать.

— И он не отдал её мне, — добавил Киллиан. — Я вкалывал как проклятый, чтобы заработать такую кухню, как "Лилу". И я продолжаю работать изо всех сил, чтобы сохранить её.

— Мне показалось, ты сказал...

Он прервал меня, не дав мне напомнить о его же словах, что они росли вместе. Это явно не означало дружбу.

— Честно говоря, я даже не уверен, что ты можешь назвать нас друзьями. Он — тот, кому я многим обязан, за кого я, вероятно, умру. Но я не знаю, делает ли это нас друзьями или нет.

Мужчины.

— Это делает вас друзьями, — сказала я ему, надеясь, что это хоть как-то поможет ему. — Если ты готов умереть за него, то вы друзья.

— С Эзрой всё сложно, — объяснил Киллиан, ничего не объясняя.

— С тобой всё сложно, — возразила я.

— Восхитительно слышать это от тебя, Делайн.

Я посмотрела на него, прищурившись.

— Я не сложный человек. Со мной всё просто. Главное, мне не мешать.

Он покачал головой, не удостоив меня даже взглядом. Он был слишком сосредоточен на репе в своих руках.

— Тогда перестань менять тему разговора и скажи мне, почему ты управляешь фудтраком, когда явно желаешь иметь кухню.

Желание говорить пересохло в горле. Я ещё не была готова с кем-то поделиться этими словами. Не говоря уже о Киллиане Куинне. Он не поймёт, как можно было бросить свою карьеру, как это сделала я. Он не поймёт, что я отвернулась от своей мечты ради кого-то другого. И он действительно не поймёт, что меня топтали годами, потому что у меня не хватило мужества сбежать.

— Всё сложно, — призналась я, чувствуя во рту привкус грязи.

Возможно, я была не так проста и прямолинейна, как надеялась.

Теплой рукой он обхватил моё запястье. Его пальцы полностью обвили мои маленькие косточки, заставляя меня почувствовать себя такой маленькой, такой хрупкой рядом с ним. С ним я чувствовала себя укрытой и защищённой. Он заставлял чувствовать, что меня ценят, и это застигало меня врасплох каждый раз, когда он обращался со мной так ласково.

И все же я не могла избавиться от беспокойства, старого страха, который оставался со мной, несмотря ни на что.

Я была его полной противоположностью. Он был уверен и стабилен, в то время как я была непостоянна и неустойчива. Он был уверен в себе, когда я была неуверенна. Он был сильным там, где я всегда была только слабой.

Я не отрывала взгляда от того места, где его рука касалась меня, используя его для успокоения дикого биения моего сердца. Когда я впервые покинула Дерека, уехать из страны показалось мне единственным выходом. Я была пуглива в обществе людей, нервна и параноидальна. Мои руки регулярно дрожали, и мои ожидания относительно человеческой порядочности были совсем низкими. Но за год в Европе, я поработала над некоторыми механизмами преодоления, которые должны были помочь мне исцелиться.